Ольга Нижельская – Пианисты (страница 3)
– Еще не решил. Но это необязательно будет фестиваль. Думал сольник сделать, с особой программой… для тех, кто понимает.
– Опять этот сноби-и-изм, – протянул нараспев Олег, манерно закатив глаза. – Ты еще всем расскажи про элитарность классической музыки. Сколько помню, всегда ты не тем занимался. Искусство, между прочим, принадлежит народу. А ты жадничаешь. И не даешь простым людям насладиться. Короче, у меня к тебе предложение.
Андрей напрягся, но старался виду не подавать.
– Слушаю тебя внимательно.
– Есть идея. Мы с тобой делаем небольшой тур для начала, двойной сольник. Ты и я. Весь мир падет к нашим ногам. Представляешь? Два топовых имени на одной афише. Программу составим соответствующую. Кстати, и готовить ее не придется. Все вещи известные. Маркетологи в очередной раз доказали, что публика лучше всего воспринимает то, что ей хорошо знакомо, а не вот эти вот ваши дебри непонятные. И вообще, я уже договорился с надежными людьми.
Поджав губы, Андрей почти незаметно качал головой и смотрел куда-то вниз. Олег продолжал:
– Все в один голос говорят, что успех будет мощнейший, билеты раскупят заранее. Цену поставят такую, что мы с тобой затмим и трех теноров, и кого угодно из мегазвезд. Публика будет сидеть в первых рядах такая, что от блеска брильянтов глаза заслезятся. А не эти бабки-библиотекарши в вытянутых юбках.
Андрей поднял на Олега глаза, в которых появилась твердость:
– Не имею ничего против старушек из библиотек. Твои випы в последний раз на новогоднем концерте вели себя так по-свински, что хотелось закрыть рояль и уйти.
– Это не мои випы.
– И вообще, Олег, мы с тобой старые друзья, поэтому давай без экивоков. Не нравится мне твоя затея. Ты прекрасно знаешь, что такая программа не для меня. Совсем уж попсу, на потребу публике, я никогда не исполнял и исполнять не собираюсь. Проект со всех сторон какой-то мутный. Зачем мне это?
– А деньги тебе совсем не нужны?
– Да мне хватает и без таких чесов…
Андрей задумался и посмотрел на Олега внимательно. Тот посерьезнел и как будто стал еще бледнее.
– Так ты из-за денег? Я могу тебе просто одолжить.
– Сколько мне надо, у тебя нет.
– Слушай… Ну давай подумаем. Выход всегда есть.
Олег рассеянно прошел к балкону и вернулся к креслам. Наполнил свой бокал шампанским и залпом выпил. Покрутил головой в разные стороны, как будто разминая шею… и вдруг быстро засобирался. Он открыл и закрыл свою сумку, подошел к роялю, стоя ударил нервно по клавишам, закончил бравурным пассажем в верхних октавах. Остановился на секунду, тряхнул неизменной прядью и пошел к двери. Ухватившись за ручку, он обернулся:
– Окей, не бери в голову. У меня через три часа самолет… Пока.
Дверь за Олегом аккуратно закрылась. Все закончилось так стремительно, что Андрей не понял, было все это наяву или только привиделось. И почему его друг так быстро сдался, согласился с отказом, не стал убеждать, как это бывало.
Андрей опомнился и решил его догнать. Быстро сбежав по лестнице со второго этажа, он увидел только дежурного за стойкой. В фойе никого не было. Дорожка от его крыла, ведущая через сад к основному зданию отеля, также была пуста.
Оглядываясь в растерянности по сторонам, он заметил девушку. На ней была униформа медсестры, напоминающая восточный национальный костюм. Брюки и зауженное китайское платье ципао на воздушных пуговицах и петлях превращало ее в персонаж восточной гравюры, от которой было трудно отвести взгляд.
«Какая хорошенькая», – на секунду подумал Андрей.
