Ольга Николаева – Равнодушные (страница 8)
Поэтому фотографии, положенные на стол, взяла с легким разочарованием. Ожидала чего-то более важного и грандиозного, а тут…
Посмотрела. Рука потянулась, чтобы отодвинуть фото и вернуть их обратно. Что можно увидеть на этих зернистых, размазанных картинках, способного нам помочь? Потом дернулась и вернула их ближе к себе.
На одной из фигур была куртка с очень яркой, вызывающей надписью. Очень редкой надписью. Единственной в своем роде…
Янка Вахрамеева очень гордилась тем, что ее сестра привезла из-за бугра какую-то супермодную толстовку, хэнд-мэйд, единственную и неповторимую. Автор изготавливал все в единственном экземпляре, повторов никогда не делал.
Вопиющая безвкусица и страх божий, как по мне, и чудо, что такое убожество больше не распространятся по свету. И да, мне однажды хватило ума сообщить свое мнение Янке. Она просто надоела своими советами о том, как правильно одеваться, гуру современной моды, вылезшая из ниоткуда.
Так неужели мне досталось только за это?! За то, что однажды не сумела промолчать и сказала правду человеку в глаза? Человеку, который лез в мою жизнь без разрешения?!
– Марина, что с вами? – Следователь, молодой парень, довольно часто забывал про официоз. Разрешал и его звать Ильей, если не слышал никто из окружающих. – Марина?
Только на втором оклике поняла, что зовут меня.
– А… Да. Все нормально.
– Вы очень странно смотрите. Увидели что-то важное?
– Я… Можно попить? – Стало очень сложно выдавливать слова из горла. Прокашлялась – не помогло.
– Пожалуйста. – Он отлил мне в бумажный стаканчик воды прямо из своей бутылки, не пошел к кулеру, то ли поленился, то ли боялся упустить момент. – Что заставило вас так напрячься?
– Мне кажется, я знаю, кто здесь изображен…
– Ну, вот! Я же говорил! – На его лице было написано огромное облегчение и где-то сквозило самодовольство. – А вы убеждали, что быть такого не может!
– Если честно, я и сейчас сомневаюсь. А если это будет напраслина? Создам проблемы постороннему человеку, который ни в чем не виноват? Я не хочу такого…
В голове уже вовсю роились сомнения. А вдруг мне только показалось? Это размазанное пятно могло быть чем угодно. И совсем не обязательно, что куртка – Янкина.
– Следствие разберется. Если человек невиновен – это быстро станет понятно.
– Ну, вы представляете, каково это, когда к тебе приходят и обвиняют в жестоком преступлении?
– Это наши проблемы, Марина. Дайте уже хоть какую-то зацепку! Я устал топтаться на одном месте.
У Ильи был взгляд ищейки, наконец-то напавшей на след, – радостный и возбужденный. И ему было фиолетово, как плохо сейчас мне.
Если это, действительно, была Янка… Мой мир, и так уже слабо державшийся, должен был окончательно рухнуть.
– Похоже, что это моя однокурсница. – Не стала молчать и скрывать. Может быть, еще окажется, что я ошиблась, и это вовсе не она. Лучше так, чем потом мучиться от вопросов и догадок.
– Вот как? А утверждали, что у вас нет врагов… – Снова довольная ухмылка, так и кричащая: «ну, вот, я же говорил!»
– Я до сих пор так считаю… – Моей растерянности не было предела. Ну, в конце концов, за такие глупости, что я сказала Янке, не набрасываются на людей стаей злобных шакалов! Максимум – это можно ответить такой же язвительной гадостью. Написать что-то едкое на моей странице в соцсети, распустить сплетни…
Отвечать ведь нужно адекватно, а не вот так – физически расправляясь с обидчиком. Мы же не в каменном веке.
– То есть вы хотите сказать, что у вашей однокурсницы не было мотивов для нападения? – Илья Денисович уже откровенно издевался надо мной. И хотелось бы обидеться, а смысл? Он так долго маялся с этим безнадежным делом, что сейчас имел право просто меня ненавидеть.
– Тот мотив, который приходит мне в голову, настолько глупый и тупой, что я отказываюсь в это верить!
– Ну, что ж… Вы не оставляете мне выбора, Марина Викторовна. Это была последняя зацепка. – Следователь мгновенно скинул маску вежливости и участия. Стал настоящим – холодным, отстраненным, скучающим чиновником при исполнении, которого я откровенно уже достала.
