Ольга Островская – Кто ты, моя королева (страница 10)
– Зачем так надрываться, если целительница говорит, что нужно остановиться? – раздался позади глубокий сердитый голос, который мне так хорошо успел запомниться,
От неожиданности, я испуганно взмахнула руками и начала неловко заваливаться. Бдительная Сэльма тут же меня подхватила, но ноги уже не слушались и я повисла на ней бесполезным грузом, сцепив зубы от боли в подвернувшихся стопах. И всё-таки гад. Кто ж так пугает?!! Однако ничего такого я конечно же не сказала. Нам вообще-то контакт нужно налаживать. Поэтому ухватившись за шею гораздо более высокой, чем я в этом теле, Сэльмы, попыталась развернуться, чтобы посмотреть на короля.
Он обнаружился гораздо ближе, чем я думала. Эти высокие сапоги, оказывается, весьма бесшумно ступают. Или не в сапогах дело. Какие глупости в голову лезут, когда от волнения сердце из груди выскакивает. Яргард стоял совсем рядом и прожигал меня очень внимательным и подозрительным взглядом. Да-да вот я вся, жутко опасная и коварная.
– Здравствуйте, ваше величество. – здороваюсь, поборов вбитую в рефлексы улыбку. Вряд ли, он от меня этого ожидает. – Выполняю вашу волю, пытаясь поставить себя на ноги к приезду послов.
Очень надеюсь, что Тайрэн отцу ничего не сказал. Всё-таки, я хочу сама это сделать. Мне кажется, мальчику хватило того, что он не должен был выбирать – быть честным с отцом, или хранить секрет мамы, зная, что может рассказать, если понадобится. Вот я и надеялась, что не понадобилось.
– Сэльма, оставьте нас. – приказал король.
– Сейчас, ваше величество. – пробормотала моя сиделка, и попыталась поднять меня на руки, чтобы отнести на кровать.
– Я сам. – резко бросил он и шагнул ближе. Правда, заметив, как вздрогнула бедная целительница, втягивая голову в плечи, смягчил тон. – Идите, Сэльма.
И прежде чем я успела опомниться, меня уже подхватили сильные мужские руки, обжигая озябшее тело через тонкую сорочку. Моя сиделка присела в каком-то подобие книксена, если не ошибаюсь, и поспешно унесла ноги из зоны боевых действий.
– Тайрэн передал мне твою просьбу о разговоре. – сухо сообщил Яргард и вместо кровати, понёс меня к креслам и столику у окна. – О чём ты хотела поговорить, Тэрэса?
– Он не сказал? – спросила я с облегчением, когда меня усадили.
– Нет. А должен был? – сощурились холодные глаза.
– Не должен. Просто, я не просила его молчать.
– Не просила. – тянет он – Не похоже на тебя, дорогая супруга. Я уже не помню, когда ты последний раз что-нибудь просила. Какую игру ты ведёшь? – этим взглядом можно вены вскрывать, такой острый.
– Не знаю, о чём вы. Мне нужно вам кое-что сообщить.
Говорю, а сама вижу, что абсолютно точно делаю это не так, как король ожидает от меня. Ну что ж. Логично.
– Я слушаю. – бросает он, усаживая меня.
– Я ничего не помню. – шагаю я в омут с головой.
Ха. Удивила я тебя, такого сурового и сердитого. Король застывает на миг ошарашенно, а потом переспрашивает подозрительно.
– Что именно ты не помнишь, Тэрэса?
– Ничего. Абсолютно. Вот очнулась и даже не знала, кто я, где и что меня зовут Тэрэса.
Голубые глаза вспыхивают яростью. Яргард подрывается на ноги и нависает надо мной.
– Что за бред ты несёшь?!! Я что, по твоему, должен в это поверить? Ты меня за последнего идиота держишь?!!– с каждым словом его тон всё повышался, пока не превращается в откровенный ор.
Да что ж ты нервничаешь так?!! Голова болит немилосердно, Сэльма ведь ушла, не успев меня подлечить после титанических усилий ради двух шагов. И сейчас от дурноты и его ора я едва не теряю сознание.
– Ответь мне, Тэрэса!!! Ты и Тайрэну эти байки рассказала? Надеешься, что он будет считать тебя другой и опять доверится? Не смогла убить меня, хочешь угробить сына своей "любовью"?!!
Я отшатнулась испуганно, когда услышала это. Нет!!!
– А что?!! Это ведь прекрасный план! Тебе мало Эмины!!! Тебе мало отравлять мне жизнь каждый день! Ты хочешь отнять у меня самое дорогое, что осталось? Хочешь окончательно растоптать его сердце, только чтобы нагадить мне?!! – прорычал разъярённый король прямо над моей склонённой головой.
– Нет! Нет! Нет! – забормотала я, глотая обжигающие слёзы.
Боже, зачем я это сделала? Зачем втянула мальчика? Глупая, глупая, самонадеянная дура! На что я рассчитывала? Что король поверит женщине, отравляющей его жизнь одним своим существованием? Видимо, мне всё-таки не удалось отделить себя от королевы и учесть то, как относятся к ней. Я для него – она, ненавистная, подлая тварь, способная на самые мерзкие поступки. Он никогда мне не поверит. Что же делать? От накатившего отчаяния и, чего уж там, дикого страха я уже, не скрываясь, плакала, даже не пытаясь поднять руки, чтобы вытереть слёзы. Силы покинули меня. И в этот момент казалось, что и не вернутся уже больше. Никогда я ещё не была так близка к тому, чтобы сдаться.
