Ольга Николаева – Мышеловка для кота (страница 15)
Кондиционер, как будто, и работает вовсю, но не справляется: в горле сушит. Может быть, как раз из-за этого новомодного прибабаха… Руки сами собой потянулись к бутылочке с водой. И, как обычно, пробка меня не послушалась.
– Позвольте… Елизавета, правильно? – Белобрысый – само обаяние. И даже имя на бейджике прочитал.
– Правильно. Я чужие бейджи не ношу, у нас не принято.
– А как сокращенно?
– Никак. Только полное имя. Это же правило компании.
– А…
– Андерс, дай-ка, я за дамой поухаживаю… – Первые слова, что я услышала из уст Кирилла. Голос не поменялся. И тембр. И интонации все такие же. – А то присвоил себе титул джентльмена, а я, что деревенский лопух, прохлаждаюсь.
Их пальцы почти встретились на несчастной бутылочке. Короткий поединок взглядов. И становится ясным, кто тут главнее. Ни фига не Андерс…
Кстати, имя наводит на размышления: парень-то у нас, похоже, не очень русский. Прибалт или скандинав. Отсюда и внешность такая северная, и легкий намек на акцент (очень вкусный, люблю необычное произношение), и его европейская предусмотрительность. Наши-то, варвары, вспоминают, что за девушкой нужно ухаживать, только если нужно пустить пыль в глаза. И то, не всегда это удачно получается…
Пальцы Кирилла сомкнулись на пробке и медленно, очень медленно, принялись крутить. Непрошеные ассоциации полезли из памяти. Очень непрошеные. Из очень дальних уголков, намертво запертых. Почему-то эти бутылочки, Кирилл, и его руки прочно связались в моем восприятии с сексом. Очень зря. Слишком, наверное, пристально уставилась на воду. Он хмыкнул. Мне показалось, или что-то в его лице промелькнуло? Нет, почудилось. Все тот же холодный, вежливый интерес. Слегка бровь приподнята. Вопросительно, мол, что так пялишься?
– Очень хочется пить. Горло сушит. – Даже засипела, для убедительности.
– Я же говорил вам, что не стоит так много курить. – Вот же, зануда… Точно, прибалт. Говорят, они такие. Вживую ни разу не сталкивалась.
– Спасибо, что напомнили о моей ошибке. Перед сном обязательно подумаю над вашим советом.
Пока отвлеклась на сивого, Кирилл взялся хозяйничать: налил уже воды в стакан, пододвинул в мою сторону. А потом, из этой же бутылки, налил в свой. Оборзел, однако… Это же моя бутылочка! Разве я позволяла?!
Вякнуть что-то, о чем пожалею, он не позволил:
– Я потом с вами поделюсь, не переживайте. Иначе, обе выдохнутся.
Ладно, уболтал. На этот раз, помолчу. Мне же и лучше.
К счастью, пауза, которая начала неприлично затягиваться, была прервана – появлением босса. Он, как всегда стремительно, влетел в помещение на последних секундах, не оглядываясь по сторонам, занял свое коронное место, и только потом поздоровался.
Нестройный хор ответных приветствий, и два коротких кивка – со стороны Янкевича и его скандинавского друга Андерса. Интересные у них, однако, отношения… Только сейчас до меня доперло, что этим двум вообще нечего здесь делать. Какого хрена они здесь забыли?
Слава богам, известным и не очень, долго в сомнениях мучиться не пришлось: босс начал совещание с того, что представил всем собравшимся этих двоих.
Мать моя, женщина… Акционеры. Вернее, два совладельца конторы, прикупившей тридцать пять процентов акций нашей драгоценной компании. Жили себе парни, не тужили, а потом подумали – что-то мало прибыли приносит убогонькое питерское ОАО… И решили вмешаться в его управление. Какая прелесть. Ради этого, их из столицы в нашу провинцию занесло…
Все это мелочи: экономика, акции, прибыль – я человек маленький, наемный, и знать о таких тонкостях не желаю. Половину речи Янкевича вообще прослушала. Волновал вопрос: как бы так побыстрее и покачественнее смазать отсюда лыжи? Чтобы следов при побеге не осталось…
До сих пор не поняла: вспомнил он меня, или показалось, но проверять догадки желания нет. Совершенно.
И вот, в самый интересный момент, когда я уже придумала, как лучше сменить фамилию, и куда отправить своё резюме (черт бы драл этого Янкевича – второй раз придется менять работу)… Этот самый, гребаный, ненавистный возмутитель моего личного спокойствия, задал неожиданный вопрос:
– В чем дело? Почему, имея на руках столько конкурентных преимуществ, ваша команда проигрывает другим, более слабым?
Нет, я старательно и мужественно терпела, когда наши парни вяло и скомкано отмазывались. И даже когда Кирилл начал стебаться над нашим директором по ассортименту – я молчала. Но когда этот зануда нечаянно зацепил неудачную работу с ключевкой… В общем, не надо меня трогать, и я не буду брызгаться ядом…
– А не нужно быть такими жадными. И все будет хорошо. И ключевая розница будет нашей, и прибыль наберется.
