Ольга Обская – Мне не нужен муж! Что значит, вы настаиваете?! (страница 17)

Цирюльник усадил в кресло и взял в руки гребень и ножницы. Внимание Жюля неожиданно сосредоточилось на гребне. Деревянный, с крупными зубьями и короткой удобной ручкой, он был очень похож на тот, которым пользовался сам Жюль. Такие гребни он видел и у других — ничего особенного. Но этот казался самым необыкновенным. Жюлем овладело необъяснимое желание заполучить гребень себе.

Как знакомо! То же самое Яна почувствовала сегодня, когда увидела камень, которым торговец придавил упаковочную бумагу.

Дальше в записях рассказывалось, как Жюль попросил цирюльника продать ему гребень, чем привёл в удивление. Но упорствовать тот не стал, и Жюль вернулся домой с вещицей, которая ему приглянулась.

Тогда он не мог понять, что особенного в гребне. Понимание пришло немного позже, когда Жюль стал артефактором. Он осознал важную истину: самое главное в вещах — воспоминания, которые они хранят. Предметы сами по себе не несут магический смысл, смыслом их наполняет то, что с ними происходит.

У вещи должна быть длинная история, её хозяева должны многое пережить, и только тогда вещь может стать заготовкой для артефакта, только тогда артефактор сможет наполнить её магической энергией.

У гребня действительно оказалась очень интересная судьба. Кому он только не служил, прежде чем оказаться у цирюльника. Им пользовались беглая каторжница, настоятельница храма, мировой судья и нечистый на руку ювелир, причём, с каждым из владельцев произошла необычная история.

Прочитанное заставило Яну задуматься о своей находке. Неужели у неё есть дар артефактора, и она смогла учуять в камне что-то необычное? Она, конечно, предполагала ненулевую вероятность, что унаследовала от дядюшки дар, но верилось с трудом. Зато теперь сомнения немного развеялись. Стало волнительно и радостно.

— Кузя, прикинь, у меня, возможно, есть способности к артефакторной магии, — поделилась она с котом, который вальяжно восседал на спинке соседнего кресла.

— Мрырр, — выдал он как само собой разумеющееся.

— Это ты не сомневался. А я вот и до сих пор не уверена. И потом, что толку радоваться, если даже дар и есть, но пользоваться им не умеешь?

Одна надежда, что в записях Жюля найдутся подсказки.

Яне хотелось окунуться в чтение с головой, но вдруг она уловила звуки, раздающиеся снизу. Кузя, разумеется, тоже навострил уши и, не долго думая, отправился проверить что там.

Складывалось впечатление, что кто-то топает и при этом прихрамывает. Но у Бонифаса очень лёгкие шаги. Яна уже успела обратить на это внимание. Выходит, это не он?

Как-то она устала от гостей за сегодня. Яна поднялась и, прихватив увесистый медный канделябр, вслед за Кузей направилась к лестнице. Это Бонифас знает целых двенадцать способов встретить непрошенных гостей, а у Яны дальше, чем вооружиться чем-то тяжёлым, фантазии не хватало.

Она поняла, кто пожаловал, ещё с самой верхней ступени. Удивлению не было предела — Моррис. Его походка была немного неуверенной, и Бонифас незаметно его поддерживал.

— Муазиль Вивьен, боюсь, у нас ещё один гость, — пояснил дворецкий. — Монсиру немного нехорошо.

— Мне хорошо, — тут же возразил Моррис и покачнулся.

Бонифас мастерски пододвинул стул так, что когда Морриса качнуло снова, он приземлился ровнёхонько на сиденье.

Яна стремглав спустилась вниз.

— Монсир Моррис, что с вами? — озабоченно спросила она, подскочив к нему.

— Я в полном порядке, — заверил викинг. — Шёл мимо — дай, думаю, зайду.

И то, с каким энтузиазмом он уверял, что всё хорошо, заставило заподозрить, что всё совсем-совсем плохо. И почему мужчины, и викинги в особенности, не любят показывать своей слабости? Почему боятся признаться, что нуждаются в помощи?

Он выглядел так, будто болен. Странно, ведь ещё днём Яна видела его бодрым и наглым. Наглость осталась, бодрость исчезла. Это симптомы какой болезни?

— Воды? — спросил Бонифас.

Моррис ответил благодарным взглядом.

Дворецкий исчез выполнять просьбу, а Яна подошла поближе к викингу и, отставив канделябр в сторону, положила ему на лоб ладонь. Лоб был сухим и горячим.

— У вас жар, — покачала она головой. — Монсир Моррис, потрудитесь рассказать, что с вами, — сказала строго.

Откуда-то взялась непонятная ответственность за этого огромного мужчину. И даже желание его полечить. Лечить Яна умела. Горячий чай, мёд, малина, а не помогло бы — в ход пошли бы горчичники. Она даже нарисовала себе эту кровожадную картину — раздетый по пояс Моррис и Яна, лепящая ему на спину земное варварское лекарственное средство. В воображении спина Морриса была рельефной и упругой, кожа смуглой и горячей. Интересно, такой ли викинг на самом деле?

