Ольга Островская – Я выбираю быть твоей (страница 17)
Ух, до чего же я не люблю лестницы. Замираю на верхней ступеньке, цепляясь за перила.
— Сьера Соломия? — идущая впереди Жозелин, оборачивается и смотрит на меня с удивлением.
Я уже открываю рот, чтобы сказать, что всё в порядке, но поддавшись порыву произношу совершенно другое.
— Жозелин, это, наверное, глупо, но я немного… боюсь лестниц. С детства. Вы наверное ещё вчера это поняли.
Она чуточку склоняет голову в знак согласия.
— У меня сложилось впечатление, что эта фобия у вас не имеет острой формы, — замечает девушка.
— В большинстве случаев да. Мне просто дискомфортно. Обычно. А сейчас мне… почему-то страшно. Не могли бы вы… это глупо звучит… но могу я опереться на вашу руку? — сбивчиво выдаю я наконец просьбу. Не имею я права отмахиваться от предчувствий. Мне не только о себе надо думать.
— Да, конечно, — кивает Жозелин и начинает подниматься ко мне.
Я же делаю осторожный шаг ей навстречу. Слышу внизу звук открываемой двери. Ступаю ещё на одну ступеньку ниже, крепко держась за перила. И внезапно чувствую, как по ладони будто электрический ток пробегает, заставляя её резко отдёрнуть. В тот же миг носком ботинка цепляюсь за что-то и ощущаю толчок под коленку, разом теряя равновесие. Падение запоминается мне отчаянным страхом за малыша и стремлением уберечь его во что бы то не стало. Замечаю пылающие глаза несущейся ко мне Жозелин, её попытку поймать меня. Мы сталкиваемся, и дальше летим кубарем вместе, притом она явно пытается прикрыть меня собой…
Всё останавливается в один миг… буквально. Мы замираем в воздухе ровно в том нелепом и жутком для меня положении в котором катились по лестнице. По коже бегут колючие мурашки, саднит ушибленное бедро… дыхание спирает от страха… в глазах темнеет.
А дальше мы внезапно начинаем медленно и неотвратимо левитировать вниз…
Тело полностью обездвижено. Его словно спеленала неведомая сила. Хотя такая ли уж неведомая? Что-то неуловимо знакомое ощущается в воздухе вокруг нас. И ещё до того, как в поле моего зрения попадает мощная мужская фигура у подножия лестницы, я знаю, кто остановил наше падение.
Рок выглядит до одури пугающе с этими раскинутыми руками и почерневшими глазами. Я такое раньше разве что в фильмах про супергероев видела. Но я безумно счастлива, что он здесь, что снова спас.
Когда клубок из наших с Жозелин переплетённых тел оказывается рядом с ним, адамир перебирает воздух пальцами и нас внезапно отрывает друг от друга, как тряпичных кукол. Мою компаньонку отпускает, и она, как кошка, приземляется на ноги, хоть и пошатывается, держась за бок, растрёпанная и бледная. А меня мужчина тянет к себе. Хорошо хоть уже в вертикальном положении. Я зависаю в воздухе прямо перед ним, и на моём подбородке смыкаются жёсткие пальцы, заставляя смотреть в глаза.
— Ты цела? — интересуется лишённым каких-либо эмоций голосом, но у меня волосы дыбом становятся от ощущения его клокочущей ярости.
— Не знаю, — голос едва слушается и получается какой-то задушенный писк. Мамочки, что ж он жуткий такой?
— Жозелин?
— Ушибы, адамир, — глухо произносит девушка.
Рок бросает на неё внимательный взгляд, а потом сосредотачивает всё внимание на мне. Обхватывает руками за талию, приближается, всматриваясь в глаза. Перекладывает одну ладонь на живот, явно проверяя. Вторая скользит по моей спине вверх, пока не замирает между лопаток. Там больно. Но плевать.
— С моим малышом всё в порядке? — дыхание спирает от тревоги.
— Да. Твоими ушибами сейчас займёмся. Но сначала… Впусти меня в свой разум, — велит пробирающим до мурашек голосом.
— З-зачем? — спрашиваю, с огромным трудом преодолевая острое желание подчиниться. От облегчения, что с сыном всё хорошо, у меня даже голова начинает кружиться, но требование адамира заставляет снова напрячься. Как-то мне не хочется, чтобы он увидел, как я подслушивала разговор Жозелин с Эмари.
А ещё и вишу перед ним, как не знаю кто. Почему он не отпустит меня? Почему продолжает держать в воздухе, в ловушке его силы и его рук?
Рок прищуривается, склоняет голову набок. Молчит пару секунд.
— Я хочу знать, что произошло, — отвечает наконец. — И чем скорее я это узнаю, тем быстрее накажу виновного и обеспечу, чтобы ничего подобного больше не повторилось.
Аргумент убойный. Тем более, что по мере того, как шум крови в ушах стихает, до меня доходит, что моё падение точно не было случайным. Сглотнув, киваю, заставляя себя расслабиться. Пускай смотрит. Уже, что подумает, то подумает.
— Умница, — мягко произносит, приближаясь ещё ближе, прижимает меня к себе. Я растворяюсь в его взгляде, уже почти привычно впуская в свой разум.
И снова выпадаю из действительности.