Я сказала это достаточно тихо, но очень внятно. И как раз в тот момент, когда все дружно примолкли.
Гробовая тишина последовала за этим выпадом. Что-то я, видимо, важное, пропустила в речи Кирилла…
– Будьте добры, поясните… Екатерина, если не ошибаюсь?
– Елизавета. Могу написать свои данные на бумажке. В плане совещания они, кстати, тоже есть…
– Извините, Елизавета. Продолжайте…
– А я, в принципе, все уже сказала. Думаю, вы и сами поймете, что я имела в виду, если посмотрите в отчеты по наценке.
Что-то босс насупился недобро, и как-то нервно сглотнул. Чувствую, что вылечу отсюда, и даже раньше, чем сама подам заявление…
– Ну, я в них еще не успел заглянуть, так, может быть, вы поделитесь тем, что уже проработали, наверняка? Я надеюсь, в вашей компании не принято бросаться голословными утверждениями?
Вот же, гаденыш… Намекает, что я несу чушь, в которой сама не разбираюсь? Сейчас я твой заносчивый нос подотру… И пофигу, кто ты здесь, и какое у тебя влияние…
– В нашей компании принято знать и разбираться во всем, что касается твоего участка работы. Контакты с ключевой розницей, как вы, наверное поняли, это мой участок. Так вот, если собственники компании немного умерят аппетиты и сбавят наценку процентов на сто, хотя бы… У нас есть шанс, что крупные розничные игроки посмотрят в нашу сторону. И даже согласятся торговать нашим китайским ширпотребом. А до этого, им совершенно ни к чему возиться с барахлом, которое выглядит точно так же, как все аналоги, но стоит в два раза дороже. – Выдохнула после длинной тирады. И заткнулась. Кто умный – поймет, а кто не поймет … Смысл таких людей пускать на эти совещания? Пусть сначала матчасть изучат…
Покосилась в сторону Андерса. Огромный прибалт сидел, придерживая склоненную голову рукой, и откровенно меня рассматривал. Причем, с явным удовольствием… Кир молчал и сверлил глазами то ли Андерса, то ли меня. Поди разберись в этой привычке уставиться немигающим взглядом куда-то в пустоту…
– Вы считаете… Елизавета, я не ошибся?
Вот знать бы сейчас, он реально не помнит моего имени и меня, или специально так акценты ставит, чтобы я усомнилась? Что же, сделаю вид, что тоже его не знаю. И даже не подозревала о существовании Янкевича до самого сегодняшнего дня…
– Да, меня зовут Елизавета. Кирилл Петрович, я правильно ваше отчество назвала? – Андерс по-тихому, в кулак, заржал. Босс побледнел и слился с белоснежным экраном, висящим за его спиной. Народ в помещении замер. Всем ясна была степень моего неприкрытого хамства. А что я, собственно, теряю? Работа уже потеряна. Процентов на девяносто девять. И один процент вероятности – на счастливую случайность, в которую я никогда не верила.
– Владимирович. Но вы же сами сказали, что у вас не принято отчество называть.
– К вышестоящему руководству, а так же к старшим по возрасту – можно.
Когда-нибудь и я научусь так же держать лицо, как это делает Кир: ни одна мышца не дрогнула, лишь глаза, немножечко так, осветились подобием усмешки. Не обиделся, однозначно, однако оценил и записал на мой счет. Даже если он и с нуля открытый....
– Хорошо. Разрешаю вам обращаться ко мне без отчества. Иначе, поправлять устану. – Жаль, а я уже столько вариантов придумала, как его исковеркать… – Так вы считаете, что у нас наценка завышена?
– Да.
– На сто процентов?
– Ну, я бы и на двести скинула… Еще четыреста остаётся. На них тоже можно жить безбедно. А оборот вырастет.
– А я сейчас пытаюсь сообразить: вы в ключевую розницу что толкаете, если не секрет?
Недоумение на лице Кирилла стоит очень дорого. Жаль, сфотографировать нельзя… Но я и так запомню. Андерс тоже, наверняка. Его не по-детски плющит от нашего разговора.
– Да, Кирилл, мне этот вопрос постоянно задают. Однако, никаких наркотиков в ассортименте нет. Обычные китайские игрушки.
– Уверены?
– Я же сказала, что разбираюсь во всем, что касается моего направления. Так же, как и все остальные здесь. Иначе, за что, по-вашему, нам платят деньги?
– В этом я и хотел покопаться… Но несколько позже. Так значит, говорите, игрушки по цене контрабанды и наркотиков?
– Да. И ничего странного, что никто у нас ничего не хочет покупать. Гораздо проще и выгоднее заказать пару вагонов прямиком из Китая…
– Что ж… Я понял. Для общего совещания данных вполне достаточно. Перейдем к другим вопросам. А вас, Елизавета, я попрошу задержаться, когда мы закончим, и посвятить нас с партнером во все тонкости и нюансы.
Вот же, блин! Напросилась, на свою голову. Или на пятую точку? Лучше бы молчала… Что же со мной деется такое нынче?
А для полноты ощущений не хватало сочувствующего взгляда от Виктора… Жалость с его стороны меня до ручки доведет…