Ольга Островская – Я выбираю быть твоей (страница 42)

А затем потянув меня за волосы, запрокидывает голову, чтобы припасть ртом к моему открытому горлу. Закатывая глаза от удовольствия, я немного поворачиваю голову, подставляясь под обжигающую ласку. И мой затуманенный взгляд наталкивается на кресло в котором сидел Эскаер. Рядом с которым стояла Эмари. Эмари… она всё ещё здесь.

— Ро-о-ок, — упираюсь я в плечи мужа, и тут же гортанно вскрикиваю, когда его палец погружается в меня. Телу хочется податься навстречу, насадиться глубже, а разум вопит о недопустимости ситуации. — Ро-о-ок. Я не могу… при ней.

Он замирает, утыкаясь лицом мне в основание шеи. Дышит тяжело. Я ощущаю его голод, как свой собственный. И мне безумно хочется плюнуть на всё и позволить, уступить. Но нельзя же так. Я не животное.

— Я сейчас прикажу её унести, — хрипло ворчит муж, неохотно убирая пальцы из моего тела.

Поправляет бельё и оправляет юбку. Отстраняется и смотрит на меня абсолютно чёрными глазами, ревниво, собственнически. Ласкает взглядом припухшие губы.

— Мне очень хочется посадить тебя сейчас на этот стол и стереть из мыслей всё лишнее. Но, пожалуй, не буду оставлять Ариду в подарок даже крохи твоего удовольствия.

От этих слов я вспыхиваю ещё сильнее, разом представив, что подумает о нас император, почувствовав, чем мы в его кабинете занимались. А ведь почувствует. Секс очень энергетически бурное занятие, оказывается. Я уже об этом читала. Не зря же основным способом обмена энергией между мужчиной и женщиной является именно половой акт.

— Правильно, Мия. Нечего ему знать, насколько ты сладкая. Пускай свою строптивую девчонку пробует.

— Эй, ты о моей сестре говоришь, — возмущённо вскидываюсь я.

— Это делает её менее строптивой? — насмешливо заламывает бровь Рок.

— Она не строптивая, она… — я умолкаю, пытаясь подобрать наиболее подходящее определение.

— Строптивая, — хмыкнув, заканчивает моё предложение муж. — То, что я увидел в твоих воспоминаниях о ней, обещает Ариду очень много хлопот.

— А ты сильно её рассматривал? — подозрительно щурясь, уточняю я, чувствуя, как меня затопляет вполне себе такая настоящая, хоть и неожиданная, ревность.

Кошмар какой! К родной сестре. Которой даже рядом нет. Рок меня покусал, что ли?

— М-м-м-м, дай подумать, — тянет, мечтательно жмурясь, а меня от негодования буквально распирает. — Нет, не сильно. Меня больше занимала её более спокойная и тихая сестра. Такая м-м-м, нежная, трепетная, восхитительная. Пробуждающая незнакомое мне прежде желание присвоить себе, спрятать от всего мира, защищать и оберегать.

И видя мой немного растерянный и недоверчивый взгляд, вдруг смеётся, чмокая в губы.

— Всё, маленькая, иди, иначе я передумаю и мы всё же поменяем энергетику этого кабинета. Сегодня постараюсь освободиться пораньше.

Как раз в этот момент, словно после условного сигнала, дверь открывается, являя нашему взору собранную и серьёзную помощницу мужа. А позади неё маячат высокие фигуры гвардейцев.

— Жозелин, проводи Соломию, — приказывает Рок, отпуская меня и помогая встать, напоследок огладив мою пятую точку.

Поддавшись порыву, я наклоняюсь и целую мужа.

— Я буду очень ждать, — шепчу ему в губы, слегка царапнув ногтями широкие плечи.

И ухожу, чувствуя спиной и тем, что пониже обжигающий взгляд.

Несмотря на не очень приятный разговор с Эскаером, почти весь остаток дня моё настроение иначе, как порхающим, назвать сложно. Просто в словах Рока было столько… чувств. Да, может не совсем любви ещё пока, наверное, но чего-то уже очень похожего. И надежда расцветала во мне всё более буйным цветом, заставляя верить, что сердце мужа уже мне почти принадлежит. И доверять он мне будет. Я ведь не предам. Я хочу быть с ним.

Просто я ведь тоже ему ни разу не говорила о своих чувствах. Не признавалась, как сильно он мне стал дорог, как трепещет моя душа рядом с ним. И даже в мыслях избегала об этом думать, опасаясь быть отвергнутой со своими чувствами, боясь ничего не услышать в ответ. Может он поэтому ревнует? Может по-прежнему считает, что для меня наш брак вынужденный? Может не верит, что другого мужчину я уже никогда не захочу, а не только сейчас?

Чем больше я об этом думаю, тем больше мне хочется сказать ему… признаться, что люблю. Что хочу его любви. Открыться и довериться окончательно.

Может даже сегодня.

К вечеру я принимаюсь готовиться сразу же после обеда. Прошу Жозелин помочь мне выбрать и купить самый умопомрачительный и эротичный комплект белья, который доставляют срочной телепорт-доставкой уже в течение часа, а когда солнце начинает клониться к закату ухожу в ванную и посвящаю наведению красоты ещё час с лишним. Мне хочется сегодня быть для мужа особенной, хочется чтобы он так же забылся в моих объятиях, во мне, как я забываюсь рядом с ним, в его руках.