— Так что с вами? — повторила Яна вопрос.

И пусть только попробует снова заявить, что всё нормально. Наверное, у неё получился очень требовательный и строгий взгляд, потому что Моррис наконец-то перестал увиливать.

— Думаю, это чёрная западная лихорадка, — ответил он, принимая стакан воды у Бонифаса, который как раз подоспел.

Видимо, редкая болезнь. Яна проштудировала много книг, но в них эта болезнь ни разу не упоминалась. Сказать по правде, звучало не очень. Но в выражении лица Морриса появилось некоторое лукавство, будто ему нравилось, что у него именно чёрная западная лихорадка.

— Не бойтесь, она не заразна. Она не передаётся от человека к человеку, — заверил он.

— А как? От летучих мышей?

Летучие мыши первыми пришли в голову, учитывая земной опыт последней пандемии. Удивительно, но Яна угадала.

— Да. Сегодня чистил и смазывал храмовые часы. А там поселились полчища летучих мышей. Видимо, от них и заразился.

— Могу ли быть вам чем-то полезен, — принимая пустой стакан, спросил Бонифас.

— Да. Был бы благодарен, если бы вы сходили в аптеку и купили айманскую травяную настойку, — Моррис достал из кармана портмоне и извлёк оттуда несколько купюр. — Буквально пара глотков — и я окончательно взбодрюсь и, с вашего позволения, откланяюсь. Не хотелось бы злоупотреблять вашим гостеприимством.

Говорил он довольно бодро, но было видно, что движения даются ему с трудом.

— Я скоро, — пообещал дворецкий и скрылся за дверью.

Вот так? Спокойно оставил Яну один на один с Моррисом? И даже на стул с "несколько не удобным" сиденьем его не посадил? Это потому, что Моррис сейчас не в форме или дар Бонифаса подсказывает ему, что викинг для Яны не опасный?

Не была бы Яна так уверена. По закону жанра именно в отсутствие Бонифаса что-то должно случиться…

Глава 19. Нейтральная ничего не значащая беседа

Обычно между первым и вторым предвестником проходит около часа — не лучшее время для Морриса. Он полагал, что в этот раз будет особенно сложно пережить эти минуты, потому что он не дома, но странно — вышло наоборот.

Вивьен держала его внимание. Боль притуплялась. Она не давала ему впасть в забытье. Как он мог при ней забыться? Она последняя, кого бы он хотел напугать.

Девчонка и так была немного встревожена. Смотрела строго и заботливо. И это разительно отличалось от того, как она вела себя с Блезом. Тому достались от неё только настороженность и каверзность. Моррис сам не знал, зачем сравнивает. Но ему нравилось, как его маленькая пока-не-жёнушка настойчиво допытывается, что с ним. Он даже нашёл какое-то удовольствие в том, что она положила ему ладонь на лоб. Её рука была прохладной и ласковой. Когда в последний раз кто-то так касался его?

Моррис не удержался, чтобы не подразнить её. Придумал на ходу загадочную болезнь — чёрную западную лихорадку. Вивьен сама подсказала ему детали: летучие мыши — вот кого они сделали ответственным за распространение заразы.

Но девчонка слишком умна, чтобы поверить его маленькой лжи. Когда дворецкий ушёл в аптеку, она продолжила расспросы. Села рядом с ним на стул и с недоверием поинтересовалась:

— Вы же сказали неправду, монсир Моррис, да? Дело не в чёрной лихорадке. Это какая-то другая болезнь, ведь так?

— Так.

— Это как-то связано с вашей страшной тайной?

Вивьен смотрела требовательно. Он вдруг отметил с удивлением, какие зелёные у неё глаза. Как у её чёрного кота, который занял наблюдательный пост на подоконнике. Моррис раньше не обращал внимания на цвет её глаз. Спросили бы его, ответил бы — грязно-серый. Наверное, потому, что им ещё не приходилось беседовать, сидя вот так — совсем рядом.

— Ваша тайна, она ведь как-то связана с дамарийцами?

Какая догадливая, его маленькая пока-не-жёнушка.

— Да.

— Вы один из них?

Моррис не сдержал улыбки.

— А вам приходилось когда-нибудь видеть дамарийцев?

— Нет.

— Вы слышали, говорят, они уродливы. Их лица так страшны, что приводят в ужас любого, кто на них взглянет. Вы приходите в ужас, когда смотрите на меня?

— Да нет, — улыбнулась она. — Вы привлекательный мужчина.

Эти простые, легко слетевшие с её губ слова почему-то взбудоражили Морриса. Как будто речь не только о внешности.

— Если вы не один из них, но всё же ваша болезнь связана с ними, то выходит, они вас заразили? — выдвинула новую версию Вивьен.

Моррису бы не хотелось делать то, что он сделал в следующее мгновение, но ему пришлось. Она, конечно, не угадала, но подобралась опасно близко. Да и весь их разговор был на грани. К тому же он ощущал приближение второго предвестника. Моррис обхватил браслет на своём запястье и привычным движением прокрутил…