Ольга Нестерова – Сельский роман (страница 10)

– Послушай, Евушка, я еще раз повторяю: я здесь остаюсь еще на две недели.

– Не называй меня Евушка. Мне не нравится, – надула губы девушка. – Сначала говорил на неделю, потом на две, а потом скажешь на месяц?

– Возможно. У меня отпуск.

– Я приехала тебе сказать, что заказала путевки в Ялту на двоих. Ты же говорил мне зимой, что в это лето поедем на море вдвоем.

– Когда-то говорил, предполагал, но не обещал. А потом, в скором времени, я решил купить машину. Мне уже стыдно просить у мамы ее семерку. Видишь, я даже сюда на автобусе приехал. Ты должна деликатно понять, что у меня сейчас нет денег на развлекательные поездки.

– Я возьму путевки на свои деньги. Это будет мой подарок тебе. Папа дал мне денег. Путевки недорогие. Я же не зову тебя в Хорватию. А насчет машины… Хочу тебе еще раз нескромно напомнить, что после свадьбы нам папа отдаст одну из своих.

– Я не намерен отдыхать за счет твоего богатого папочки. Это унизительно для меня. Ты своей головкой не способна это понять.

– Ты опять считаешь меня глупой? Ева скривила лицо, готовясь пустить слезу. – А ведь я просто безумно люблю тебя… Ты ненавидишь моего папу за то, что он небедный. А папа мог бы тебя устроить на нормальную работу. Глупо не воспользоваться этим.

– Мне от твоего папы ничего не нужно. Сначала в Ялту за его счет, потом нашу свадьба за его счет, потом машину в подарок, а потом всю жизнь меня упрекать? Никогда! Если бы ты тогда согласилась расписаться без свадьбы, когда я предлагал, то уже бы жили вместе. А тебе свадьбу захотелось шикарную. Теперь буду еще и на свадьбу деньги копить, а не в Ялте загорать.

– Слав, ну хватит себе проблемы выдумывать. Я уже согласна на небольшую свадьбу, лишь бы в хорошем ресторане… Ева брезгливо отгоняла муху от бутерброда, изящно махая ладошкой.

– Понимаешь, Ева, я не хочу от тебя заслонять мир твоего папы. Верно, что он приготовил несколько женихов на свой вкус и мечтает о том, чтобы я исчез из твоей жизни. А ты явилась сюда. Папа кинется тебя искать. Только его здесь не хватало!

– Ну, Славик, ну я же тебя люблю, какой ты есть! А папе я сказала, что поехала с подругой в Москву. Я ему звоню, говорю, что у меня все хорошо. Ну прошу тебя, поехали в Воронеж, а потом в Ялту.

– Ну вот, ты еще и врать умеешь! Соврала папочке, что поехала в Москву. А я не люблю, когда врут!

– Да. Ты честный, даже слишком. Папа говорит, что честные люди богатыми не бывают. Я полюбила тебя без всякого расчета. Я согласна ездить на твоих бэушных «Жигулях». И сейчас я опять уступаю твоим желаниям. Я даже уже согласна с тем, что мы не поедем на море! Видишь, как жертвенно я берегу нашу любовь? Только давай вернемся скорей в Воронеж!

– Нет, Евушка, у меня здесь много дел. Я вчера к больному соседу не сходил вечером. Поэтому сейчас я пойду на тот двор, – Слава показал рукой чужой двор в проеме разломанного забора, – проведаю старика, потом накормлю его козла, посыплю курам…

– Козел? Куры? Да ты совсем одичал здесь!

– Да. Еще мне нужно сходить к фермеру по одному вопросу. А ты сиди и как верная спутница моей жизни жди меня здесь и занимайся хозяйством. Будем дичать вместе.

– Я? Чем мне заниматься?

– Ну, например, помой посуду, приберись в доме, почисти картошки на обед…

– Ты что, серьезно? – удивленно спросила Ева, положив обе руки на стол и расставив свои пальчики, на которых красовался яркий маникюр. Длинные ногти были покрыты красным лаком, по которому сверху блестел нарисованный замысловатый узор.

– Ах да! – воскликнул Слава. – Я же забыл, что у тебя новые ногти! Каждый по восемьсот рублей! Я считаю, что твоя маникюрша перестаралась и наклеила слишком длинные когти, как у персонажа фильма ужасов. Неужели ты не понимаешь, что длина ногтей больше одного сантиметра выглядит агрессивно и безвкусно.

– Издеваешься? – вздохнула Ева. – Хорошо. В следующий раз сделаю длину в один сантиметр.

Она отмерила на своем ярком ногте этот размер и снисходительно пожала плечами. – Ради тебя. Я же смогла бросить курить, потому что ты не можешь терпеть курящих женщин. Уже целый год не курю! Видишь, какая я покладистая и послушная. И сейчас я даже согласна здесь сидеть среди мух, в этом кошмарном дворике…

– Хорошо. Тогда я сейчас вынесу тебе из дома раскладушку, расстелю на ней одеяло, и ты можешь лежать, загорать, пока я занят. Вот свалилась на мою голову!

