Ольга Орлова – Я заканчиваю (страница 1)

Ольга Орлова

Я заканчиваю

Предисловие

У меня есть история, которую я хочу рассказать. Причём я не хочу рассказывать её кому-то, кто меня знает. Но с другой стороны я очень хочу, чтобы о ней узнало много людей.

Как прекрасно, что существует художественная литература! Она заранее предполагает, что всё, что написал автор либо вымысел, либо очень сильно обработанная правда. Если бы я пришла со своей историей, которая не даёт мне покоя, которую я хочу рассказать, к специалисту, то скорее всего получила бы пожизненный диагноз. Поэтому я пришла со своей историей в литературу. Я расскажу её, и буду в безопасности. Ведь всегда можно сказать, что это авторская задумка, художественный вымысел. Чтобы сюжет был острее, а читателям было интереснее. Даже это предисловие написано, чтобы заинтересовать вас.

Я расскажу историю. Я поведаю её в мельчайших подробностях и от первого лица. Я раскрою все эмоции, лестные и не очень. Но я никогда не скажу, что из этой истории на самом деле правда…

Глава1

Не знаю с чего начать. В том смысле, что если начать с начала событий, то многое будет непонятно. Нужна предыстория. Но когда началась предыстория? В утробе матери, когда две клетки стали эмбрионом, и этот эмбрион определился какие гены взять от мамы, а какие от папы? В эмоционально нестабильном детстве или супер одиноком отрочестве? Психиатрия же не возникает вдруг из ниоткуда. Она начинается задолго до симптомов. Но пересказывать всю свою жизнь, пожалуй, будет чересчур. Да и не было в ней ничего интересного.

Начнём так: я переехала. Так получилось, что в моём родном городе скопилось слишком большое количество мест, мимо которых мне не хочется проходить, не говоря уже о том, чтобы в них зайти. Эти места, их вид, воздух вокруг, дёргают за струны эмоций. И эмоции эти неприятные, горькие, с остротой тупого ножа. Если бы нужно было придумать блюдо, которое передавало бы эту эмоцию

вкусом, я бы покрыла его ушной серой. Но это только верхний слой. Под ним вязкое, тягучее, жирное масло. А в самом центре острый перец. Когда кладешь это блюдо в рот, острота не чувствуется. Она чувствуется потом, когда кислота в желудке смоет верхние слои. И тогда начнёт печь вверху живота. Согласитесь, неприятно, когда весь город состоит из таких, с позволения сказать, блюд. Я устала. Я переехала.

С переездом мало что поменялось, потому что я всё предусмотрела и стала одинокой заранее. А вот ходить по улицам стало легче. Несколько месяцев я жила относительно спокойно в какой-то дыре в глухом районе. Кстати тогда и начались странности. Вернее они продолжились. Странности у меня были всегда, но они не напрягали ни меня, ни окружающих. Ну дёргается у меня периодически рандомная мышца в теле. Глаза же у всех дёргаются, ну у меня не глаз, бывает. Ну, периодически, я ловлю чёткое ощущение, что это не моя жизнь. Я по-прежнему в теле, я не смотрю со стороны. Но, чувствую, что я здесь случайно и ненадолго. И всё вокруг знакомое, но чужое. Опять же, не криминально. Особенно если это не озвучивать.

Напрягаться я начала, когда мне стало сложно отличать сон от воспоминаний. Я стала слишком хорошо запоминать сны и слишком плохо помнить, что это сон.

Больше всего напряг меня один конкретный случай. Мне периодически снилось, что у меня дома бабушка. Всё бы ничего, да только она умерла. И во сне я всё никак не могу понять, как так. Но при этом факт бабушки в доме был неоспорим. И вот однажды, когда я проснулась, умылась, пошла завтракать, я чуть не спросила вслух: “Ба, тебе чай налить?”. Мне пришлось вспоминать похороны и законы природы, чтобы понять, что это был сон. Но я всё ещё была относительно уверена в своём рассудке.

Поэтому, когда я переехала ещё раз, уже внутри города, и услышала голоса, я решила, что стены картонные, и не придала этому значения…

Глава 2

Но, когда чихнув, я услышала отчетливое “Будьте здоровы”, моя первая мысль была: “Приплыли”. Расщепление личности, шизофрения? Мне всегда казалось, что я слишком трепетно отношусь к своей личности, чтобы впустить в себя ещё одну. Так стоп, отставить панику. Сначала ищем другую возможную причину. Всё ещё тонкие стены или какой-нибудь динамик от предыдущих жильцов. Так-то оно так, но соблазн слишком велик.

– Спасибо… – произнесла я вслух.

– Это она мне? Да нет, просто совпало.

Не послышалось…

– Что совпало? – задала я уже второй вопрос в пустоту.

– А это уже на совпадение не тянет. Кажется, всё-таки она со мной. Но как такое возможно, и почему до этого не получалось?

– А вы можете остановиться на секунду и сказать, кто вы и где?

– Нет, остановиться специально я не могу. Но раньше это не было проблемой, так как меня никто не слышал…

‑ Почему?

