Ольга Орлова – Путешествие к себе (страница 1)

Ольга Орлова

Путешествие к себе

Глава

Рассказ «Путешествие к себе»

Глава 1. Дом и привычки

Тишина ударила по ушам.

Елизавета открыла глаза и несколько секунд смотрела в потолок, пытаясь понять, что ее выдернуло из сна. В спальне было темно, лишь тонкая полоска света от уличного фонаря пробивалась сквозь неплотно задернутые шторы, ложась на стену косой полосой.

Сон уходил.

Она чувствовала, как он стремительно тает, растворяется в темноте, оставляя после себя лишь влажный след на виске и странную пустоту внутри. Еще секунду назад там, во сне, было что-то важное. Что-то теплое и одновременно невыносимо болезненное. Она пыталась ухватиться за ускользающие образы, но они скользили сквозь пальцы, как вода.

Осталось только чувство.

Тягучее, щемящее, поселившееся где-то за грудиной. Не боль, но ее предвестник. Тоска.

- Господи, - выдохнула Елизавета в темноту. Голос прозвучал глухо и хрипло. – Да когда же уже кончится-то? Сколько можно?

Она не ждала ответа. Она вообще не привыкла ждать. Слова повисли в воздухе, не встретив ни поддержки, ни возражения. Рядом, свернувшись калачиком, спал Игорь. Его дыхание было ровным и глубоким, а во сне он казался еще более круглым и беззащитным, похожим на медвежонка, который залез в берлогу до весны. На тумбочке с его стороны горел маленький красный диод – он забыл выключить графический планшет. Лиза уже хотела потянуться, чтобы нажать кнопку, но передумала. Пусть. Ей нравилось, что эта красная точка всегда горит, как сигнал, что он рядом.

Лиза бесшумно спустила ноги с кровати и сразу нащупала ступнями тапки, которые Игорь каждую ночь аккуратно ставил у ее стороны. Она сунула в них ноги – пушистые, теплые, с заячьими ушами, которые он же ей и купил прошлой зимой, когда она жаловалась на холодный пол. В принципе только он мог купить ей такие дурацкие тапки, ни к чему ей не подходящие. Но это в нем она тоже любила, что он видит ее по-своему. Она вечно куда-то неслась, даже в собственном доме, но тапки стояли на месте. Он всегда о них помнил.

Она двигалась по квартире так, словно всегда опаздывала: ноги выносили ее вперед раньше, чем тело успевало сообразить, куда именно. На ходу она поправила сползшую с дивана накидку, на ходу заглянула в ванную, чтобы приглушить капающий кран, на ходу прошла на кухню.

На кухне было прохладно и пахло вчерашним ужином. Лиза открыла кран и подставила чайник под струю воды. Звук льющейся воды в ночной тишине показался ей оглушительным, но она не остановилась. Ей нужно было чем-то занять руки.

Она вообще не умела сидеть без дела. На работе, в огромном здании на окраине города, где предприятие насчитывало пятьсот сотрудников, а в ее HR службе было пятнадцать человек, ее шаги отдавались эхом в коридорах, а голос звучал так, что даже бывалые начальники вздрагивали, когда она входила в кабинет. Там, в мире строгих костюмов и выверенных фраз, она было Елизаветой Павловной – собранной, угловатой, с глубоко посаженными серыми глазами и профилем, который она втайне считала слишком хищным.

Здесь, на кухне, в старой футболке и растянутых трениках, она была просто Лизой, которая не могла найти покой посреди ночи.

Город за окном спал. Маленький провинциальный городок, где все друг друга знают, где новости разносятся быстрее, чем официальные документы проходят согласования, где окна напротив гаснут уже за полночь. Лиза иногда думала, что, если бы не Игорь, который работал дома, рисовал свои дизайны на заказ и всегда был рядом, она бы сошла с ума в этой тишине.

Глава 2. Муж и общая тишина.

Чайник уже закипал, когда в дверях кухни показался Игорь. Он стоял, прислонившись плечом к косяку, и щурил свои серые, такие же, как у нее, глаза. Рыжие кудри торчали во все стороны, делая его похожим на одуванчик. Он был мягким, круглым, текучим – полная противоположность ее угловатой, стремительной натуре.

- Опять? – спросил он сонно.

Лиза не обернулась. Она смотрела на закипающую воду, на пузырьки, которые поднимались со дна и лопались на поверхности.

- Кран разбудил, - ответила она, хотя они оба знали, что это неправда. Он капал всегда, сколько они здесь жили, и давно уже никто не обращал на это внимания.

Игорь ничего не сказал. Он подошел, обнял ее со спины, уткнувшись носом в макушку. Десять лет брака – он делал так всегда, когда она не спала по ночам.

Лиза замерла на секунду. Раньше в этом жесте было тепло, обещание, что он рядом и все выдержит. Сейчас она почувствовала только тяжесть его рук на своих плечах. Или ей только показалось? Она уже не различала.

Она разлила кипяток по двум кружкам. Себе – любимую, с треснувшей ручкой, которую никак не могла выкинуть. Игорю – новую, с дурацкой надписью «Лучший арт-директор этого дома». Это ему подарили заказчики полгода назад, и он тогда три дня ходил счастливый, как ребенок.

