Ольга Островская – Я украду твоё сердце (страница 4)

Однажды меня уже целовали. Однокурсник в Академии, которого я считала другом, а он почему-то решил иначе. Не скажу, что мне было ужасно неприятно. Скорее просто… никак. Глупая возня губами по губам. Ещё и запах… и слюни… Нет, всё-таки мне было неприятно. Хоть Сержио я тогда сказала совсем другое, щадя его чувства. А потом очень старательно и долго его избегала, пока бедняга не перестал искать со мной встреч.

Но сейчас всё совсем по-другому. Меня целует не прыщавый неопытный юнец, а взрослый, излишне самоуверенный, наглый и наверняка многоопытный принц Азим Босвари – мой злейший враг. А я, какого-то беса настолько теряюсь, что поначалу просто стою истуканом, не веря в происходящее и ошарашенно прислушиваясь к своим ощущениям.

Его губы на моих ощущаются, как раскалённое клеймо. Кожу покалывает от мягких, но настойчивых прикосновений, в животе что-то странно трепещет, а воздух неотвратимо сгорает в лёгких, распирая грудь странным жаром. Но лишь когда перед глазами начинают плясать тёмные пятна, я решаюсь сделать вдох. Почему-то ртом… И в тот же миг поцелуй меняется.

Низко зарычав, Азим прижимается ко мне ещё сильнее, а между приоткрывшихся уст проскальзывает его язык. Оглаживает губы изнутри, будто собирая вкус. Щекочет уголки, снова толкается внутрь, теперь уже касаясь моего языка, втягивая его в странную игру... И делая что-то невообразимое со мной, со всем моим существом, заставляя испытывать совершенно незнакомые чувства.

Это наверняка должно быть жутко неприятно. Ядовитый язык Азима Босвари у меня во рту. Ещё как должно. Но вместо отвращения я почему-то чувствую, как по телу табунами бегают мурашки, а под кожей будто искры пляшут. Начиная от губ и заканчивая кончиками пальцев… и почему-то низом живота. Жар растекается по всему телу. И я даже не сразу замечаю, как мои руки ползут по мужской груди выше, оказываясь уже на широких плечах. И это чувствуется таким правильным, таким нужным, ведь ноги меня почему-то не держат. Я даже ловлю себя на глупом порыве обнять мужчину за шею, зарыться пальцами в его длинные волосы…

Именно этот самый порыв меня и приводит в чувство. Тело вмиг напрягается, каменея в мужских руках. Пальцы впиваются в его плечи, отталкивая.

Это я позволяю Азиму себя целовать? Я с ним обнимаюсь?! Милостивая Праматерь! Фу, гадость какая!

Зашипев разъярённой кошкой, сжимаю зубы, вонзая их в живую плоть, пока не чувствую на губах металлический привкус чужой крови, а когда наглый нарушитель моего личного пространства с рычанием отшатывается, со всей силы отвешиваю ему звонкую пощёчину. У меня даже ладонь начинает болеть от силы удара.

– Да как вы смеете? – если бы взглядом можно было убивать, этот самоуверенный индюк наверняка бы уже замертво свалился.

Вместо ответа, Азим облизывает окровавленные губы. И смотрит, смотрит, как хищник на добычу, которой уже никуда не сбежать. Будто издевается. Точно издевается.

Усмехается торжествующе.

– Не умеешь ты целоваться, принцесса, – тянет насмешливо. – Я был первым?

Вот гад бессовестный!

Рука сама собой взметается в новом замахе. Но на этот раз принц начеку и, перехватывает моё запястье. А потом и за вторую руку меня хватает, чтобы вздернуть обе у меня над головой. Заставляя почувствовать себя ещё более беспомощной и уязвимой.

– Никогда больше так не делай. Я долго ждал, девочка, – произносит, снова склоняясь ко мне, проводит носом по виску. Вдыхает воздух там, где от тревоги и волнения истерично бьётся жилка. – Позволял тебе тренировать на мне свой острый язычок, задирать этот симпатичный носик. Играл по твоим правилам. Не трогал и не позволял себе лишнего. Но теперь всё изменится. Тебе пора взрослеть, малышка. И пора понять, что не всё в этом мире вертится вокруг твоего изящного сэйнарского пальчика.

Ну конечно! Я для него лишь избалованная девчонка. Или кем он меня считает? Что значат все эти его слова?

– Вы мне угрожаете, ваше высочество? – с вызовом вскидываю я подбородок.

– Ну что ты, любовь моя, – издевательски усмехается он. – Как я могу угрожать своей будущей жене? Вреда я тебе никогда не причиню. А вот немного проучить, в воспитательных целях, тебя бы не мешало.

Это «любовь моя» звучит в его устах почти как насмешка. Какая я ему «любовь»? При наших-то отношениях.

– Я уже говорила. И ещё раз повторю. Я никогда не буду вашей женой! Вы мне не нравитесь. И моё воспитание не ваша забота.

О том, что я уже давно не ребёнок, чтобы меня воспитывали, лучше промолчу. Уже догадываюсь, что он мне ответит. Снова папочкиной дочкой назовёт.

– Можешь повторять сколько угодно. Твоё тело говорит иное, малышка. Ты ответила на мой поцелуй. И наслаждалась им. Не так реагируют на мужчину, который не нравится. Поэтому я дам тебе ещё немного времени подумать. Признаться самой себе.

