Ольга Орлова – Каникулы в затопленном городе (страница 2)

Библиотека у нас – любопытное местечко. Двухэтажное старинное здание, шириной в десять окон, в центре города, выкрашенное в небесный цвет. Ступеньки на крыльце в виде корешков книг с именами известных авторов: Михаила Булгакова, Марины Цветаевой и других. Среди них и местный краевед Геннадий Ларин. Его называют Нестором весьегонской истории – столько он собрал и записал сведений. Дом перевезли из старого города, раньше он принадлежал купцу Кочегарову. Семья жила на втором этаже, а на первом располагалась книжная лавка. Получается, дом лет двести с книгами связан! Круто, конечно.

Каждый год к летним краеведческим чтениям здесь обновляется парадная деревянная лестница. После покраски в шоколадный цвет ступени и высокие резные перила блестят, как леденец. Так и хочется по ним скатиться, как с горки. Директор библиотеки – хрупкая женщина, сама взбирается на крышу и чинит её.

Единственное, все переживают, чтобы Домовой не помешал чтения провести. Историю про уборщицу Александру и библиотекаря дядю Юру здесь любят рассказывать.

Говорят, однажды зимой дядя Юра зачитался в стеллажах, а работники ушли домой и его нечаянно закрыли. Он и остался ночевать в библиотеке – не в окно же выпрыгивать! Утром пришла уборщица – печку топить. Только дверь открыла, слышит, а там шаги. Она дрова бросила на пол, библиотеку снова закрыла и принялась остальных ждать. «Девки, – говорит, – там домовой ходит». Этот случай сотрудники до сих пор вспоминают со смехом, хотя уже столько лет прошло.

Но хотя дядя Юра здесь давно не работает, бывает, особенно по вечерам, слышны чьи-то шаркающие шаги. Поэтому библиотекари оставляют на всякий случай тарелку с угощением – баранками, конфетами, печеньем. Чтобы Домовой не сердился, светом не баловался, книги с полок не сбрасывал. Говорят, и такое бывает.

Дед, конечно, усмехается в усы, когда эту историю рассказывает. Но я думаю, что кроме нашего мира есть и другие – параллельные. Мало ли кто там обитает. Иначе почему столько веков люди во всё это верят?

Я потянулся и тоже начал собираться. Хоть там и будет много народа, а я толпу не очень люблю, но деда пойду поддержать, послушать.

– Дед, а о чём ты сегодня рассказывать будешь? – поинтересовался я, разливая нам чай с чабрецом из пузатого белого чайника с трещинкой на крышке, с нарисованными по бокам красными ягодами и узкими зелёными листочками.

– Про Матрёну, – коротко ответил дед и откусил бутерброд с сыром.

Ладно, не буду приставать, в библиотеке послушаю. А вдруг и девчонка та придёт? Хотя вряд ли она про краеведческие знает. Но к кому-то же она приехала? Может, расскажут ей? Эх, какая заноза! Ведь один раз только видел, рядом посидел, и теперь никак забыть не могу веснушки из-под кепки джинсовой, вьющиеся каштановые волосы, жёлтого зайца с разноцветными ушами.

Я в тот день в Бежецк ездил, напечатанные книги краеведов забирать из издательства да крольчат отвозить дедушкиному другу. А она чуть от автобуса не отстала, бежала, руками размахивала. Хорошо, что я водителю крикнул, а то мог и не заметить.

Она через проход от меня сидела в наушниках: то глаза закроет, то в окно посмотрит, то улыбнётся, будто вспомнит что-то. А потом скетчбук достала и карандашом рисовать быстро стала: сосны и солнце, что бежит между ними. Здорово у неё получалось! Мне вроде и неловко было заглядывать, но как магнитом тянуло.

Даша

Дед Женя

– Дашунь, вставай уже! Всё утро проспишь, – раздался над ухом тихий бабушкин голос. – Я тебе завтрак на столе оставила. У нас сегодня краеведческие чтения. Я в библиотеку.

– Ой, бабуля, доброе утро! Мне тоже надо в библиотеку – за книгами. Вчера как-то день пролетел, и про книги забыла.

– Ну, вот и хорошо. Завтракай и приходи.

– Договорились!

Я радостно потянулась. Уровень счастья почему-то зашкаливал. «Как же хорошо никуда не спешить, всё делать медленно, в кайф!»

Но валяться больше не хотелось. Покрутив педали воображаемого велосипеда, я вскочила и выглянула в окно, отодвинув лёгкую занавеску и распахнув створки пошире. Во дворе копошились куры, откапывая в земле червяков, и важно расхаживал горластый, пёстрый петух. На небе – ни облачка. «Сначала в библиотеку, а потом на речку – купаться», – решила я.

Быстро проглотила фирменные бабушкины сырники, запила молоком, натянула купальник, шорты и любимую майку: на белой ткани – корабль с красными парусами. Схватила полотенце и бегом в сарайку.

Где там мой двухколёсный друг?

– О, даже колёса подкачивать не надо!

Я запрыгнула на велосипед. Колёса зашуршали по асфальтовой дорожке, весело набирая ход.

– Кручу, кручу, кручу педали, кручу! – вспомнилась детская песенка из мультфильма про кота Леопольда.

