Ольга Никулина – Подружка (страница 10)
Я послушно смотрела вперед. Послушание – одна из моих признанных добродетелей. Но мне было интересно, почему я не могу оглянуться?
Мы вышли к девятиэтажным домам и перевели дух.
– Надо было идти по нормально дороге, а не тащиться через этот овраг, – выпуская мою руку, сказала мама. – И я сама перепугалась и тобой еще рисковала… Нет, так нельзя…
– А что там было такое? Это все из-за того парня в гаражах?
– Ты видела его? – испугалась мама.
– Видела, но не обратила особого внимания. А что с ним не так? Он преступник? Маньяк?
– Да, Наденька, это был маньяк. Больше сроду не полезем в этот овраг!
Мы пошли по облагороженной дороге вдоль девятиэтажек.
– Ну так маньяк ведь не в овраге был, а в гаражах, – словно уговаривая саму себя не бояться оврага, сказала я. – А в овраге хорошо – домики стоят, в них люди живут, там не страшно.
– Не страшно… Там недавно труп нашли…
– Труп? – растерялась я. – Чей труп?
– Не знаю… Но это и неважно. Больше мы с тобой там не будем ходить. Подальше от греха… И сейчас не надо было там… Не знаю, что это на меня нашло? А все из-за паспорта! Будь он неладен! И куда я его дела? Неужели у меня и правда его сперли? Мы с тобой в магазин заходили в тот день, когда я с него ксерокопию снимала, и я сумку свою оставляла в ячейке. Неужели у меня его там вытащили? Наверняка именно там. Больше негде!
Пока мама рассуждала вслух, я с сожалением думала о том, что мне придется отказаться от мысли сводить Машку и Вовку в овраг. А жаль. Там такие хорошенькие жабята! Махонькие, а все у них как у больших жаб – и глазки, и лапки, и ротик. У некоторых даже хвостики еще остались. Прелесть!
«Ничего, – постаралась успокоить себя я, – мы с ними сможем на поле за домом сходить, там есть тихая заводь, и в ней тоже могут быть головастики и маленькие жабки».
Мы подошли к зданию районного отделения полиции и вошли внутрь. Мама подошла к окну и сходу сказала:
– У меня паспорт пропал! Что мне делать?
– Пишите заявление, – толстый дядька в форме протянул ей лист бумаги и ручку.
Мама написала заявление.
– Мне теперь новый паспорт придется заводить? – спросила она.
– Да, придется… – у дядьки был равнодушный вид. – Так, подождите. Вы сейчас идите еще по месту жительства к своему участковому и у него тоже пишите заявление.
Мы с мамой отправились к нашему участковому. Когда мы проходили мимо кулинарного магазина, где мама всегда покупала мне жаренные пирожки с картошкой, я почувствовала, что сильно проголодалась. Пирожки в этом магазине были с хрустящей корочкой, здоровенные, как лапти.
– Я что-то есть хочу… – тихо сказала я.
Обычно мама на мой призыв поесть откликалась немедленно. Ей постоянно казалось, что я голодная. Но сегодня, занятая мыслями о пропавшем паспорте, она даже не заметила моего робкого голоса.
– Мороки теперь с этим паспортом! – бурчала она сама себе под нос. – Ходи опять, пиши заявления…
– У меня кишки от голода урчат! – более настойчиво заявила я, и мама наконец-то обратила на меня внимание.
Она как-то странно посмотрела мне в глаза, потом перевела взгляд на кулинарный магазин…
– Ага, понятно… Пирожки унюхала! А ты забыла, что тебе худеть надо? Кишки у нее урчат! Забудь!
И мы впервые прошли мимо кулинарки, не зайдя в нее! Неужели я больше никогда не буду есть большие, жареные пирожки? Они такие вкусные! Я могла съесть их целых два! Два огромных жирных пирожка! От отчаяния я издала жалобный стон.
– Что?! – мама повернула ко мне недовольное лицо. – Ну давай, зайдем, и я куплю тебе эти пирожки! Только как же балет? Тебе же сказали худеть! Или ты хочешь быть толстой балериной?
Я снова издала отчаянный стон.
– Нет! Не хочу я быть толстой балериной! Не надо мне пирожков! Просто я еще не привыкла…
– Привыкай! Сейчас заявление напишем, и я куплю тебе что-нибудь из фруктов.
– Хорошо… – без всякого энтузиазма сказала я.
Участкового нам пришлось почти час ждать на улице, потом он пришел, и мама, наконец, написала заявление.
Усталые, мы подходили к дому. Мама несла в своей сумке яблоки и груши для меня. Возле нашего подъезда стояла Машка. В руках она держала что-то похожее на жареный пирожок.
«Не может быть! – подумала я. – Мне это кажется!»
