Ольга Никонова – Двенадцать дверей. Мистическая повесть (страница 2)
– Если реальность параллельного измерения станет твоей, а память о прошлом из этого измерения сотрется ты навсегда останешься в новом параллельном измерении.
Весь этот эксперимент я задумала ради последнего пункта. Если есть такая реальность, мир, измерение, в котором я снова здорова – я останусь там. Что в этом случае произойдет с моим физическим телом в этом мире я не знаю. Будет ли это кома, или смерть, или сумасшествие, или может быть я просто исчезну, не так уж важно. Важно, что я снова буду счастлива, как раньше.
Итак, сегодня 21 июня, я начинаю эксперимент по переходу в параллельный мир. Все свои наблюдения я буду фиксировать в дневнике. Техника перехода уже не раз описана, но я повторю сейчас, для чистоты описания эксперимента.
Для начала надо лечь, принять удобную позу и расслабиться. Затем несколько минут мысленно сосредоточиться на месте, в которое собираешься попасть. Представлять это место, необходимо как можно конкретнее, вызывая в своём воображении не только картинку, а также запахи, звуки, ощущения, связанные с этим местом. Я выбираю реальность, в которой я победила в том детском конкурсе. Я приготовила наушники, думаю запись «My Heart Will Go On» поможет мне переместиться куда нужно. Затем следует отключать мысленно ощущения тела. Зрение. Слух. Мысли. И после этого должен произойти переход.
Конец записи.
ДВЕРЬ ПЕРВАЯ
Она проваливалась в глубокий тёмный колодец, оказавшийся почему-то длинным мрачным тоннелем со множеством закрытых наглухо дверей. В самом конце одна дверь была слегка приоткрыта и из неё просматривалась тусклая полоска желтого света, словно от ночника. В тоннеле было душно и тихо. Страх парализовал волю, она тянулась как бабочка на свет, толкнула приоткрытую дверь. И проснулась. Резко, словно от толчка. Обнаружила себя в незнакомом месте. Просторная комната. Тусклый свет. Мягкий красный кожаный угловой диван, такие же кресла. Столик с закуской и выпивкой. Гримёрные большие зеркала на стенах. В углу бар для напитков. По всей комнате разбросаны вещи. Никого. Мелькнуло: «Видимо уснула в гримёрке…». Встала, подошла к зеркалу. Из зеркала смотрело незнакомое лицо: черные волосы, черные стрелки. Очень яркая красная помада. Серьга в носу. «Красивая…, надо же не смазалось ничего». Память постепенно возвращала девушку в реальность.
Медленно, как после тяжелого сна, происходило осознание себя и окружающего мира. Она -Anastacia (Анастейша), Стейси. Солистка хард-рок группы Scream. И находится она в гримёрке для приглашенных звёзд, в одном из ночных клубов родного, для неё, Питера с кричащим названием «Night Life», где сегодня у группы концерт и презентация мюзикла «Королева ночи» в жанре хард-рок, про любовь прекрасной вампирши и охотника на вампиров. Этот полноценный спектакль они с Костей писали вдвоем целый год, и сегодня, первый раз решили отыграть отрывок на концерте, чтобы посмотреть, как «Королеву» примет толпа.
Костя это – Константин Ялик, лидер группы Scream, известный поклонникам как Скиф. Скифу тридцать семь лет. Всё ещё красив, хотя больше не следит за своим телом. Спортивное питание давно сменил алкоголь. Он всегда слегка пьян на концертах, запах коньяка всегда присутствует в гримерке Scream. Для Стейси Скиф сродни богу, она не видит недостатков. Всё в нём прекрасно. Она описала бы его так: длинные русые волосы, такие густые и красивые, что позавидовали бы даже девчонки, татуировка в виде крыльев ангела на спине, черты лица правильные. Зеркало души – серые глаза, взгляд острый, как стальной клинок. Смотрит прямо в душу. Не просто талантлив – талантище! Каждая песня – история. Это он тринадцать лет назад создал группу Scream. Это он два года назад создал Анастейшу из Жени Ткач. Королеву ночи из обычной девушки.
Костюм вампирши висел здесь, в гримёрке. Возникло нестерпимое желание надеть его прямо сейчас. Стянула чёрные кожаные штаны и топ, схватила костюм, и только потом заметила, что в дверях стоит Скиф. Смутилась, закрылась костюмом.
Он засмеялся и закрыл дверь на ключ.
– Где все? – собственный голос показался чужим.
Она села на столик перед зеркалом, держа костюм в руках, так чтобы не было видно белья.
– Настраивают оборудование. Думаю, минут двадцать у нас точно есть.
Он подошёл совсем близко и мягко забрал костюм вампирши из её рук. Бросил его на диван. Несколько секунд разглядывал прекрасное её тело будто видел впервые, словно не были они любовниками вот уже два года. Провел ладонью по бархатной её коже, и волна желания захватила его. Подхватив подругу на руки, он посадил её на стол, возле гримерного зеркала и жадно впился в её губы.
Странное чувство охватило Анастейшу. Чужими казались похотливые поцелуи соленых губ, запах коньяка отталкивал. Разум противился страсти, но тело предательски сдавалось в плен, и она отвечала лаской на ласки, поддаваясь страсти, обжигающей как огонь.