Мимо промелькнули железнодорожный переезд, магазин, пекарня, почта. А вот и библиотека.

Ого, как много народу собралось! Ой, а вот и парень из автобуса. Стоит, прислонившись к дверному косяку, внимательно слушает. Интересно, кто там выступает?

Я протиснулась в зал. Увидела бабулю в первом ряду, в зелёном костюме и с помадой на губах цвета пыльной розы. Сидит, улыбается – красавица моя! Махнула ей, а она приложила палец к губам. Ладно, послушаю немного.

Выступает крепкий дедуля. Пытливые глаза умом светятся и словно улыбаются. На экране меняются чёрно-белые изображения старого города: высокий берег реки, баржи, булыжная мостовая, пятиглавый белоснежный собор, старинные фонари, парк, по которому прогуливаются дамы в тёмных платьях до земли, домики, что стоят, плотно прижавшись друг к другу.

– Дело было осенью. Подались мы с Мишкой тогда на Реню: плотвы, подлещиков половить. После войны голодно было, да и нам лет по четырнадцать – есть всё время охота. Думали – поймаем, разведём костерок, приспособим рыбину над огнём, а как зарумянится – съедим, обжигаясь и похрустывая плавниками. Но в этот раз не ловилось ничего, хоть тресни! Мы уж и на червя плевали, и заговоры придумывали, всё зря.

Пошли обратно, как говорится, несолоно хлебавши. На высоком песчаном берегу – сосны в ряд стоят. С осинок жёлтые листья, словно золотые монетки, разлетаются. Между деревьями брусничник вечнозелёным ковром лежит. Ягод на нём красных ещё много. Решили их хотя бы поесть. Пока бруснику собирали, вышли к времянкам – наспех сколоченным домикам. Жители там уж поразъехались. Тихо кругом. Только туман над рекой ползёт.

– Жень, давай залезем, посмотрим, что там! Всё равно никого нет, – предложил Мишка.

Голод погнал нас через невысокий, кое-как сколоченный заборчик из шершавых досок.

Окна в домиках низкие. Перебравшись, мы сложили руки козырьком и попытались рассмотреть через щёлочки занавесок, что там внутри. Толком ничего не увидели. На двери маленький, ненадёжный замок. Такой камнем сбить – нечего делать. Но поблизости ни одного камня нет, лишь ветки и шишки. Да и хорошо! Вскрывать чужой дом – это уже чересчур. Другое дело, если бы он был открыт.

Ничем не разжившись, полезли мы обратно через забор.

И тут непонятно откуда – старушка в белом платке. Из-под него – седая прядь выбивается. А глаза голубые, как незабудки, и грустные.

Она ни слова не сказала, просто стояла и смотрела. И тут я почувствовал, как краска заливает мои лицо, шею. А старушка вдруг махнула нам рукой и пропала, как сквозь землю провалилась. Подошли мы поближе, смотрим, а там – вход в землянку. Мы решились и зашли. Так с Матрёной Арсеньевной Раковой, или просто с Матрёной, как её все звали, и познакомились. Напоила она нас тогда пахучим берёзовым чаем, накормила жареными грибами с картошкой. Велела заходить, навещать.

После этого случая мы с Мишкой больше никогда не лазили в чужие дома. А у Матрёны частенько бывали – и летом, и зимой. Она про лес и про реку столько знала! И нам рассказала, многому научила. Например, как щук ловить прямо на леску, без удочки.

Кажется, всё это было недавно, а на самом деле – жизнь пронеслась. Но тот случай остался со мной навсегда, так и стоит перед глазами она – Матрёна Ракова. И каждый свой поступок измеряю её незабудковыми глазами.

Тут все зааплодировали, и я поняла, что заслушалась и забыла, зачем пришла. Повернулась, чтобы пойти за книгами, и встретилась с внимательным серым взглядом. Краска кинулась к щекам, а я – на абонемент.

Саша

Что вы оставите после себя?

– Сань, ты домой?

Мы с дедом вышли после его выступления на крыльцо библиотеки, вдохнуть свежего воздуха. Духота разлилась густой сметаной, аж рубашка к спине прилипла.

– Нет, съезжу, пожалуй, окунусь.

– Ну давай, только осторожно.

– Дед, да ладно тебе. Столько лет прошло. Я ж не маленький.

Не люблю, когда он затрагивает эту тему.

Дед потёр широкой ладонью лоб в капельках пота, взъерошил свою седую шевелюру. Посмотрел, словно извиняясь, ласково и похлопал меня по плечу.

– А ты классно сегодня выступил! – решил я сменить тему.

– Правда? Тебе понравилось?

– Всем понравилось! Симпатичная старушка в зелёном костюме вон как тебе аплодировала.

– Да ладно! – засмущался дед. – Езжай давай!

Я запрыгнул на велосипед. У нас в городе все на велосипедах: и малыши, и бабульки.

Сегодня жарко. Хорошо, что есть Молога – сядешь в тени берёз на высоком берегу, там ветерок охлаждает. Нырнёшь – вода любую усталость снимет. Правда, после того случая я только у берега плаваю, а то и просто окунаюсь. Страх чуть что, поднимает голову: тошнота подступает, в глазах темнеет.