Ольга Николаева – Невеста для папы двойняшек (страница 9)
Умгу…
– А ты какого хрена тут забыл? – Пришлось мне снизить голос до хриплого шепота. – Я же тебя на диване укладывала…
–Вы тут чего-то возились, шуршали… Кирюха во сне разговаривать начал… Ты пыталась его успокоить и переложить…
– Я это делала во сне, что ли?
– Ну, не знаю… Пришел, ты возишься. Падаешь. Прямо на детей. Они во сне тоже падают… Короче, я решил помочь.
– Ну… Помог?
– Ага. – Он еще сильнее завозился, обнимая меня руками и ногами.
А мне понравилось, кстати… Одеяло-то сползло уже давным-давно. А тут – вот оно, тепленькое, горяченькое, тяжеленькое… Отлично согрело!
И нога его на моем бедре – очень даже шикарно! Тепленько мне, уютненько…
– А почему ты до сих пор здесь?!
Я все равно должна была возмутиться. Для приличия.
Ну, и в конце концов… Я же не имею права спать со своим работодателем?! Не должна же, да?! Хотя мне и нравится…
– А тоже, видишь, упал… Прямо рядом с тобой…
– И уснул?
– И уснул… – Ничуть не смущаясь, он аккуратно пристроил голову на моем плече. Вздохнул. И начал картинно посапывать.
Только сердце его стучало слишком сильно для спящего. Я своими собственными ребрами ощущала, как оно колотится.
– А теперь – просыпайся! И вали! Вали отсюда!
Что же такое? Почему я должна себя насиловать? Я ведь сейчас начну мерзнуть, лежа тут на полу, под тоненьким одеялком…
Но я же имею характер! И свои решения тоже могу выполнять!
Поэтому толкнула его затылок. За волосы подергала. И даже за уши…
Но этот наглец лишь только засопел еще сильнее! И даже немного всхрапнул!
– Эй. Алло. – Щипнула его. За плечо. И за ягодицу.
Ого, какая она жесткая и упругая! Вот это задница у чувака! Только в нее можно влюбиться!
– Да! Сделай еще так! Пожалуйста! – Александр зашевелился, зашептал мне куда-то в шею… Защекотал – губами, дыханием, языком даже…
– Как?
– Делай мне больно! Мне нравится!
– Фу! Фу, отодвинься от меня, извращенец!
– Ну, ладно… Можешь не щипать… – Его лицо уткнулось в меня, еще сильнее…
– Уходи отсюда! Что творится такое?!
– Просто потрогай. Погладь… Меня так давно никто не убаюкивал, Наташ…
– Ты мне еще маленьким мальчиком притворись… Я троих нянчить не нанималась!
Надоело мне так лежать. Слишком тяжело. И чересчур жарко.
Так захотелось прохлады… и свежего воздуха…
– А меня и не надо нянчить… Только убаюкать!
– Короче. Спи здесь, раз тебе так нравится!
Выбраться из-под этой здоровой туши, да еще и настырно старающейся придавить меня к полу посильнее, было очень сложным делом…
И на щипки Александр отвечал неправильно как-то: хихикал, ерзал, шебуршался… Но двигался совсем не так, как было надо!
В том смысле, что не сползал, а забирался на меня еще надежнее!
Пока не пригвоздил к матрасу полностью. Практически распял!
– Наташ! Теперь тебя тоже надо убаюкать и уложить?! Хочешь, спою колыбельную?
Его губы теперь уже были вплотную с моими. И дыхание, пахнущее мятой, будоражило и волновало… Почти разбудил меня, гад!
Это в три часа-то ночи?!
– Просто отпусти меня на диван! На кухню! А сам – здесь оставайся!
Закинула голову как можно выше, чтобы его не ощущать. И не вестись на эти подлые, наглые провокации!
А он не растерялся. Вместо губ – начал шею и подбородок целовать!
– Ну… Боюсь…– Он говорил неразборчиво, не очень внятно…
– Ты боишься спать один?! Да ладно? – Блин… Рассмеялась чуть громче, чем было можно. Мальчишки тут же заерзали, зашевелились… Один из них что-то невнятно пробурчал…
– Боюсь, что утром мы все вместе окажемся там. С тобой. На кухне!
Снова нашел мои губы… И уже по-настоящему поцеловал! Взасос!
И начал уже как-то по-другому обнимать… Все с большей нежностью…
А у меня, вообще-то, в планах, ничего такого нежного с ним не было…
Пришлось кусать.
Совсем не больно.
Легонечко…
Зато он все понял и сразу отстал!
– Все. Лежи здесь. Карауль мальчишек. А я пошла на кухонный диван!
Ругаться шепотом – поганое дело.
Но… Куда деваться? Мне же нельзя разбудить мальчиков! Я же няня!
Отползала на кухню, пятясь и спотыкаясь… И не смея повернуться спиной к Александру! А вдруг, он догонит и накинется? И уложит обратно?!
– Мэри!
– Леди Мэри!
– Мэри!
– Леди Мэри!
– Господи? Это кто так ужасно поет по утрам?! – Голова раскалывалась. Шея болела. Поясницу как будто кирпичами колотили всю ночь…
И еще эта ужасная вакханалия, слишком далекая от музыки…