Ольга Овчинникова – Автостопом до алтайского яка (страница 6)

Мы танцуем сальсу, топчась по крупинкам рассыпанного по полу сахара – Джая уверенно ведёт, с лёгкостью закручивая меня в разные стороны. Руки переплетаются и тут же распутываются обратно. Он просто ас. Откидываюсь назад, запрокинув голову, и знаю, что Джая удержит – на то Он и Ангел-хранитель. Танцует Он, вжав крылья, чтобы не задевать стены узкой кухни.

– Я ещё и петь могу, – замечает Джая, читая мои мысли. Я начинаю заразительно хохотать, закрыв глаза и запрокинув голову. – И ещё умею вязать белые шарфики. Спицами, – многогранным баритоном добавляет Он, мягко улыбаясь.

В итоге Лили уходит, а Джая в романтическом порыве подхватывает меня на руки и уносит в комнату, где мягко опускает на кровать, накрывает сверху пуховым одеялом, и я мгновенно засыпаю.

…Просыпаюсь утром от холода: скомканные одеяло и плед лежат на полу. Это был сон?

Босиком прихожу на кухню, волоча за собой плед. На столе – пустая бутылка и два стакана, тоже пустых. В одном из них – трубочка от коктейля. Пол кухни усыпан хрустящими сахарными крошками. На столе – белоснежный кружевной платок. На ладони красная линия, нарисованная карандашом. Значит, было.

В голове в глубоком отдалении раздаётся деловитый голос Джая:

– Готовься. Сегодня вечером устрою тебе… Регрессию…

– Чо? – переспрашиваю я, услышав незнакомое слово. Глаза упорно слипаются.

– Погружение в прошлые жизни, вот чо, – поясняет Он и дальше уже не отвечает ни на какие вопросы.

Глава 3

«Да почему як-то?» (Очередной удивлённый дальнобойщик).

Сижу, придавленная кошкой к дивану и читаю про то, почему покончила с собой Роза16. Роза – это женщина, мечтающая гулять в широкополой шикарной шляпе по Мичиган-авеню, изображая важную даму, – и она выходит замуж за фермера. Хорошенький деревенский домик, замечательный муж, замечательные дети, и всё вообще долгие годы замечательно, кроме одного: нет исполнения главной мечты.

И вот однажды она моет полы в доме, надевает свою лучшую шёлковую блузку, длинную юбку с пуговицами, и, конечно же, широкополую шляпу. После чего вставляет в рот дуло мужниного дробовика и нажимает на курок…

– Бах! – громким голосом раздаётся за ухом.

Подскакиваю на полметра вверх, захлопывая и роняя книгу.

– … (Проститутка)17! – невольно вырывается из меня.

– Тоже рад тебя видеть, – улыбается во весь рот Джая: опять возник ниоткуда.

– Ты напугал меня! – откладываю книгу подальше, руки трясутся.

– Регрессия. Не забыла?

– Да помню. Но… это хотя бы безопасно? – хочу уточнить на всякий случай.

– Однозначно безопаснее, чем падение с крыши, – уверяет Он, потирая руки. – Наверное. Вот и проверим.

– Ты что, никогда не проводил этого раньше? – нервным голосом переспрашиваю я.

– Почему же? Много раз. Когда-нибудь даже научусь, – «утешает» меня Джая. Жгучий, прям, юморист. – И потом тебя надо познакомить с проводником.

– Проводник? Кто это? – всё больше округляю глаза я.

– Твоё тотемное животное. Тоже Ангел. Проводник в путешествиях по прошлым жизням. Надеюсь, ты веришь в реинкарнацию18?

– Да, – отвечаю Ему, нервно сглатывая. Во что угодно тут уже поверишь…

– Вот и чудненько, – и Джая бормочет себе под нос: – Хорошо, что вы, тётки, любите на себе всякие практики испытывать… – и Он нетерпеливо потирает белые узкие ладони друг о друга.

Эх, Роза, Роза… Рано или поздно каждый человек пытается наверстать что-то в жизни – то, чего ему не хватило к тому самому моменту «кризиса средних лет», когда реально начинает ехать крыша, если этого не восполнить. Вот дайте одному кругосветку на самокате, и хоть убей его! Должен поехать и совершить её, иначе жизнь прошла зря!

Вот боится кто-то тракторов. И он идёт, сдаёт на права, дует в деревню и садится на трактор!