В этот самый момент у Скифа зазвонил телефон. Он не хотя отстранился от Стейси нащупывая смартфон в кармане.
– Не отвечай, – прошептала она, но он уже держал телефон в руке и на светящемся экране мелькнуло имя «Даша». Скифу звонила жена.
Ревность отравила душу.
Никакая сила не могла помешать Константину ответить на звонок жены. Эту часть своей жизни он оберегал как мог. Семья -его тихая пристань, где он мог отдохнуть, от Скифа, Анастейши, тусовок и концертов. Там не было Скифа, там был Константин Ялик, муж Дарьи Ялик и папа шестилетнего Дани. Если и был на свете человек, которого Скиф любил больше самого себя, то это был его единственный сын Даня. Мальчишке можно было всё. Сейчас он как раз капризничал, и требовал разговора с отцом. Скиф отошёл подальше от любовницы и принялся решать какие-то семейные вопросы.
Анастейша почувствовала себя лишней. Она встала, надела кожаные штаны и топ, повесила костюм назад и стала поправлять макияж. Но каждое его слово, сказанное другой, кололо иголкой.
Скиф закончил разговор, подошёл к Стейси, обнял и поцеловал в шею.
– Моя прекрасная, вампирша.
Она отстранилась.
– Почему она опять звонила?
– В смысле? Она моя жена и мать моего сына, она может звонить, когда захочет.
– Ты её любишь?
– Честно?
– Хотелось бы.
– Не знаю.
– А меня? – она повернулась к нему. Очень важно было сейчас видеть его лицо.
– Люблю. – но его лицо стало холодным и ничего не выражало. Разговор ему не нравился. Опыт подсказывал, чем закончится этот разговор. – К чему ты опять начинаешь? Эту тему мы сто раз обсуждали.
– Я хочу, чтобы ты с ней развёлся.
– Зачем тебе это? Это что-то изменит в наших отношениях?
– Всё изменит. Разведёшься?
– Нет. По крайней мере сейчас. Так зачем тебе мой развод?
Настроение было испорчено.
– Надоело тебя с ней делить. Надоело, то, что ты всё бросаешь, когда она звонит тебе, с глупыми проблемами. Надоело помогать тебе выбирать ей подарки. Надоело ждать тебя в пустой квартире! Я хочу нормальных отношений.
– Не понял. Я мало дарю тебе подарков?
– Ты меня используешь. Я не кукла. Мной не надо играть, и я не подстилка.
Она уже завелась. Говорила громко и зло.
– Ты знала, что я женат. Я вижу тебя чаще, чем своего сына. А насчёт того, кто кем пользуется. Московскую квартирку в ЮАО, на Автозаводской улице, двухуровневую, с панорамным остеклением в стиле Лофт, с большой джакузи, камином и дизайнерским ремонтом, в которой «ты меня ждёшь», я оплачиваю.
– Можешь больше не платить. Я в состоянии сама сделать это. И не приходи туда больше. Иди к своей Даше.
Он почувствовал раздражение.
– Сама????Сама?!!! – рассмеялся зло – Это я плачу тебе зарплату, малышка. – ничего ты ещё не значишь сама. Анастейша это мой проект. И если бы не я, ты мыла бы полы в клубах, в которых ты сейчас поёшь.
Это звучало обидно.
– Хочешь проверить?
– Что??? Как ты моешь полы? Уверен плохо. – он опять смеялся.
Это её ранило. Ей было больно, а он откровенно высмеивал всё. И ничего он не чувствует. Иначе бы развёлся. Давно. Или хотя бы попытался успокоить. От мысли, что с его стороны нет любви стало ещё обиднее.
– Я ухожу. Отыграем сегодня концерт и всё.
– Думаешь, я не найду вокалистку, с хорошими данными? На твоё место придут другие. Так что ты хорошо подумай.
Он налил себе коньяк. Выпил. Опять бабские капризы. Любят бабы всё усложнять.
В дверь постучали. Это был Марк, директор группы.
– Эй, ребята, там саундчек в самом разгаре, без вас нам вокал не выставить! Не тяните процесс.
Скиф молча поставил коньяк обратно на стол. Не глядя на Анастейшу, подошёл к двери, открыл её и вышел. Девушка последовала за ним, стараясь не смотреть на Марка, но от пытливого взгляда директора не укрылось плохое настроение музыкантов.
Всё время до концерта Скиф и Стейси не разговаривали друг с другом, нарочито с вызовом обращаясь только к другим членам группы. Делали вид, что ничего существенного не произошло. Смеялись, шутили. Но в этом веселье летали грозовые молнии. Константин много пил. Его друзья, знавшие Ялика много дольше, чем его знала Женя, переглядывались между собой, опасаясь, что снова, начнется запой, как правило следом за запоем происходил срыв концертов, неустойки и штрафы. Больше всех волновался директор Марк. Он открыто говорил Скифу: «Эй! хватит набираться!». Пытался регулировать количество коньяка, потребляемого Яликом. Получал в ответ, грубое: «Отвали, Марк!». Или хуже. Словарный запас господина Ялика был довольно широк. К началу концерта Скиф был пьян, но ещё мог петь и держаться на сцене.