Ольга Островская – Я выбираю быть твоей (страница 36)

Вздохнув, я опускаю взгляд на свои сцепленные руки. Чувствую на себе пристальные внимательные взгляды мужчин. И испытываю странное ощущение, будто своим рассказом подтверждаю что-то, что они и так предполагали.

— Маме же всегда чего-то не хватало. Она пыталась несколько раз завязать отношения с мужчинами, те быстро от неё сбегали, и каждый раз после них она ещё больше впадала в депрессию, становилась всё более странной. Словно они… иссушали её морально. Или не давали того, что ей было нужно. Не знаю. После очередного такого романа она и заболела. И наотрез отказалась лечиться. Что мы не делали, что не говорили, как не просили, всё оказалось тщетно. Мама просто зачахла у нас на глазах. И лишь, когда стало совсем всё плохо, согласилась лечь в больницу. Там и умерла. При этом она во время болезни говорила, а иногда и делала совершенно безумные вещи. Запугивала нас, чтобы мы никому не рассказывали, что дома творится. Нам с сестрой обеим до сих пор страшно вспоминать те два года, что предшествовали её смерти. Потому я и испугалась так сильно. Со мной творилось что-то странное и необъяснимое, и после пережитого… в общем ассоциации возникали не самые радужные.

— Сколько вам было, когда она умерла? — подчёркнуто ровным тоном интересуется император.

Рок же сосредоточенно молчит, даже не скрывая, что снова читает мои мысли и воспоминания, те, которые я раньше ему не показывала. Как он теперь будет ко мне относиться? Не откажется ли? Не обвинит, что я скрыла от него столь весомый недостаток своей наследственности?

— Шестнадцать и четырнадцать, — отодвинув новое болезненное опасение, отвечаю я на заданный вопрос. — Несовершеннолетние. Нам повезло, что отец быстро нашёлся и права опеки достались ему. Мы пожили с ним немного. Как-то отношения наладить толком и не получилось. У него к тому времени уже другая семья появилась, и нам с Васькой там были не очень рады. Так что, как только органы опеки перестали нами интересоваться, мы перебрались обратно в нашу квартиру. Отец не возражал.

— Он вас снова оставил? — цедит Арид, гневно сужая ледяные глаза. Куарды, сидящие рядом со мной мрачнеют ещё больше и меня окутывает удушающей аурой их эмоций.

С учётом того, как они тут к рождению и воспитанию детей относятся, я могу представить, как выглядит для них поступок нашего отца.

— Нет, — поспешно мотаю я головой. — Он, помогал нам во всём. Деньги давал, на жизнь, учёбу. Приходил, когда было нужно что-то. Просто позволил нам жить отдельно, как мы привыкли. Так всем было лучше.

Я до сих пор так считаю. Нам было в тягость жить с новой семьёй отца. К тому же мы с Васей привыкли самостоятельно заботиться друг о друге. Вдвоём всегда. И хотя бывало, конечно, что сорились. Бывало, что раздражались. Но всё равно держались вместе. А теперь разлучены, получается, что навсегда.

Стул Рока издаёт скрип, когда он резко наклоняется ко мне. А в следующий миг, я оказываюсь у него на руках. Опять.

— Глупая. Я получил в связанные бесценное сокровище, и буду последним глупцом, если откажусь от тебя, — ворчит он, прижимая мою голову к своему плечу.

— Но…

— Помолчи, Мия. И выслушай. Твоя мама сошла с ума не просто так.

— Что? — вскидываю я голову, но натыкаюсь на строгий взгляд мужа и захлопываю рот.

— Судя по тому, что ты рассказала и позволила мне увидеть, она была энергетически зависимой. Вы таких энергетическими вампирами называете, — вышибает из меня дух Рок новой информацией. — Она получала подпитку от вас с сестрой. И пыталась получать от мужчин, но быстро выматывала их, ничего не давая взамен, и те сбегали. А ей эта энергия была жизненно необходимой. Особенно мужская. Постоянная нужда в подпитке и свела вашу мать с ума и довела до болезни и смерти. Будь она более разумной и понимающей, что с ней происходит, искала бы более сильного партнёра, который мог бы её питать без ущерба для себя, а не цеплялась за задохликов энергетических.

Я только и могу, что ошарашенно хлопать глазами. Мама была энергетическим вампиром? Нет, у меня иногда мелькала такая её характеристика в голове, но как-то не всерьёз. Без реальной веры в это. Но вот Рок говорит с абсолютной твёрдой уверенностью. И я не знаю даже, как это воспринимать. В голове пока не укладывается. Хотя, если задуматься, то это многое, очень многое объясняет.

— Что вы с сестрой почувствовали, когда её не стало? Вам стало легче, ведь так? Вы стыдились этого, считали себя плохими дочерями, но вы почувствовали, как она прекратила тянуть из вас силы.

Это звучит ужасно, низко, некрасиво. Но он прав. Мы горевали по маме. Нам было очень больно и тяжело. А ещё стыдно за инстинктивное чувство… свалившейся с плеч непосильной ноши, каменной глыбой прижимавшей нас к земле.