Илья Денисович выпрямился на стуле, отбросил расслабленную вальяжность. Глянул пристально и цепко, не давая возможности увернуться:
– Пишу в протоколе, что вы никого не опознали, так? После этого я подаю рапорт о закрытии дела, за неимением подозреваемых, мотивов, свидетелей и прочего? Да, будет висяк, а куда деваться? Я лучше потрачу время на что-то более полезное. А гоняться за стайкой загадочных идиотов – как-то уже задолбало, извините.
И он, действительно, начал заполнять уже ставшие привычными для меня бланки…
– Подождите! Не нужно!
– Что не нужно? Тратить свое время? Так я тоже так думаю. И вас больше трепать не стану. Вижу прекрасно, что вам не нравится ходить сюда, пред мои белы очи…
– Не нужно дело закрывать! Мотив глупый, кажется, но я все равно расскажу! – Уже не страшно было, что он примет меня за истеричку. Илья Денисович со мной и так много чего насмотрелся.
– Ну, что ж. Я верил в вас, Марина. Давайте, только коротко и по делу. Мне уже, правда, пора бы закругляться, а я тут лясы точу.
– Спасибо вам за человечность, Илья Денисович! И простите, что создаю столько неудобств. – Только сейчас заметила, что он выглядит усталым и замученным. А я… Тоже усталая, но совсем по-другому. Замялась от стыда и неловкости.
– Мне кажется, что вот здесь, – ткнула на силуэт с размытым зеленым пятном, – Вахрамеева Янина. Мы учимся на одном курсе.
– Что вас навело на такую мысль?
– У нее одежда с похожей надписью и рисунком. Янина любит хвалиться, что это единственная в своем роде вещь. Таких больше ни у кого нет…
– Хм… В таком случае, это либо подстава, и кто-то специально надел похожую куртку, или ваша Янина – абсолютная и безмозглая дура!
– Скорее, второй вариант… Она не абсолютная, конечно, иначе не продержалась бы столько времени на бюджете… Но по жизни девочка очень недалекая…
– Ну, вот. Сами же дали характеристику и почти подошли к главному. – Он весь подобрался, как хищник перед прыжком, приготовился. – Конфликты были?
– Я однажды сказала, что ее одежда – верх безвкусицы и нелепости. А она очень гордится своим имиджем…
– И все?
– И все. – Пожала плечами. Пусть сам решает, веский это мотив или не очень.
– Как-то слабовато для драмы, вам не кажется, Марина Викторовна?
– Кажется. Я вам сразу об этом сказала. Но куртка Янкина, я уверена на сто процентов.
– Что ж… Ладно. Найдем эту вашу Яну, а там посмотрим.
– Спасибо, Илья Денисович!
– За что?
– Не знаю. Просто… За то, что не послали к черту еще несколько месяцев назад.
– Еще пошлю, успеется, не переживай.
– Я вот что еще хотела вам рассказать… – Запнулась. Сначала ляпнула, а потом уже подумала: а надо ли? Может, не стоит все это связывать в одну кучу?
– Вспомнили что-то важное? Память начала восстанавливаться? Еще с кем-то ссорились на курсе? – Теперь мужчина улыбался почти по-доброму. Ему бы в актеры податься, а не сюда. – Да вы, я посмотрю, роковая женщина!
– Нет. Я ничего не вспомнила больше. Просто два дня назад напали еще на одного моего однокурсника. Я мимо шла, спугнула этих гадов, потом вызвала Скорую и полицию
– Хмм… Роковая, все-таки. Считаете, что между этими случаями есть какая-то связь?
– Я уже не знаю, что думать. Но Макс – это парень, который пострадал, – намекнул, что меня еще и обвинить в чем-то могут. Якобы, я не просто так в том месте в тот час оказалась…
– А что вы там делали, если не секрет? – Не то чтобы он воспылал любопытством. Скорее, задал вопрос по привычке и по инерции.
– Шла домой. Ходила в магазин за хлебом, на обратном пути услышала странные звуки… И вот.
– Ну, так и шли бы дальше. Зачем было лезть, куда не просят? Вам мало своих неприятностей?
– И вы туда же? – В принципе, чего я хотела? Аплодисментов стоя? От человека, который целыми днями разгребает последствия чужой глупости, алчности и злобы? – Извините, вы правы, на самом деле. Я зря вообще подняла эту тему.
– Держитесь подальше от этого пострадавшего, вот мой единственный совет. Помогли – и слава Богу. Но лучше не нарывайтесь на новые проблемы.
– Вы так думаете?
– Я знаю. Просто не лезьте туда, куда не просят. Мне еще не хватало объединять эти дела и получать новую головную боль!
– Поняла вас. Так и сделаю.