Выходя из ванной, я сначала даже не понимаю, что меня настораживает. А потом пол под ногами внезапно вздрагивает, накреняясь. Воздух взрывается оглушительным гулом, а от чудовищной мощности силовой волны, прокатившейся надо мной, кажется, что моя голова попросту треснет, либо меня расплющит, разрывая на атомы. Закрыв ладонями уши, я падаю на колени, визжа от страха и боли.

А в следующее мгновение в комнату врывается белая, как полотно Жозелин, тут же бросаясь ко мне. Я едва успеваю заметить, что у неё всё лицо в крови, прежде чем теряю сознание от перегрузки всех сенсорных систем.

Глава 17

Продираясь сквозь вязкую муть, окутавшую моё сознание, я, кажется, хнычу от непрекращающегося болезненного гула в голове, мешающего думать, дышать, слышать.

А потом приходит ощущение жара, сосредоточенного в животе, но распространяющегося на всё тело, следом, кажется, чьи-то прикосновения. И едва различимый за звоном в ушах тихий, хриплый голос.

— Да, адамир. Сьера почти не пострадала… потеряла сознание, но уже приходит в себя… — прикосновение смещается на живот. — Ребёнок защитил… с ним всё в порядке, насколько я могу судить. Сильный малыш.

Дрожащие руки сами собой взметаются, накрывая живот и лежащую на нём ладонь Жозелин. То, что с моим сыном всё хорошо, я чувствую так же ясно, как и непреходящий монотонный гул в голове, словно малыш сам посылает мне успокаивающие волны своей силы и энергии. Но в душу всё равно заползает удушливый страх, подстёгнутый смутным ощущением чужой даже не боли, а нечеловеческого напряжения. Рок. Это его сила, воля и разум держит сейчас всё вокруг в шатком равновесии. Я чувствую это.

— Рок, — выталкиваю из лёгких воняющий гарью воздух, пытаясь открыть слезящиеся глаза. — Что с Роком?!

— С вашим связанным всё хорошо, сьера, — слышу в ответ слабый голос, и далеко не сразу нахожу взглядом Жозелин. Приходится даже болящую голову на голос повернуть.

Она, оказывается, лежит рядом со мной на полу. Бледная до серости. Сглатывает, сжав посиневшие губы, с засохшей на них кровью, и находит в себе силы объяснить: — Он не может сейчас прийти. Дворец подвергся диверсии. И адамир Шаера вынужден срочно латать энергетические бреши в системе безопасности и гравитационных полях.

— Мы падаем на город? — ошарашенно хриплю я, цепляясь за её руку.

— Нет, сьера. Адамир не допустит этого, — уверенно произносит она. — Просто оставайтесь здесь, в безопасности, пока он занят. Всё будет хорошо.

Не врёт.

— А с тобой что? — я с тревогой рассматриваю бледную помощницу.

— Можно сказать, контузия, — она закрывает глаза. — Я… когда-то была довольно сильной куардой. Мои каналы полностью выжжены, я не могу ни накапливать, ни управлять энергией, но чувствительность осталась. По дворцу нанесли несколько сильных точечных энергетических ударов, включилась созданная императором система безопасности, которую сейчас дополнительно питает адамир. Вас защищает ваша с ним связь, защитный кокон вашего нерождённого сына, да вы и в принципе сравнительно легко переносите всплески энергии, даже такие огромные. Для меня же это… намного более болезненно.

Судя по заминке, сказать она хотела совсем другое. Деликатничает, как всегда. Но допрашивать бедняжку, причиняя ей тем самым ещё больше страданий, я не хочу. Потому на несколько секунд умолкаю, позволяя себе окончательно прийти в себя.

Вокруг меня действительно ощущается что-то наподобие того кокона силы, который создавал Рок на суде, чтобы защитить от энергии присутствующих адамиров. Неужели это уже мой малыш, вскормленный силой приёмного отца, на такое способен? Ласково глажу живот, посылая крохе всю свою безграничную любовь и благодарность.

Мама любит тебя. Сильно-сильно. Спасибо, мой маленький.

Постепенно в голове проясняется, застилающая глаза муть тоже рассеивается, и доводящий до тошноты гул пространства уже не давит на мозги так сильно. На мои мозги, по крайней мере. Жозелин же, судя по всему, становится только хуже.

Хватит валяться, пора разбираться со степенью свалившейся на нас ж… проблемы.

Постанывая, я поднимаюсь на локтях и озираюсь вокруг. По комнате и не скажешь, что случилось что-то ужасное. Всего лишь упала пара напольных ваз, мебель сдвинулась да воздух горчит. Зато чутьё орёт благим матом. Случилось, ещё как случилось.

Но я в своего мужчину верю, если он сказал, что всё будет хорошо, то значит будет. Нечего пороть панику.

Перекатившись, осторожно поднимаюсь на колени, и убедившись, что с полом мои колени вполне дружат, склоняюсь над своей компаньонкой. От увиденного становится просто жутко. Её тело то и дело мелко вздрагивает, из носа по-прежнему хлещет кровь. Из ушей тоже струятся тоненькие ручейки. Ого, контузило бедняжку.