Кому-то надо любовь испытать – «бес в ребро» или куда там ещё ниже пояса… Ударяются некоторые во все тяжкие, ибо чувствуют, что опаздывают на свою собственную жизнь, не испытав самое главное: любовь. А потом приползают обратно, к заплаканным бывшим жёнам, помятые и виноватые. Но я сейчас не об этом.

Называется это состояние «Как же меня всё утомило», и, думаю, большинству оно знакомо. Хочется всё бросить – вот прям всё-всё – и уйти из дома за хлебом, с одной авоськой, чтобы никогда не вернуться обратно.

Но я всегда возвращаюсь, потому что дома ждёт кошка.

– Доверься, – говорит Джая, снимает с ноги горчичный носок, выворачивает его и вытряхивает сахарный песок, попутно шевеля пальцами ноги. – Будет страшно, но сегодня нужно кое-что перепрограммировать.

– Что именно? – я немного нервничаю, мягко говоря.

– Одну из твоих прошлых жизней.

Звучит «заманчиво».

– Джая, а… где Твои крылья? – с удивлением замечаю, что мой Ангел сегодня бескрыл.

– Крылья… Где же они… – Он почёсывает спину, закинув руку через плечо. – А надо?

– Но… Ты же… Ангел?

– Ангелы не похожи на людей, тем более, крылатых. Крылья и образ облегчают тебе восприятие, но и только.

– Но… – сопротивляюсь я, взмахивая руками и желая поспорить.

– Закрывай глаза и ложись на пол, – торопит Джая.

Подчиняюсь, тяжко вздыхая: опускаюсь пластом на пол, послушно закрываю глаза и пытаюсь успокоиться. Джая начинает руководить.

Дыхательные техники на расслабление.

Выход из физического тела, похожий на блуждание мысли: так же легко, как мысль выходит из головы, можно выйти из тела и подняться к потолку, например, или выше. Ещё выше. Назад, в прошлое, в одну из сотен когда-то прожитых жизней.

Я приближаюсь к земле из белого пространства, где бесконечность, пустота и неуютное одиночество, и вскоре начинаю различать землю и траву.

Мелькает изображение мужчины, довольно высокого и рослого, со средней аккуратной чёрной бородой. Он в раздумьях: «Пора или не пора забивать её на мясо? Солнце так сильно греет, мясо может и испортиться…» – думает он. Осознаю себя в чьём-то теле и понимаю, что он размышляет обо мне. Я… свинья? Вот это поворот!

Как меня можно съесть, я же всё чувствую и понимаю? И я слышу его мысли!

– Что видишь, проговаривай, – слышится голос Джая рядом со мной.

– Мужчину… Ярко светит солнце, зелёная трава наподобие газонной, корыто и высокий коричневый забор из длинных деревянных досок. Наверху доски забора заострёны, образуют частокол. Он высоченный, этот забор! Мне страшно, ужасно страшно, слёзы… Я уже предчувствую, как меня убивают, расчленяют и превращают в мясо.

Плàчу. Ситуация безнадёжная: сейчас меня убьют. Палящее солнце наполняет этот колодец жарой.

– Джая, почему я понимаю его мысли? – в панике хнычу я, ища поддержки. – Это ужасно!

– Опиши свой ужас, – просит Джая.

– Он вокруг, словно ещё одна оболочка. По ней волнами бегут искры, в виде непрерывных дорожек. Цвет от серебристого, будто это электрические молнии, до кумачового, наподобие костра.

– Представь в себе пробку, как в ванной. Выдерни её.

Представляю, и ужас утекает вниз подобно воде или вуалевой ткани, с воронкой и водоворотом. Так гораздо легче.

– Что там с забором? – спрашивает Джая невозмутимо.

– Он новый, коричневый и очень высокий.

И тогда Джая громким голосом командует мне:

– Метайся! Бейся об него! Ищи гнилые участки!

– Он но-о-овый! – в бессилии кричу я. – Это невозможно!

– Плохо прибиты доски! – кричит Джая. – Это твой мир! ТВОЙ МИР! В нём нет! Ничего! Невозможного!

И я начинаю панически бегать по загону, стукаюсь о стены, доски хрустят, но они грубые и крепкие. Это новые доски, свежепокрытые тёмной морилкой, и сломать их с первого раза трудно. Я бьюсь, застряв в заборе, как в западне.

Джая набирает воздуха в лёгкие и кричит мне прямо в ухо и в полный голос:

– БЕГИ! ВЫБИРАЙСЯ ОТТУДА!