Ольга Обская – Мне не нужен муж! Что значит, вы настаиваете?! (страница 5)

…Она ехала с Даней в Питер знакомиться с его родителями. Эта поездка означала очень многое. Она означала, что у них всё серьёзно, что отношения вышли на новый официальный уровень. Даня уже не раз говорил, что хотел бы связать свою жизнь с Яной. Но то были слова. А теперь его слова на глазах материализовывались. Яна догадывалась, что её представят не просто подругой или приятельницей, а невестой. Волнение зашкаливало.

Тогда Яне казалось, что она счастлива. Подруги так и говорили: "Счастливая ты, Янка, такой парень на тебя запал". Ещё бы! Данил считался чудесной партией. Сын дипломата. Красив, богат, перспективен.

Была весна. Апрель-капель. Вокруг всё юное и свежее. Деревья в зелёных облаках первых проклюнувшихся листочков. Птицы с шальным щебетом. Казалось — вот оно рождается что-то важное, главное, такое, что на всю жизнь. И голова кружилась от хмельных мыслей.

Он вёл машину и рассказывал ей о традициях своей семьи. Что любит отец, что любит мать. О чём с ними говорить, а какие темы лучше не затрагивать. Яна слушала внимательно. Ей хотелось понравиться его родителям.

— Ты, главное, им про свои писульки не рассказывай, — он на секунду оторвался от дороги и посмотрел на Яну с неприятной улыбкой. — Я сказал им, что ты экономист.

Во рту стало горько от обиды. Почему писульки? Вообще-то, Яна пишет полноценные романы, фэнтезийные истории со сказочными мирами. Даня, правда, не прочёл ни одного. Она предлагала. Ждала с замиранием его реакции. Таила надежду, что ему понравится. Боялась, что не понравится. Но он не читал — ему было некогда. И Яна решила, что так даже лучше. Зачем ей лишние волнения?

— Чего скисла? Ты же закончила экономический. А то, что по специальности не работала, не важно.

Дальше Даня пустился в объяснения, что его отец — уважаемый человек, входит в круг серьёзных людей. Его невестка должна соответствовать. Бумагомарательство же солидности не придаёт, а наоборот, портит имидж. И его не волновало, что писательство кормит Яну, а книги — её жизнь.

— Кормить тебя буду я, а когда появится ребёнок, тебе будет не до писулек.

Он приводил в пример свою мать, которая посвятила себя отцу и всегда "соответствовала". Он перечислял всё новые и новые аргументы, а Яна наблюдала, как апрель перестаёт быть апрелем. Дорога стала казаться скучной и серой. И захотелось попросить остановить немедленно — прямо здесь, чтобы выйти. Как она не замечала этого раньше? Данилу не нужна Яна, ему нужна удобная жена, которую он собрался сделать из Яны. Перекроить её под себя, чтобы "соответствовала"…

После той поездки они расстались. Даня перенёс разрыв легко. Как оказалось, у него был запасной вариант — ещё одна девушка, с которой встречался параллельно. Вот она-то и стала ему верной удобной женой. Что ж, как говорится, совет да любовь. А Яна рада была, что вовремя самоустранилась. Не хотелось ей таких отношений, в которых есть шанс потерять себя. Не нужен ей муж. Ей для счастья хватит любимой работы. А не хватит — кота заведёт.

Интересно, в этот раз воспоминания не вызвали совершенно никаких болезненных ощущений. Где Даня, а где Яна? Ха! В новой реальности старые проблемы казались ерундой. Правда, расслабляться рано. Тут у неё проблема похлеще — почти-муж.

Солнце уже упало за горизонт, когда экипаж, наконец-то добрался до Трэ-Скавеля. Городок очаровал Яну с первого взгляда. Чувствовалось, что он расположен в предгорье. Ни одной горизонтальной улочки — они либо круто поднимались вверх, либо опускались вниз. Но абсолютно все дороги были мощёными. Вдоль дорог тянулись двухъярусные фонари, которые щедро заливали светом причудливые дома горожан. Это удивительно, но каждый дом имел свою сложную архитектуру! В отличие от столицы, здания не теснились вплотную друг к другу. Их разделяли сады, из-за чего городок в прямом смысле утопал в зелени.

Центральная улица оказалась недлинной. После резкого подъёма крутой спуск — и экипаж очутился на просторной площади — единственной горизонтальной поверхности в Трэ-Скавеле. Над площадью величественно возвышалась городская ратуша с живописной башней. Она была, пожалуй, слишком грандиозной и основательной для такого маленького городка. Чем-то напоминала Лондонский Биг-Бен — даже большие часы имелись.

Экипаж остановился возле одного из зданий, которые обрамляли площадь по периметру. И это очень удивило Яну. Они, что, на месте? Ей казалось, что заброшенная артефакторная лавка должна была бы ютиться где-то на окраине Трэ-Скавеля, а не на центральной площади.

— Вот мы и прибыли, — развеял её сомнения Гастон.

Он вынес из экипажа дорожный баул Яны и поставил на тротуар.

Она осмотрелась. Прохожих на площади практически не было — видимо, городок рано ложится спать.