— Я такая же? Как она? — спрашиваю тихо. Ведь что-то же нашёл во мне особенного Рок. Может поэтому я смогла принять его энергию?

— Нет, девочка. У таких, как твоя мать, дочери рождаются другими. Способными подпитываться от всего вокруг, от Вселенной, от своих и чужих эмоций, от созерцания прекрасного, от любимого дела, мужчины рядом. Вы как губка впитываете энергию и накапливаете её, обладая огромным внутренним резервом. Способны принимать и отдавать. Это заложено в вас с рождения, иначе с энергетически зависимой матерью не выжить. И именно это сделало тебя такой уникальной и способной стать парой куарду.

— А сыновья? — уже из чистого любопытства спрашиваю я. — Что если у таких женщин рождаются сыновья?

— А сыновья, если не приобретают способность энергетически закрываться, и если рядом нет сильного отца, становятся абсолютно зависимыми созданиями, которых и мужчинами язык не поворачивается назвать, — слышу в ответ от мужа.

Пару минут я сижу тихо, переваривая всё что услышала. Самое значимое для меня во всём этом то, что сумасшествие мне, кажется, не грозит. И Васе тоже.

— Ты думаешь, Вася такая же, как я? — наконец озвучиваю я закономерный вывод.

— Теперь я в этом абсолютно уверен. Точнее, мы уверены, — хмыкает Рок.

И тут-то я понимаю, что мои догадки насчёт интереса Арида к моей сестре не так уж и невероятны в свете всего вышесказанного.

— Почему это предположение тебя так пугает? — сразу же реагирует на мои мысли муж, тем самым подтверждая их.

— Я не… я… очень хочу для сестры счастья. И любви в браке, — сбивчиво признаюсь двум куардам.

Ну и пусть обижаются. Ваську в обиду не дам. С некоторым опасением поворачиваюсь к императору и наши взгляды встречаются. Он рассматривает меня слегка прищуренными глазами, задумчиво, и к моему облегчению совсем неоскорблённо.

— И вы считаете, что я не могу ей этого дать? — интересуется, склонив голову набок.

Вот карты и открыты. Значит, он действительно нацелился на мою сестру.

— А можете? — с вызовом спрашиваю в ответ. Ведь даже Рок, при всём его заботливом ко мне отношении, не скрывает, что я для него ценное приобретение. Очень нужная, выгодная, полезная, вкусная и потенциально плодовитая связанная. Полюбит ли он меня когда-нибудь, большой вопрос.

— Я не узнаю этого, пока не познакомлюсь с ней, — дёргает уголком губ император. — И вы не можете знать, откажет ли мне Василина. Особенно, когда узнает, что вы здесь.

Шах и мат. Я действительно не знаю, как поступит Васька. И имею ли я право решать за неё?

Мне безумно сложно представить свою младшую сестрёнку с ним. Она же девчонка совсем. Храбрая и ершистая, а внутри ранимая и чуткая, мечтающая о любви и заботливом мужчине рядом. А Арид… Да очень хорош собой, тут он Року ничуть не уступает, но даже по виду он намного старше её. Да, скорее всего может быть при желании заботливым и опекающим, но при этом ещё и задавит авторитетом… Он пугающий, жёсткий, до одури властный и расчётливый… куард. Вот только разве я могу быть уверена, что Ваську это оттолкнёт? Что она откажет ему? Что он ей не понравится? Разве могу я принимать такое решение за неё?

— Послушайте, Мия. Я не буду скрывать от вас, что перспектива получить в связанные вашу сестру кажется мне очень привлекательной, — спокойно продолжает Арид. Мягко, вкрадчиво, бархатно. Так, что хочется верить. — Она очень красивая девушка. Притягательная и манящая. И скорее всего сможет принять мою силу. Я собираюсь предложить ей пойти со мной в наш мир, чтобы она могла быть рядом с вами, а я мог ухаживать за ней. Так, как она того достойна.

— А что будет, если она откажется? — интересуюсь подозрительно, с замиранием сердца вглядываясь в его глаза, прислушиваясь к эмоциям. — Вы же не будете её принуждать?

— Мия, вы не понимаете, о чём говорите, — раздражённо хмурится он, сжимает сурово губы. Злится. — Слияние при таком потенциале, как у меня, или у вашего связанного для любой женщины, даже такой особенной, как вы с сестрой, безопасно только при условии её полного доверия. И добровольного согласия. Так, как было в вашем случае, — вынуждает он меня вспыхнуть откровенным намёком. — Мне не нужна выжженая безвольная игрушка, если я могу получить бесценное сокровище, супругу, способную разделить со мной жизнь и силу.

То, как он это говорит, то, каким решительным пламенем горят при этом его глаза, наталкивает меня на мысль, что получить такое сокровище Арид буквально жаждет. И ещё приходит понимание, что он попытается это сделать независимо от того, отвечу я на его вопросы, или нет. Уверена, найти без моей помощи Василину для него может и будет сложнее, но уж точно не невозможно. А когда он её найдёт, то уж не пожалеет усилий, чтобы добиться и доверия и согласия. Как сделал со мной Рок.