Ольга Олейник – Измена. Другие правила (страница 4)

– Антон Карпенко? Конечно, знаю. Неплохой парнишка, просто шебутной. Его мать второй раз замужем, и Тоха предоставлен сам себе. И отчим у него – не подарок.

Зазвонил телефон, и я, увидев высветившееся на экране имя, вышла на кухню. Разговаривать с Шестаковым в присутствии мамы и сестры мне не хотелось. Вернее, мне совсем не хотелось с ним разговаривать, и я вообще не понимала, зачем он мне позвонил. Развод мы оформляли через госуслуги. Ради этого я даже сделала усиленную электронную подпись.

– Слушаю, – сказала я, постаравшись вложить в голос как можно больше равнодушия. – Чего ты хочешь?

– Катя, ты извини, я понимаю, тебе со мной неприятно общаться, но тут такое дело…, – он сделал паузу, и я едва не заскрежетала зубами.

Что ему еще могло от меня понадобиться? Я не претендовала ни на его доставшуюся ему от родителей квартиру, ни на другое имущество.

– Я ремонт в квартире делаю и мебель буду продавать.

Казалось бы, что мне за дело до этого? Но сердце отчего-то болезненно сжалось. Конечно, Арина не могла въехать в квартиру, которая была обставлена по моему вкусу. Ей требовалось разрушить всё до основания, а потом построить то, что будет принадлежать только ей.

– И что, Шестаков? Зачем ты мне об этом сообщаешь?

– Я подумал, может, ты захочешь взять что-то? Ты так долго выбирала мебель на кухню, и она совсем новая. Если хочешь, я отправлю ее тебе.

Гарнитур был отличный, но даже его половина не поместилась бы на мамину кухню.

– Спасибо, но не надо.

– Ну, что же, как скажешь, – мне показалось, или он произнес это с разочарованием? А может, это мне просто хотелось так думать. – Ты не волнуйся – я половину денег от продажи тебе переведу, мы же почти всё вместе с тобой покупали.

Половина – какая щедрость с его стороны! Мне захотелось выбросить телефон в форточку – это был как раз его подарок. Но это точно было бы глупо.

Глава 6

– А вы правда-правда меня возьмете? – вихрастый светловолосый Антоша Карпенко, показывая дорогу, шел впереди, и я едва за ним поспевала. – Наталья Ивановна нипочем бы не взяла.

Мы шли к нему домой, чтобы взять разрешение на поездку за город у его матери. И у него, и у меня сегодня было четыре урока, так что мы вышли из школы вместе. После ночного дождя на тротуарах стояли лужи – я обходила их, а мальчишка шел прямо, не сворачивая, благо, что на ногах были резиновые сапоги.

Но чем ближе к его дому мы подходили, тем медленнее становился его шаг. Было нетрудно догадаться, что отношения в семье отнюдь не были идеальными.

Квартира Карпенко оказалась на первом этаже, и входная дверь была не заперта. На ее скрип в прихожую выбежал босоногий мальчишка лет пяти – такой же вихрастый и светловолосый, как и старший брат.

– Мамка где? – спросил у него Антон.

Но тот только испуганно зыркнул на меня и скрылся в комнате.

– Ты чего шумишь? – раздался женский голос. Было странно слышать от матери именно это приветствие, потому что Антон ничуть не шумел. – Батьку разбудишь. Сам же потом жаловаться будешь, что подзатыльник отхватил.

Она, наконец, показалась в прихожей и сама. Определить ее возраст я бы затруднилась. Одета она была весьма небрежно, а на лице ее словно застыло выражение крайнего недовольства. Впрочем, оно мгновенно сменилось удивлением.

– Здравствуйте! Я не знала, что Антон пришел не один.

– Это – Екатерина Сергеевна, наш новый классный руководитель.

На губах женщины тут же появилась улыбка.

– Ой, очень приятно познакомиться. Антон говорил, что у них учительница биологии появилась – вроде как из самой Москвы, – не прошло и минуты, а улыбка уже сбежала, и в глазах показалась тревога. – А он натворил опять что? Никакого сладу с ним нет! Пятый класс только, а уже все учителя на него жалуются. Ну, ничего, вот проснется Андрей, он тебе задаст.

Оскорбленный необоснованными обвинениями мальчишка помрачнел, а я поспешила прояснить ситуацию.

– Нет-нет, Елена Степановна, вы не думайте ничего плохого. Я к вам совсем по-другому вопросу пришла. Во-первых, хотела познакомиться. А во-вторых – рассказать, что в следующие выходные мы с классом едем на пикник за город. И если вы не против, чтобы Антон тоже поехал, то распишитесь, пожалуйста, вот здесь, – я достала из сумки сложенный вдвое листок.

Женщина пробежала взглядом по тексту.

– Ой, я даже и не знаю. Как бы он там чего не натворил.

– Да чего тут думать? – в прихожей появился кряжистый мужчина среднего роста в мятой футболке и спортивных штанах. – Подписывай. Хоть день без него отдохнем.