Его губы чертят дорожку от виска до уха, прихватывают мочку, обдавая кожу горячим дыханием. И снова я не могу справиться со своим предательским телом, которое какого-то беса испытывает при этом удовольствие.

− Тут не о чем думать, − бормочу я упрямо.

− И тем не менее ты будешь это делать. Будешь вспоминать, что чувствовала в моих руках, и гадать, что испытаешь в следующий раз.

− Нет, − выдыхаю, закрыв глаза. Да что со мной вообще творится? Откуда этот жар в животе? Почему я допускаю происходящее? Не зову на помощь, не отбиваюсь… позволяю ему…

− Да, малышка, − хрипло обещает он мне. Отпустив запястья, берёт в ладони моё лицо. И снова целует. Жадно. Порочно. Настойчиво. Будто клеймит собой. – Ты моя. Все эти годы была моей. И будешь. Навсегда. Только. Моей. Пора тебе это осознать.

Мои руки опускаются ему на плечи, пальцы впиваются в напряжённые мускулы.

− Нет, − мотаю головой, наконец находя в себе силу воли воспротивиться этому безумию.

Вместо ответа Азим снова усмехается. С таким видом, будто я уже проиграла в этом споре. Доводя этой ухмылкой до бешенства. А потом и вовсе отпускает меня, отступая на пару шагов.

− Беги, принцесса. Можешь сказать его величеству, что его приказ выполнен. Ты извинилась, а я эти извинения даже принял. Думаю, в наших с тобой отношениях мы разберёмся сами.

Вспыхнув от очередного напоминания о том, что я действовала не своим умом, а по приказу отца, глубоко вдыхаю. Во мне снова закипает злость.

С губ так и рвётся очередная ядовитая колкость, но я усилием воли останавливаю себя. Это ни к чему хорошему не приведёт. Он уже продемонстрировал, как может эффективно заткнуть мне рот, переиграть и выбить с колеи.

Сжав зубы, шумно выдыхаю под насмешливым мужским взглядом, чтобы хоть как-то унять бурлящие во мне эмоции. И, нащупав дверную ручку, сдвигаюсь так, чтобы открыть дверь и сделать самое разумное в этой ситуации – тактически отступить. Пусть это и выглядит бегством.

Хотелось бы думать, что я потом смогу гордиться таким разумным решением. Но я уже ощущаю себя так, будто проиграла эту битву. Что ж… тогда мне во что бы то ни стало нужно выиграть следующую. Чтоб не думал, что я буду его.

− До встречи на моей территории, принцесса, − несётся мне вслед многозначительное и многообещающее прощание, когда я уже выскакиваю в коридор, захлопывая за собой дверь.

О боги!

Прижав пальцы к пылающим губам, я закрываю глаза. Иду прочь, едва разбирая дорогу. Как я теперь поеду с семьёй в Босварию на коронацию? Ведь это действительно будет его территория. Он там принц и один из наследников престола. Внук теперешнего и племянник будущего короля. Один из влиятельнейших и самых могущественных людей королевства.

Надо наверное придумать причину, чтобы остаться. Не выдержу, если опять придётся терпеть его самодовольство. Или такие вот… разговоры.

Но тогда я буду выглядеть трусихой. А это ещё хуже.

Нет, Сэйнары трусами не бывают. Я поеду и всем докажу, что он ничего для меня не значит. Докажу себе в первую очередь.

Глава 4

Королевский ужин и приём после него закончились. Босварийские гости, слава богам, наконец отправились домой. А я, успев побывать в дамской комнате и привести себя в порядок, прежде чем вернуться в зал, даже умудрилась не попасть под пристальное внимание своих родственников эмпатов, которые могли бы понять, что между мной и Азимом произошло. Мама отвлеклась на разговор со своей ближайшей подругой, герцогиней Гиерно, а потом к ним присоединилась ещё и графина Сатори, старшая сестра герцога Гиерно и тёща будущего короля Босварии. Тайрен был занят своей Раминой, а Софи в кои-то веки не отказывала своим поклонникам и танцевала почти весь вечер. О младшем брате Дастиане вообще молчу. Когда это мальчишкам подросткам, даже эмпатам, были интересны девчачьи переживания своих сестёр?

Даже с отцом объясняться не пришлось, так как это за меня неожиданно сделал сам виновник моего морально-растрёпанного состояния. Я как раз искала папу, когда заметила, что к нему подошёл Азим, и начал что-то тихо и обстоятельно говорить. Явно обо мне, поскольку они оба при этом посмотрели на меня, а мой венценосный родитель в конце концов мне ещё и одобрительно кивнул.

Раньше я бы наверняка подошла, чтобы узнать, что именно наплёл обо мне этот несносный босвариец. А вдруг опять что-то съязвил и вывернул мои слова немыслимым образом? Но в этот раз просто оставила всё, как есть, решив, что с меня на сегодня хватит потрясений. А если бы отец ещё и понял, чем мы с босварийским принцем в той гостиной занимались на самом деле, что я позволяла делать со мной тому, чьё предложение несколько часов назад грубо отвергла… Ой нет, лучше пускай не знает. А то ещё замуж выдаст.