– Простите! Я ничего такого не хочу! И Таю не желаю зла. И вам. Простите! – бормочу я, заливаясь слезами, пытаясь сжаться до размера горошины под этим яростным взглядом, спрятаться от его гнева и собственного чувства вины.
Я не должна была вообще говорить что-либо Таю. Не должна. Прав король. Это разобьёт ему сердце, такое светлое и любящее, несмотря ни на что. Это было эгоистично с моей стороны. Мне надо было сдержаться. А теперь поздно. Мальчик поверил мне. Прав будет король и тогда, когда запретит сыну приходить сюда. Так будет лучше для ребёнка.
– Простите. – шепчу я в который раз, уже даже не замечая наступившую тишину.
– Посмотри на меня! – грохочет его голос, заставляя вздрогнуть.
Моё сердце стучит так, что кажется сейчас выпрыгнет из груди. Я поднимаю голову, подчиняясь его тону раньше, чем успеваю задуматься. И встречаюсь с недоверчивым сощуренным взглядом. Минуту между нами висит напряжённое молчание, нарушаемое лишь моим шумным дыханием. Неужели в его глазах действительно появляется сомнение?
– Ты действительно ничего не помнишь? – наконец спрашивает удивлённо.
– Нет. – шепчу я, хотя теперь уже не уверена, что это правильно.
Я ненавижу врать. Мне легче вообще молчать, чем говорить неправду. Знаю, что многим это не нравится, что кое-кто считает меня излишне резкой и прямолинейной, но мне самой нравится эта моя черта. Я хочу быть честной, и с собой прежде всего. А сейчас мне приходится врать, приходится говорить неправду этому мужчине. Но разве поверит он мне? А если вдруг поверит, то что сделает? Казнит? В темницу посадит? Помилует? Как же это всё сложно!
– Ты же понимаешь, что я не могу просто так тебе поверить? – его голос звучит уже совсем спокойно, становясь обратно тем бархатом со стальными нитями, а лицо превращается в непроницаемую маску.
– Да. Теперь понимаю.
– Ты согласна на проверку? Ответить на мои вопросы под Глотком Истины?
– А что это? – решаю уточнить. А вдруг ещё один яд? Расскажу всю правду и коньки отброшу. Окончательно.
Он вскидывает бровь и поясняет.
– Это зелье. Заставляет говорить правду.
– Оно не причинит мне вреда? – задаю вполне логичный вопрос.
– Нет. Лишь тот, что ты можешь навлечь своими словами.
Ой, чувствую, не договаривает он. Но какой у меня выбор? И дальше тыкаться, как слепому котёнку во все стороны, делая ошибки, что вредят не только мне?
– Я согласна. Только поклянитесь, что это зелье действительно не причинит мне вреда.
– Ты не веришь моему слову? – снова закипает мой нервный “супруг”.
– Вы моему тоже не верите. – не остаюсь в долгу я.
Пока он молчит, обдумывая ответ, я снова зависаю, рассматривая его. Дурой была королева.
– Хорошо. Клянусь силой, что Глоток Истины не причинит тебе никакого вреда, кроме того, что ты можешь сама на себя навлечь сказанным. Ты подтверждаешь своё согласие?
Вот как. Я вздыхаю. Страшно, конечно. Очень. Мало ли что он спросит. Но мне очень нужно, чтобы этот мужчина мне поверил. Только от него зависит моя дальнейшая судьба.
– Да. Подтверждаю.
Я не могу в это поверить. Она согласилась. Тэрэса согласилась выпить Глоток Истины и, по сути, полностью отказаться от контроля ситуации и того, что говорит и в чём признаётся. Когда мир успел сойти с ума?
Склонённая тёмная макушка, мокрое от слёз, бледное до зелени лицо, трясущиеся руки, распухшие веки и столько раскаяния в таких непривычных глазах. Такое, разве сыграешь? Я никогда раньше не видел её слёз. Что угодно видел, но не слёзы. Может поэтому на душе сейчас так муторно? Чувствую, что повёл себя недостойно, сорвавшись. А если она говорит правду и действительно ничего не помнит? Разве согласилась бы та Тэрэса, которую я знаю, на такое? Да она бы скорее удавилась, чем рискнула выдать все свои тайны.
– Я запретил Тайрэну посещать тебя. – сообщаю ей, и снова вижу реакцию, которой не могло быть у моей жены. Тэрэса вздрагивает всем телом и опускает плечи. В глазах понимание и… вина? У той, что даже убивая и калеча судьбы, не считала себя виноватой? Кто эта женщина? Неужели потеря памяти настолько меняет личность?
– Я понимаю. – добивает она меня окончательно.
– Если ты подтвердишь свои слова под действием зелья, я отменю этот запрет. – произношу то, чего сам от себя не ожидал.
В конце концов ничто не помешает мне узнать её истинные чувства и намерения по отношению к Таю. А женщина передо мною опять удивляет, искренне и с благодарностью улыбаясь. Мне.