Лена подошла к Славиному дому. Она приоткрыла калитку и ступила во двор. Увидев незнакомую девушку, которая загорала на раскладушке, тихо оглядела придирчивым женским взглядом, начав с ног: белые маленькие пяточки; ногти на ногах покрыты красным лаком; ноги худые и стройные. Трусы у купальника слишком узкие, бедра не закрыты. Срамные трусы, как говорит мама. Попа маленькая. Бедра узкие. А грудь? Она неестественно крупная для такого худого тела. «Или силиконовая, или поролоновые чашечки вставлены в бюстгальтер», – решила Лена, передвигая свой взгляд выше на голову девушки. Волосы кукольно-пышные, осветленные, длинные. «Наращенные», – решила Лена.

Лица девушки она не увидела, потому что оно было накрыто от солнца широкополой шляпой. «Шляпа дорогая, импортная», – оценила про себя Елена и решила нарушить тишину.

– Здравствуйте, – громко сказала она.

Ева сняла шляпу с лица и недовольно посмотрела на Елену. Увидев в руках зашедшей во двор девушки плетеную корзинку, полную яиц, она громко выкрикнула: «Славик, иди сюда! Здесь яйца принесли продавать!» И опять улеглась на свое место, одарив девушку высокомерным взглядом. Елена почувствовала себя унизительно, хотя она имела внешность и природную красоту не меньшую, чем Ева, и была одета неплохо: красивый сарафан модного фасона открывал изящные, загорелые плечи.

С веранды дома тут же вышел Слава в шортах и цветастом фартуке, повязанном вокруг голого мускулистого торса. Он выглядел по-мужски привлекательным: домовитый, сильный, хозяйственный, заботливый. Тот самый тип мужчины, которого любая женщина хочет видеть рядом с собой. Ревностные взгляды двух девушек пересеклись, и невидимая нить неприязни возникла между ними.

– Я не продаю! – поспешно стала объяснять Елена. – Я угостить принесла. У нас много кур. Хорошо несутся. Вот я и принесла…

– Привет, Ленка! – воскликнул обрадованно Слава. В руках он держал нож, которым чистил картошку. Через плечо перекинуто кухонное полотенце. – Проходи, – указал девушке путь на веранду. Лена зашла и поставила корзинку на стол.

– У вас гости?

– Да, – смущенно ответил парень и, вытерев полотенцем старый табурет, заботливо усадил Лену. – Нежданные гости. Девушка моя приехала – Ева.

Он встал к плите помешать дымящуюся на сковороде картошку. Сердце Лены противно заныло. Возникло неприятное чувство зависти к этой девушке Еве, для которой парень готовит ужин. Ничего не оставалось делать, как поскорее закончить разговор и уйти.

– А я к деду Савелию зашла сделать процедуры, – объяснила она. – Увидела гору упаковок с лекарствами и шприцами на столе и зашла к тебе поинтересоваться, кто это привез?

– Приезжала тут представительница от его внука – москвичка по имени Виктория, которая представилась помощницей Павла Петровича. Правда, в ее устах это звучало словно «помощница Президента России». Мы с ней мило побеседовали. Интересно, что в ней удивительным образом сочетается простота и столичный лоск. Не поверишь, даже искупалась в нашей речке. Она объяснила, что лишь выполняет поручение: проведать старика, оставить необходимые лекарства, переговорить с нужными людьми. А нужные люди – это ты, да я… Со мной долго беседовала, по-дружески, запросто. Побыла часа три здесь и умчалась в Москву. Говорит, некогда внуку, которого она величает Павлом Петровичем, самому приехать. Просила передать тебе по его поручению, чтобы ты не бросала старика. А тебя за это ожидает великая благодарность в материальной форме. Он, оказывается, артист известный, в сериалах снимается…

– Вот это новости! – удивилась Елена. – Артист? А дедушка молчит. Сегодня со мной почти не разговаривал. Глаза грустные, видимо, внука ждет. Хотя чувствует себя неплохо, стал ходить по дому и во двор выходит потихоньку.

– Артист занят на съемках. Боюсь, что еще не скоро здесь появится.

– Неужели и правда артист? Как фамилия?

– Малиновский. Я о таком не слышал.

– Я тоже. Значит, не такой уж и известный артист.

– Да! Я вспомнил. Ведь, мне велено тебе кое-что передать. Но это отдельный разговор, на ходу не скажешь. Может быть, останешься с нами на обед?

– Нет. Не буду вам мешать. Пойду.

– Ты утром завтра придешь к деду, и я отдам тебе то, что оставила Виктория.

Ева присела на раскладушке и, опустив на глаза солнечные очки, пристально наблюдала, как ее Славик провожает деревенскую гостью. Она оценивала ситуацию: может ли эта деревенская девчонка стать объектом ее ревности?

– До свидания, – сухо сказала Елена девушке, выходя со двора.

Ева промолчала, бросив на нее злобный взгляд и скривив презрительно губы. А когда Елена исчезла, воскликнула, обращаясь к Славе:

– А ты тут не скучаешь, я вижу! Вчера одна, сегодня другая! Да если тебя здесь одного оставить, то девушки слетятся сюда со всей округи, как мухи на мед!

– Опять начинаешь? – угрожающе спросил Слава.

Красивое лицо Евы исказила гримаса злости и ревности.