Она врывается в моё сознание ощущением полёта и крепкой хватки мужских рук. И голосом. Жёстким, холодным.
— Отправь за этой сукой Фалькара, пускай хоть из-под земли её достанет, но притащит сюда. И найди остатки ловушки, законсервируй, я посмотрю позже.
— Да, адамир, — отвечает Жозелин. Спокойно, собранно. Но я улавливаю едва заметную дрожь в её голосе.
— Сделаешь, и на сегодня свободна. Я скажу Гарноту, чтобы тебя тоже посмотрел. — Видимо от Рока тоже не укрылись интонации её голоса.
— Адамир, я в порядке. Не нужно… — начинает его помощница.
— Это приказ, Жозелин, — резко обрывает её мужчина, продолжая шагать куда-то со мной на руках.
Разлепляю глаза и некоторое время смотрю в проплывающий потолок, восстанавливая в памяти всё, что предшествовало столь вялому состоянию. Из слов Рока делаю вывод, что виновата в случившемся на лестнице Эмари. Не удивлена. Убить гадину хочется. Или с лестницы спустить, чтобы прочувствовала на своей шкуре и шее то, что мне уготовила.
— Интересная мысль. Может я даже ею воспользуюсь, — хмыкает Рок.
— Что?.. Вы… — ошарашенно выдыхаю, пытаясь поднять голову, чтобы его видеть.
— Да. Твоё разрешение всё ещё в силе, — сообщает мужчина и перехватывает меня удобней. Наши взгляды встречаются. — И попрошу пока не закрываться от меня, нам надо многое обсудить.
— Вы про… лестницу? — интересуюсь осторожно, не уточняя, какой именно лестничный эпизод имею в виду.
— Не только, — уголок его губ дёргается в ухмылке, всего лишь на маленькое мгновение, но мне отчего-то становится легче. Не разозлился. Но следующие его слова сжимают грудь стальным тисками страха. — Тебя ищут, Мия. И я полагаю, что это может делать только тот, по чьей вине ты попала в Ильмондар.
Инстинктивно накрываю руками живот. Вспоминаются собственные мысли о том, что мой сын, возможно, чей-то первенец.
— Вы знаете, кто это? Он… он хочет забрать моего ребёнка? — у меня не получается убрать дрожь из голоса. — Откуда он, узнал, что я здесь?
Адамир не отвечает, потому что как раз останавливается у дверей моих покоев, и те сами распахиваются подчиняясь резкому движению его ладони.
Спустя пару минут я оказываюсь на диванчике у камина в гостиной. Правда стоит мне попытаться сесть ровно, как бедро простреливает болью, заставив сдавленно зашипеть.
— Покажи, — тут же приказывает Рок и, не дожидаясь моего ответа, тут же приседает на корточки рядом, чтобы поднять мою юбку. А когда я прижимаю её руками, ошарашенно взирая на этот образец «деликатности», он ещё и удивлённо вскидывает брови. — Мия, выбирай. Я займусь твоими синяками и ушибами, или Гарнот?
От упоминания лекаря-фанатика меня даже передёргивает. Вот не могу я его больше воспринимать, как обезличенного эскулапа. Не хочу перед ним обнажаться. А перед Роком… Ох. Не думай об этом, Солька! Не думай, мать твою! Я просто не хочу лишний раз общаться с Гарнотом. Именно так и никак иначе.
— А если вы, то он меня осматривать не будет? — подозрительно уточняю.
— Будет, — насмешливо хмыкает Рок. И столько понимания в его глазах, что я невольно краснею. — В моём присутствии, если пожелаешь. Проверит общее состояние. Твоё и ребёнка. Без тактильного контакта. Так что? Выбрала?
Вздохнув отпускаю юбку. Потом буду с собой честной. Когда он прекратит меня читать.
— Вы расскажете, кто устроил ловушку и… кто меня ищет? — меняю я тему.
— Расскажу. Ляг на бок, — командует доставшийся мне в спасители тиран.
Вздохнув, выполняю его распоряжение, стараясь не морщиться от боли. Пышная юбка тут же взлетает вверх, обнажая мои ноги в белых чулках.
— Бедняжка, — мягко произносит Рок, накрывая пульсирующее болью ушибленное место.
— Что вы делаете? Лечите? — поборов желание спрятать пылающее лицо в подушке, интересуюсь, прислушиваясь к своим ощущениям. Там, где он прикасается, кожа буквально горит, и колючее тепло растекается по всему телу.
— Можно и так сказать. Я локально воздействую на природные процессы регенерации твоего организма, ускоряя их, — объясняет он, поглаживая большим пальцем мою ягодицу у кромки шелковых трусиков.
— А почему я чувствую вашу энергию… не локально?
— Потому, что ты — это ты, Мия. Моя очень особенная девочка.
— Что вы имеете в виду? — тут же настораживаюсь я.
— Это потом. Хотела ведь другое узнать, — уходит от ответа Рок. — Насчёт ловушки ты всё правильно поняла. Виновата Эмари. Я ухватил остаточный след её силы на тебе. Она, видимо, как и Жозелин, уловила вчера твои мысли про страх перед лестницами, и рассчитала, что за поручни ты обязательно будешь крепко держаться. Там и был детонатор. Если захочешь, я потом покажу тебе то, что найдёт Жозелин.