Но мне не показалось. Машка действительно ела огромный жаренный пирожок с картошкой. Тот самый, из кулинарки…
– О, Надюха! – обрадовалась она, увидев меня. – Я за тобой как раз собралась зайти. Ты выйдешь?
Я вопросительно посмотрела на маму.
– Ты же есть хотела! – удивилась она. – Может, сначала пообедаешь?
– Я чуть-чуть погуляю и приду. Можно?
– Хорошо, смотри сама…
Мама ушла, а я, стараясь не смотреть на пирожок, глянула Машке в лицо. От вчерашнего ее отчаяния не было и следа. Довольная, обычная Машка… Зато я голодная и несчастная.
– А мне теперь нельзя такие пирожки, – вздохнув, сказала я. – Худеть надо.
– Да? У-у.… – понимающе кивнула подруга. – А я вот жру.
Она снова откусила от пирожка большой кусок, и я почувствовала неимоверный голод…
В эту ночь я снова была разбужена. В квартире было темно, но что-то происходило. Я ворочалась с боку на бок, потом решила сходить в туалет. Проходя мимо комнаты родителей, я заглянула в приоткрытую дверь и чуть не подскочила от страха. Мне показалось, что на постели у них там сидит приведение.
– О-о-ой! – взвыла я и, метнувшись в сторону, врезалась в стену. Поскорее добежав до туалета, я включила там свет. Но как я пойду обратно? Что это вообще происходит?
После туалета, я вышла в коридор и тут же перед собой увидела приведение и от страха подскочила вверх.
– Наденька, дочка, что ты? Испугалась? Это же я! Мама!
Всклокоченная, в длинной светлой ночнушке моя мать действительно напоминала приведение. Я даже перекрестилась со страху несколько раз.
– Ну прости, что я тебя так напугала! Просто я, кажется, вспомнила, где оставила свой паспорт!
– Да? И где? – едва приходя в себя, спросила я.
– На ксероксе! Я ксерокопии забрала, папин паспорт забрала, а свой забыла! Я спешила обратно в колледж! Ты поступала, и я очень волновалась! Да! Это все от волнения! Но, возможно, я его там и не оставляла… Завтра с утра пойду поскорей туда, и если его там нет, то тогда все… Я так измучилась всем этим! Спать не могу, мечусь из угла в угол!
«О Господи!» – мысленно воскликнула я, тут же констатируя факт, что произнесла имя Господа Бога всуе.
На следующий день мама отправилась на ксерокс. Паспорт был там. Мама взяла его и отправилась в полицию забирать заявление.
– Наверное, уже поздно, – сказали ей. – Если участковый дал вашему заявлению ход, то найденный паспорт уже не действителен и вам придется получать новый.
– О, нет! – мама поспешила к участковому, и, к счастью, тот не успел еще дать ход делу.
– Вот ваше заявление, можете забрать его…
В общем, мое поступление на хореографическое отделение ознаменовалось такими вот событиями. Маме пришлось побегать из-за паспорта, а я начала осознавать, что мне придется теперь отказываться от привычной и вкусной еды.
Глава 6
Чтобы контролировать мой вес, мама купила электронные напольные весы и теперь заставляла меня взвешиваться на них почти каждый день. Она разработала для меня целую систему здорового и низкокалорийного питания. Вместо макарон я приучилась есть гречку, вместо мороженного и сладостей фрукты и творог. Мама делала мне котлетки на пару, с запеченной в духовке курочки сдирала так любимую мною прежде хрустящую жирную кожицу.
Мой вес медленно снижался. К осени я похудела на два килограмма, хотя за лето выросла на три сантиметра. Стройная и похудевшая я пришла в сентябре в колледж, и первое время мне казалось, что я попала в какой-то сказочный институт благородных девиц. Худенькие и возвышенные, с шишечками на головах, с тонкими шейками и ручками, мы ходили робкие и испуганные по коридорам колледжа и широко раскрытыми глазами смотрели на старших учениц и преподавателей. В классах постарше учились и мальчики. Некоторые из них были шумные и хулиганистые. Они почему-то постоянно задирали девчонок, особенно нас, самых младших. Я, не привыкшая к такому обращению, очень их боялась. Хорошо, что в моем классе у нас были только девочки.
В обязательную программу обучения входила игра на фортепиано. Мама с папой купили мне подержанный инструмент, и я начала музицировать. У меня оказался хороший слух, и я уже к концу первого года обучения играла большие куски музыкальных произведений.
Для занятий классическим танцем нам пошили красивые темно-сиреневые купальники, к которым прилагались коротенькие юбочки. Для ритмики у нас были другие, более длинные юбочки из воздушного шифона. На ноги мы надевали светло-розовые трико и такого же цвета балетки. Воздушные и изящные, мы как будто уже были балеринами. Первое время я наслаждалась учебой. Все мне здесь нравилось, все приводило в восторг.