Он взял с тумбочки сигареты и зажигалку и, не удосужившись даже поздороваться, вышел из квартиры.

– Видишь, до чего ты отца довел? – рявкнула женщина. – Он со смены пришел, ему бы отдыхать надо. А ну марш в комнату! И чтоб тихо там сидел!

Мальчик удалился, а мать, прислонив листок к стене, вывела на нём кривоватую подпись. Сейчас, когда она подошла ко мне вплотную, я поняла, что не ошиблась, когда подумала, что она была пьяна.

– Вы уж простите нас, – хозяйка развела руками. – Если бы я знала, что вы придете, хоть к чаю бы чего купила. Но рада была с вами познакомиться. Прежде к нам учителя только ругаться приходили. Ах, да, еще школьный психолог однажды заходил (был в школе одно время и такой) – всё хотел выяснить, не обижают ли Антоху дома. Дескать, у ребенка на руке синяки – не бьет ли его отчим. Нет, сказала, не бьет, а если когда за руку схватит да в кладовке запрет, так не просто же так, а за дело. Ну, да вам это, наверно, не интересно.

– Нет, почему же, интересно, – возразила я. – Но он же еще совсем ребенок. Как его можно в кладовке запирать? Отчим – ладно, но вы же мать!

– Вот будет у вас свой ребенок, Екатерина Сергеевна, – и она выразительно посмотрела на мой живот, – его и воспитывайте как считаете нужным. А к нам не суйтесь. У моих хотя бы отец есть – да, может, не самый лучший, но отец.

В маленьком городке все про всех всё знали, и я ничуть не удивилась, что она многое уже знала обо мне. И всё-таки слышать это было обидно. И обидно не только за себя, но и за Антона.

– Если я увижу у вашего сына синяки, – я старалась говорить достаточно спокойно, чтобы до нее дошел смысл моих слов, – я обращусь в полицию. Так и знайте.

Я не стала дожидаться ее ответа, хотя она и пыталась что-то сказать. Но даже на улице я не смогла успокоиться.

– Вы на нее не сердитесь, Екатерина Сергеевна, – Антон догнал меня почти у самого моего дома. – Она хорошая, правда. Просто она чужому влиянию поддается. А он этим пользуется.

Он говорил это так весомо, по-взрослому, что несмотря на то, что сама ситуация была отнюдь не веселой, я не смогла не улыбнуться.

– Не вздумай шалить на пикнике! Я за тебя поручилась.

Он торопливо кивнул и бросился обратно, поднимая в воздух тысячи брызг из грязных луж.

Глава 7

На пикники школа выезжала в течение нескольких майских дней. В этот день вместе с моим пятым классом за город отправился и шестой, классным руководителем которого был Никита Константинович Заручевский. Математик оказался симпатичным мужчиной лет тридцати пяти.

– Хорошо, что вы к нам приехали, Екатерина Сергеевна, – сказал он мне, когда мы сели в автобус, – а то каждый урок биологии, который я вынужденно проводил, становился кошмаром. Всё эти лютики-цветочки оказались для меня слишком сложны.

– Разве математика проще? – удивилась я.

– Конечно! – без тени сомнений ответил он. – И, простите сердечно, интересней! Только не обижайтесь, пожалуйста.

С чего мне было на него обижаться? Каждый предметник свое болото хвалит.

– А вот то, что вы Антона Карпенко сегодня с собой взяли, это про отлично! – неожиданно похвалил меня он. – Он – хороший паренек, смышленый. И, хотите верьте, хотите нет, но у него есть способности к математике. Именно в точных науках он всё схватывает на лету. Если бы родители хоть немного с ним занимались, он мог бы многого добиться.

Я вспомнила недавнее знакомство и вздохнула:

– Мне кажется, мать уже махнула на него рукой. Я уже бывала у них в гостях, но намерена сделать это еще раз. Я не догадалась посмотреть, есть ли у мальчика в квартире место, где он мог бы делать уроки.

Заручевский рассмеялся:

– Да что вы, Екатерина Сергеевна! Неужели вы думаете, что он делает уроки? Я понимаю, вы к другому привыкли – что у детей должна быть отдельная комната или, по крайней мере, уголок с письменным столом и книжными полками. А у Карпенко квартира однокомнатная и маленький ребенок в семье. Знаете, если у меня получится, я хотел бы устроить мальчика в физико-математический интернат для одаренных детей. Но я не уверен, что его мать согласится его туда отпустить – не захочет лишиться бесплатной няньки для младшего сына.

Помимо меня и Заручевского, школьников сопровождала еще и специалист по воспитательной работе Милана Александровна Дубова – недавняя выпускница педагогического университета, а также отец одной из моих учениц – Риты Чернорудовой – он ехал за автобусом на своем джипе, вез продукты и нескольких одноклассников дочери.

Я всегда любила такие вылазки за город – я умела разжигать костер, ставить палатку и ориентироваться на местности. Но я впервые несла ответственность не только за себя саму, но еще и за два десятка своих подопечных, и это лишало поездку значительной части того беззаботного удовольствия, которое я привыкла на пикниках ощущать.