- Чай будешь? – спросила Лиза, хотя уже бросила в его кружку пакетик.

- А какой выбор? – уголок его губ дрогнул в привычной улыбке.

Она ничего не ответила. Раньше эта их игра – «никакого выбора» - казалась забавной. Теперь она слышала в ней что-то другое. Усталость? Покорность? Или просто привычку, которая заменяет живое, когда живого уже не осталось.

Игорь сел за маленький кухонный стол, пододвинув к себе чашку. На столе рядом с его локтем лежал блокнот с набросками, он везде его таскал с собой, рисовал в очередях, в машине, пока ждал ее с работы. Сейчас блокнот был открыт на странице с быстрым скетчем: женская фигура, угловатая, стремительная, ноги впереди тела. Не глядя, он перевернул страницу.

Она заметила. Раньше бы улыбнулась, может, даже поддела его. Сейчас она сделала вид, что ничего не видела, и села напротив.

Они пили чай в тишине. Не в той напряженной тишине, когда хочется кричать, но и не в той теплой, когда слова не нужны. В пустой. Как будто между ними, поперек стола, выросла невидимая стена. Он ставил ей тапки у кровати каждую ночь. Он вставал к ней, когда слышал, что она не спит. Он обнимал ее так же, как десять лет назад.

Но Лиза чувствовала: все это – по привычке. По инерции. Как механизм, который заведен давно и продолжает работать, даже когда внутри что-то сломалось.

Она знала, что этот сон присниться снова. Он приходил всегда, когда тишина становилась слишком громкой. Ровно год назад они решили, что готовы. Ровно год назад мир сузился до размеров УЗИ-аппарата, до черно-белого экрана, где должна была биться крошечная точка.

Точка замерла. А Лиза тогда оказалась на грани, слыша сквозь пелену, что ее куда-то везут. Она выкарабкалась. А вот тот, другой – нет.

И теперь он приходит к ней по ночам. Не лицом, не голосом – просто чувством.

Тоской, которая оставалась, когда сон таял, как вода сквозь пальцы.

- Иди спать, - тихо сказал Игорь. – Завтра тяжелый день.

- У меня все дни тяжелые, - ответила она, и эти слова, которые раньше были бурчанием, теперь звучали как констатация факта.

Он кивнул, допил чай и пошел в спальню. Она осталась сидеть на кухне, глядя на его пустую кружку с дурацкой надписью, и пыталась понять, когда между ними выросла эта стена. И есть ли она на самом деле или только в ее голове, уставшей от бессонницы и тоски. И все чаще в последнее время ловила себя на мысли: они стали чужими. Не врагами, нет. Не людьми, которым есть что делить. Просто – чужими. Как соседи в коммунальной квартире, которые знают все привычки друг друга, но давно уже не заходят в гости. Только форма без содержания. И она не понимала – то ли он изменился, то ли она разучилась чувствовать.

Она не знала. И, кажется, боялась узнать.

Глава 3. Инцидент

Лиза сидела на кухне, глядя на пустую кружку Игоря, и чувствовала, как внутри нее разрастается что-то тяжелое и горячее.

Мало того что этот сон. Опять. Каждый раз одно и то же – тоска, которая остается, когда ничего уже не помнишь. Так и живешь с этой дырой внутри, как с постоянной зубной болью, к которой вроде привык, но которая никуда не девается.

А теперь еще и эти мысли. Про Игоря.

Почему он ушел? Он ведь видел, что ей плохо. Видел, что она не спит, что сидит здесь одна посреди ночи. Он всегда видел. Раньше. А теперь что? Поставил тапки, обнял по привычке, сказал «иди спать» и ушел. Сказал дежурную фразу и закрыл вопрос.

Она сжала кружку так что побелели пальцы.

Одиночество накатывало медленно. Но неумолимо, как прилив, который не остановить. Она вдруг с ошеломляющей ясностью поняла: никто не понимает. Никто не чувствует этой боли. Даже Игорь.

Особенно Игорь.

Она понимала – где-то в глубине, куда сейчас не добраться, что это не справедливо, что он вставал к ней ночью. Что тапки стояли на месте. Что он обнимал так же, как десять лет назад. Но боль не умеет быть справедливой, Боль выбирает ближайшего.

Для него все это уже было в прошлом. Год прошел – ну, значит, пора забыть, двигаться дальше. Он не понимал, что для нее этот год не прошел. Он застыл. Она все еще была там. В палате. И никак не могла понять, почему это произошло с ними? Что они или только она сделала не так?

Злость пришла неожиданно. Она вспыхнула где-то в груди, там, где еще минуту назад была только тоска, и мгновенно разлилась по телу, обжигая, заставляя сжаться в комок. Глаза защипало, но это были не слезы. Слез не было. Была ярость. И ненависть. К нему. К себе. К этой жизни, где она одна, всегда одна, даже когда рядом кто-то есть. Ей хотелось провалится немедленно сквозь землю. Чтобы больше не чувствовать. Не быть.