Постройка, напротив которой остановился экипаж, сильно отличалась от остальных зданий. Те пестрели весёлыми вывесками, в высоких окнах-витринах, несмотря на позднее время, горел свет. Тротуары, выложенные цветной плиткой, вели к резным дверям. Газоны, клумбы, аккуратно подстриженные кусты — идиллия… но это пока взгляд не упирался в каменное мрачное здание артефакторной лавки. Её узкие окна зияли зловещей темнотой. Подступы поросли бурьяном. Кусты, которыми давно никто не занимался, превратились в коряжистые деревья-монстры. Они обступили здание со всех сторон, тянулись к нему сухими ветвями. Картинка как из фильма ужасов.

— С вашего позволения попрощаюсь с вами прямо здесь, — немного виновато произнёс Гастон.

Не решается заходить в лавку? Яна его не осуждала. Он и так много сделал для неё.

— А вот вам, думаю, не стоит опасаться этого места, — ободряюще произнёс Гастон. — Жюль знал, что делал. Он не стал бы отписывать лавку вам, если бы считал, что она представляет для вас угрозу. Но… я бы всё же посоветовал продать её как можно скорее… если, конечно, найдётся покупатель.

Взгляд поверенного снова сделался виноватым. Он, разумеется, понимал, что даёт нереальный совет. Кто купит пришедшую в полный упадок лавку с весьма недоброй славой?

Однако Яна относилась к своему наследству очень оптимистично. Во-первых, действительно, дядюшка не оставил бы племяннице то, что причинит ей вред, а во-вторых, в этом мире лавка — это единственное, что у неё есть. Это как минимум кров. А как максимум… Яна уже успела нафантазировать, что отыщет артефакт из обсидиана и научится им пользоваться и, возможно, раз он обладает удивительными свойствами, с помощью него получится вернуться домой.

— Благодарю вас, монсир Гастон. Вы мне очень помогли, — Яна тепло попрощалась с поверенным.

— Ну что вы, муазиль Вивьен, это был мой долг перед вашим дядюшкой.

Повинуясь порыву, он снова подхватил саквояж Яны.

— Давайте я всё же провожу вас до крыльца.

Они вместе пошли через бурьяны ко входу. Вблизи постройка выглядела ещё более запущенной и зловещей. Стало заметно, что стены когда-то были покрашены, но краска где-то выцвела, где-то целыми кусками отвалилась, где-то подёрнулась мхом, образуя жуткие узоры.

— Муазиль Вивьен, вы не передумали вступать в наследственные права? — Гастон поёжился, удручённый пугающими картинами. — Может, отвезти вас назад?

Яне тоже пощипывало нервы, но ощущения не были такими уж жуткими. В своей земной жизни она даже мечтала исследовать когда-нибудь старое заброшенное здание — стимулирует писательское воображение.

— Нет, монсир Гастон, я решительно намерена поселиться здесь.

Выбора-то особого у Яны не было. Куда ей деваться? Да и потом, чем жутче это место, тем больше вероятность, что почти-муж не явится сюда, чтобы излить на Яну гнев.

— Тогда мой долг передать вам ключ, согласно воле вашего дядюшки.

В руку Яны лёг тяжёлый металлический предмет. Только теперь, пытаясь его разглядеть, она осознала, насколько вокруг темно. Хотя чему удивляться? В предгорной местности очень быстро темнеет. Яна слышала об этом. Однако она не думала, что речь буквально о минутах. Когда они с Гастоном вышли из экипажа, полумрак был бархатно-синим, прозрачным, сейчас же ночь по-настоящему вступила в права.

Яна с трудом различила каменные ступени крыльца. Надо сказать, они почти не подверглись воздействию времени, зато кое-где проиграли битву с бурьяном. Она поднялась на первую ступень, не решаясь опереться на поручни. Чувствовалось, что когда-то кованные металлические перила были украшением лестницы. Теперь же они стали похожи на проржавевших уродцев.

Поверенный идти вслед за Яной не решился. Нужно было прощаться. Она приняла у него из рук свою сумку. В этот момент окна соседних строений погасли, и возникло ощущение, будто заброшенная лавка — единственное здание на всю округу.

Тишина стала особенно звонкой. И в этой тишине Яна вдруг чётко уловила неясный звук, раздающийся из-за дверей лавки. Писательское воображение мгновенно включилось и нарисовало полчища кровожадных крыс и летучих мышей. Почему кровожадных? А какие ещё животные могут обитать в проклятом месте? Гастон побледнел — видимо, тоже услышал шорохи.

— Вынужден откланяться, — из последних сил сохраняя спокойствие, произнёс он. — Всегда к вашим услугам, муазиль Вивьен. Обращайтесь, если нужно будет составить завещание.

Звучит оптимистичненько.

Он развернулся и со скоростью чемпиона по спортивной ходьбе ломанулся через бурьяны к экипажу. Его стремительное бегство было таким комичным, что даже страх на время отступил. Но когда зловещие звуки за дверью лавки усилились, у Яны снова холодок пробежал по спине.