– Мне тоже интересно. Хотя, скорее интересно почему слышите вы. Ой, извините, я только сейчас понял, в каком вы, должно быть, замешательстве. Я не знаю, как это сказать. Как это преподнести. Как вообще такое преподносят? Хотя очевидный ответ “никак” – просто некому. Я опять ушёл в сторону… Видите ли, хотя, конечно, нет, не видите. Но это просто речевой оборот. Да. В общем, я, наверное, что-то, что можно назвать “призраком”. Во всяком случае, я осознаю себя, но тела у меня нет. И я почти уверен, что раньше я жил…

– А вот теперь, точно “приплыли” – подумала я вслух.

– Да, я понимаю, как это выглядит… точнее звучит. Честно говоря, я не знаю, что сказать, чтобы вернуть вам землю под ногами.

– Лучше, как раз, не говорить.

– Не могу. Во всех смыслах. Как я уже упоминал, у меня нет тела, соответственно нет и голосовых связок. Есть только сознание. Получается вы слышите моё сознание. Мне не доступен выбор. Обычно, меня не слышат полностью, а вы вот наоборот, слышите всё. А обстоятельства у нас с вами необычные, и моё сознание – я – их, так сказать, должны переварить. Увы, я бы хотел вам помочь, но не могу. Сомневаюсь, что от меня вам помогут беруши.

Подобрав обратно отвисшую челюсть и пару раз моргнув, я всё-таки ответила:

– Это правда. Вас я слышу примерно так же, как свои мысли.

– Логично. По сути это и есть я – мысли.

– Логично, но не радостно. Чужие мысли в голове очень нехороший знак.

– Да, я бы тоже так подумал на вашем месте. И честно говоря, я не знаю, как доказать вам, что вы не сошли с ума.

– Даже если ещё не сошла, то сейчас сойду. Так, мне нужна пауза. Я так больше не могу. Вы не можете заткнуться, поэтому я ухожу из квартиры. Заодно проверю, будет ли голос следовать за мной?

– Не будет, я всегда здесь.

– Угу – всё, что я нашлась ответить.

Я решила, что быть вежливой с голосами в голове необязательно. Очень быстро оделась, напевая про себя первую попавшуюся приставучую песню, чтобы меньше разбирать, что говорил призрак-голос.

На улице была теплая поздняя весна. Свежая зелень, не холодный ветер, солнце. Какое-то время я просто шла. Шла без мыслей, своих и чужих. Я прислушивалась. Когда отсутствие чужих мыслей стало достаточно долгим, чтобы в него поверить, я начала думать. Что это сейчас было? А потом и вслух: “Что это, блядь, сейчас такое было?”.

Самый простой вывод мне не нравился. Нужно искать другие. Всё ещё возможен динамик. Тогда это розыгрыш. Хорошо бы если так. Ещё я могу путать воспоминание со сном, как это уже было. Проблема только в том, что я не спала. Или не заметила, что спала? Так, а сейчас? А сейчас я не сплю. Что-что, а чувствовать ветер я во сне не умею. Как я могу проверить квартиру на динамики? Ну, самое простое – всё обыскать. Но в случае, если не найду, нельзя будет исключить вариант, что просто не нашла. Могу привести кого-то ещё и проверить, слышит ли он. Только у меня нет никого… А человек должен быть точно не связан с теми, кто это всё придумал. Можно попробовать записать наш разговор на диктофон, а потом давать послушать кому-нибудь…

Так я бродила по городу несколько часов. Мысли шли по кругу. Я вроде сформировала план действий, но продолжала его прокручивать, ничего нового не внося. В конце концов я выбилась из сил. Во всех смыслах. Не было сил думать, не было сил идти. Я побрела в сторону дома. Медленно. Я чувствовала себя пустой и безразличной. Настолько безразличной, что мне уже было в целом всё равно, услышу я там кого-то или нет.

Рядом с домом, повинуясь внутреннему импульсу, я зашла в магазин и купила коньяк. Открыла его ещё в лифте. Кстати, а выбежав, я закрыла дверь на ключ? Подошла к двери, проверила. Закрыла. Удивительно, насколько я наплевательски отношусь ко всему своему и насколько ответственно к чужому. Свою квартиру по любому бы не закрыла. Что ж.

Я открыла дверь, прямо на пороге объявила: “За твоё здоровье… Или что у тебя там”. И начала пить, не дожидаясь ответа.

Как-то на конкурсе я выпила бутылку пива быстрее всех, обогнав огромного бородатого мужика. Коньяк я так, конечно, не выпью. Но две трети залетели запросто. Призрак-голос что-то говорил. Я про себя отметила, что видимо всё-таки не сон, не померещилось и не прошло. Но вслушиваться не стала. В голову мягко дало. По уставшим мышцам прокатилась волна тепла. Мне было всё равно. Я пошла в комнату и легла как есть. Я очень устала. И мне было очень всё равно.

Глава 3

Сон был тягучий и вязкий. Образы перетекали один в другой, и каждый следующий имел отношение только к предыдущему, но не ко всему, что было до этого. Никакой логики, никакого сюжета, поэтому почти невозможно запомнить. Зато просыпаясь, остаешься полностью в чувстве из сна. Я открывала глаза, видела свет и свою комнату, слышала голос, но не могла определить во сне я его слышу или нет. Снова закрывала глаза и снова проваливалась в перетекающие образы. Потом сознание начало пробуждаться до конца. Никогда ещё прежде я не была в таком замешательстве, что именно было сном, а что воспоминанием. Я лежала. Мысли были разряженные и слегка путанные. Я начала прислушиваться. Ничего. Только в ушах звенит. Надо бы умыться.