Он решил пообедать за пределами гостиницы и направился в сторону променада. К тишине его уединенного корпуса, нарушаемой лишь звуками волн и криками чаек, постепенно прибавлялись людские голоса. Он слышал английскую речь курортников-иностранцев, иногда – реплики торговцев, переходящих с английского на местный диалект. Здесь говорят на многих языках, и то, что слышал Андрей сейчас, видимо, и был основной, так похожий на язык птиц. Ему нравилось прислушиваться к этому чириканью со многими смягченными согласными – как будто кто-то шутливо или по-детски передразнивал испанскую речь. С голосами прячущихся в сочной растительности птиц разговор местных жителей образовывал какую-то удивительную гармонию. Андрею даже пришло в голову: не зависит ли звучание любого языка от той природной среды, в которой он рождается.
Андрей дошел до той части променада, где сосредоточилась бóльшая часть здешних ресторанов и кафе. За проведенные на острове дни он успел изучить почти каждое из этих заведений, но, как это обычно бывает, все чаще выбирал либо корейский ресторан, до которого надо было пройти дальше, к дороге, ведущей от океана, либо итальянский, где шеф-повар Джузеппе лично приветствовал гостей и натирал им на специальной терке в тарелку трюфель. Сегодня он остановился у рыбного – под банальным названием «Лагуна». Столики в нем были уютно скрыты под навесами, увитыми тропической зеленью, но близость к воде давала возможность обедать и одновременно любоваться морским пейзажем. Он выбрал место поближе к воде и подальше от улицы. Это однообразие морского пляжа обычно не надоедало, напротив, убаюкивало, настраивало на ровный, умиротворенный лад.
Но сегодня, после визита Олега, Андрея охватила некоторая внутренняя тревога. Даже райский вид изогнутых пальм, белого песка, разной синевы моря и неба уже не успокаивал. Более того, стал казаться безвкусной открыткой, рекламой дешевого удовольствия.
Он выбрал из меню рыбу под нежным названием лапу-лапу, хотя в действительности это был красный окунь, известный в других странах как групер. Попросил официанта не делать соус к нему слишком острым. Широко улыбнувшись, официант ответил, что помнит об этом.
Ну да, Андрей же заказывал у них и в прошлый раз то же самое. Как-нибудь надо будет попробовать что-то еще.
Какие все же местные жители здесь внимательные, корректные, как с ними комфортно. И будто в подтверждение его мыслей, официант в ту же секунду поставил на стол воду, стакан со льдом и тарелку с нарезанным лимоном.
Надо же, это было и в прошлый раз. Умеют они, конечно, все для клиента устроить…
Он лениво оглядывался по сторонам: яркий летний день, плеск волны вдалеке, негромкий гул променада.
Может, надо было пригласить Олега на обед? Успели бы до самолета. Здесь все рядом… Разговора-то как будто не получилось. Андрей сожалел, что они так неуклюже расстались.
Вдруг среди людей, идущих по улице мимо сувенирных лавочек и ресторанов, он заметил голубую тенниску, облегающую широкие плечи. Андрей рванул к выходу, пытаясь как можно быстрее обогнуть мешавшие ему на пути столики и не потерять из виду знакомую фигуру, но пока выбежал на улицу, фигура исчезла. Да и была ли она?
Наверное, показалось. Нехотя оглядываясь по сторонам, Андрей вернулся к своему месту.
Рыбу уже принесли, и можно было приступать к трапезе. Но мысли не давали ему покоя. Почему всякий раз, когда появлялся Олег, он, Андрей, как будто терял равновесие? Олег словно заражал каким-то микробом своей, отличной от Андреевой, сущности. Он отметил то же самое про себя и в номере, в присутствии Олега. Но даже теперь, когда друг ушел и, возможно, уже уехал в аэропорт, Андрей чувствовал его присутствие, и это как будто царапало изнутри, не давало вернуться мыслями к привычным делам и планам.
Кстати, о делах. У него же массаж в четыре часа.
Андрей родился в Мурманске. Папа и мама всю жизнь преподавали в провинциальных музыкальных школах. Жили скромно, скупо. Домашняя обстановка напоминала казенную: минимум вещей, чтобы было легко собраться, если вновь переведут на работу в другой город.
В первую музыкалку Андрея отдали довольно рано, не по правилам, поскольку родители в ней и работали. Это было небольшое двухэтажное здание, служившее пристройкой к старому кинотеатру, еще довоенному.