Ольга Нуднова – Скорый поезд (страница 3)
Все оказалось банально просто.
Мира не пришлась ко двору семье Феликса. Мира была ему не пара. Девочка из семьи учителей и мальчик-мажор…
Нет, не о такой невесте мечтала мать Феликса!
Девушке ясно дали понять, что она должна исчезнуть из жизни парня, забыть его навсегда.
Феликса увезли к родственникам в большой город.
Там он поступил в престижный вуз, затерялся среди конспектов, учебников, небоскребов и развлечений большого города.
Сначала Феликс до хрипоты спорил с родителями, пытался что-то доказать им, говорил о своей Любви к Мире, что она одна такая на земле, что она особенная.
Его друзья смеялись над ним: «Да таких, особенных, полно вокруг! Стоит только оглянуться и посмотреть внимательно. Забудь, смирись!»
И Феликс постепенно сдался, смирился, забыл Миру. А, может быть, и вовсе ее не любил. Кто знает?
Их дороги разошлись.
Мира долго страдала, переживала, пыталась забыть парня.
Время делает свое дело. Оно не лечит раны, а лишь притупляет боль.
Однажды в социальных сетях Мира увидела страницу Феликса, его фото. Он был счастлив с другой. Все в его жизни было замечательно и хорошо.
Этого оказалось достаточно!
Мира тоже постепенно смирилась. Она забыла Феликса…почти…
Есть такая Любовь! Она ничего не требует – ни близости, ни взаимности. Ничего…
Мира просто помнила этого человека. Человека, который был ей дорог.
Мира желала ему счастья. Сама она была счастлива только от одной мысли, что он просто есть. Пусть не с ней, пусть где-то…
Правильно ли это? Кто знает?
Счастье любит тишину…
Попутчица
«А кто-то лишь случайным попутчиком способен стать…»
Вечер пролетел незаметно.
Скорый поезд все набирал и набирал ход. Он летел, как стрела, словно торопился, боялся опоздать. Туда, где его ждали, где он так был нужен.
Мира вышла в коридор.
За окном стемнело.
В вагоне зажгли верхнее освещение. Стало намного уютнее и светлее.
Проводник в фирменных штанах, но уже в обычной футболке с эмблемой железных дорог России, начал разносить всем чай в высоких стаканах с толстым стеклом, с граненными подстаканниками.
Мира смотрела в окно, но там ничего не было. За окном было темно. Она видела только свое отражение.
Высокая, худая девушка с длинными темными волосами, яркими губами и горящими глазами смотрела на нее.
Мира отвернулась и стала смотреть вдоль коридора.
Ночь наступала на мчащийся среди погруженных в темноту, спящих деревьев, поезд.
Во всех купе становилось темно и тихо. Пассажиры готовились ко сну.
«Через десять минут станция. Стоим две минуты», – сказал проводник, посмотрел на девушку и добавил, – «Чаю хотите?»
Мира кивнула.
Проводник открыл дверь в ее купе.
Влюбленная парочка резко отпрянули друг от друга.
Занятия Любовью там шли вовсю. Парень откатился от своей подружки и стал плавно застегивать джинсы. Он тянул и тянул молнию на себя, старался, чтобы никто из присутствующих не заметил его возбужденного состояния. Особенно их соседка по купе. Почему-то ему это было неприятно.
Проводник неодобрительно хмыкнул: «Людей постеснялись бы! Нашли время и место! Если уж так невтерпеж, гормоны зашкаливают, прогулялись бы до туалета. Там никто не видит это безобразие!»
«Так недолго и в полицию загреметь! За аморальное поведение в общественном месте!» – добавил он и виновато посмотрел на Миру.
Она сделала вид, что ничего недозволенного не увидела.
«Нечего нас стыдить! Любовь всегда права!» – недовольно пробурчал парень.
Он полез на вторую полку, потом потянул туда свою подружку.
Влюбленная парочка вместе улеглись на одну полку, обнявшись, остро чувствуя друг друга, сгорая от нахлынувшего, не проходящего желания.
Они еще немного повозились там наверху, пытаясь все-таки завершить начатое. Потом поутихли, накрывшись простыней. Что они там творили, в такой близости друг от друга, сопри касаясь руками, ногами, коленями и всеми другими частями тела, интимными в том числе. То нам неведомо.
Мира прошла в купе, уселась ближе к окну.
Проводник поставил перед ней высокий стакан с чаем в граненом подстаканнике.
Чай был свежезаваренный. Он отдавал мятой, корицей и ароматом бергамота. Даже над стаканом еще шел пар, настолько напиток был горячий, ароматный и необычный.
Рядом со стаканом проводник положил на столик сахар в маленьких пакетиках, целых четыре штуки.
«Пейте сладкий чай! Глюкоза полезна для печени и мозга. Включится сразу!» – он улыбнулся девушке и вышел из купе, закрыв за собой двери.
Стук колес сразу стал приглушенный и не такой отвлекающий.
Мира высыпала сахар из пакетиков в стакан, стала размешивать его чайной ложечкой, стараясь не касаться краев и громко не звенеть.
Потом она достала из сумочки печенье «Мария», развернула салфетку.
Она успела сделать несколько глотков, как вагон дернулся и остановился.
Она выглянула в окно.
За окном в кромешной тьме проглядывал маленький полустанок. Одинокий фонарь тусклым светом пытался освещать платформу. Но самой платформы, как таковой, не было совсем.
Просто высокая насыпь в чистом поле. В вагон надо было карабкаться по спущенным ступеням лестницы, прямо с земли.
В вагоне захлопали двери.
Кто-то быстро пробежал. Раздался не громкий собачий лай. Потом все стихло.
Опять раздался лязг дверей. И поезд тронулся.
Состав стал быстро набирать ход.
Они опаздывали почти на три часа. Выйти из расписания, сбиться с графика – за это по головке не погладят, лишат премии, а может быть, и оштрафуют на месяц, снимут дорожную карту.
Машинист спешил нагнать время. Он сразу набрал скорость и резко рванул вперед. Он войдет в свой график. Пусть даже не сомневаются!
В коридоре опять раздался приглушенный лай собаки.
«Фу, Чак!» – прошипел женский голос.