Ольга Нестерова – Истории большого города 2 (страница 4)

Вера написала свой номер телефона, ощутив лёгкую дрожь в руке. От скорости происходящих событий кружилась голова.

Зайдя в квартиру с чемоданом, Вера сразу подошла к зеркалу. Она посмотрела на своё лицо придирчивым взглядом:

— Как жаль потерянных лет... Сколько лет пролетело без любви. И каждый такой год оставлял новую морщинку на лице.

В кухне стол был заставлен пустыми бутылками и остатками закуски. В зале спал муж. Стоял запах пьянства и невыброшенного мусора.

— Зачем я столько лет терпела всё это? Двадцать пять лет плохой, испорченной жизни... Зачем я жила с человеком, который давно потерял мою любовь и уважение?

Вера отнесла чемодан в свою комнату. Здесь она закрывалась от мужа. С того дня, когда сын уехал учиться и жить в другой город, она поставила замок на дверях своей комнаты. Здесь около телевизора проходили её вечера и ночи...

Муж был тихим алкоголиком. Он не скандалил, не ругался. Просто пил. Менял работы, его увольняли. Вера кормила его на свою зарплату. Если бы он её обижал, скандалил, то ей было бы легче его бросить. Ещё тогда, когда она была молодая. Но жалость к мужу брала верх над благоразумием. К тому же пугали сложности с разделом жилья. Да и не встретился такой мужчина, к которому захотелось бы уйти от мужа...

А вчера встретился! Как поздно...

В это время Андрей думал о Вере. Он чувствовал себя мальчишкой, с нетерпением ожидающим первого свидания.

Его мучили сомнения: «Мне 52, Вере 47. Может быть, я показался ей старым? Скорей бы встретиться и всё выяснить...»

Он позвонил в тот же вечер.

Они встретились в парке.

— Будем гулять или пойдём ко мне? — сразу спросил Андрей.

Вера взяла его за руку и тихо ответила:

— Пойдём к тебе.

Она не хотела больше терять ни дня, ни часа, ни минуты. Она хотела идти за этим мужчиной и жить с ним.

Так и вышло.

С этого дня они всегда были вместе.

Такая у них любовь. Поздняя, отчаянная. Последняя, настоящая.

Волшебная ночь

Я вышла замуж в двадцать семь лет. Прошло шесть лет совместной жизни. Но детей не было. Я ходила по врачам. По результатам медицинских обследований серьёзных причин для бесплодия у меня и у мужа не было.

Пришло понимание того, что без ребёнка наша жизнь не может быть счастливой.

От дальних знакомых мы услышали, что в Киргизии живёт дедушка по имени Али, который помогает бездетным парам в том, чтобы они стали родителями. К нему нужно ехать вместе. И дедушка, выполняя свои ритуалы, может задержать супругов у себя в ауле на несколько дней. Интернета в то время не было. О том, что через два-три десятка лет каждый человек узнает такие чудеса, как социальные сети и мобильная связь, никто даже не догадывался. Так получилось, что слухи о киргизском дедушке передавались из уст в уста и дошли до нас.

Мы так отчаянно мечтали о ребёнке, что поездка через всю страну в неизвестное место нас не испугала.

Шёл 1990 год. Киргизия ещё была в составе СССР. Туда, как и в другую советскую республику, можно было поехать без больших затрат. Всего лишь взять билет на поезд.

В июле 1990 года мы приехали в город Фрунзе — столицу Киргизии.

На вокзале я достала из кармана брюк бумажный листок и стала читать координаты дедушки, которые нам удалось раздобыть: «Автобус с автовокзала „Фрунзе — Санаторий Маяк“. Выйти на остановке Чу, в селе спросить дедушку Али».

Лишь такие скудные сведения мы имели о месте проживания дедушки. Мы ехали к дедушке без адреса и даже не знали о том, жив ли он до сих пор.

Мы даже не были уверены, что нас примут на ночлег в этом селе под названием Чу. В республиках уже начинались беспорядки, вызванные правлением Горбачёва.

Но желание иметь ребёнка было таким, что нас ничто не могло испугать. Мы верили в удачу.

Автобус остановился. На остановке была вывеска «Чу». Мы вышли и сразу увидели село. Оно располагалось ниже уровня дороги на равнине, по которой протекала небольшая река. Всё вокруг было очень красиво. Особенно вид высоких гор, поднимающихся за равниной и уходящих за линию горизонта.

По крутому каменистому склону спустились к селению. Потом мы узнали о том, что эти места называются Чуйской долиной.

Здесь было всего несколько домов, стоящих на большом расстоянии друг от друга. Открытые дворы с хозяйственными постройками и загонами для баранов и лошадей разделялись только расстояниями.

Заборов не было. Когда мы спускались в долину, то с верхнего обзора села заметили интересные белые шатры. Это были юрты — национальные жилища местных жителей. Юрта представляла собой невысокий округлый шатёр из белого войлока.

Первый же встречный житель указал нам на дом дедушки.

Потные от жары и от спуска по крутой дороге, с рюкзаками за плечами, мы вошли во двор. Женщина в чёрной одежде выглянула из дома и послала к нам навстречу девочку. Девочка двенадцати лет с серьёзным взглядом карих глаз была одета в длинное платье. На голове её был повязан цветной платок.

Она проводила нас в беседку, принесла две большие пиалы с чаем и сказала: «Дедушка скоро придёт. Он верблюда лечит».

— Вот так! — иронично заметил муж. — Попали на приём к ветеринару.

Я так устала, что мне уже было всё равно.

Через несколько минут появился дедушка.

Он оказался не таким старым, как мы думали.

Обыкновенный такой киргизский дедушка с выраженными национальными чертами лица. Как и большинство местных мужчин, он был одет в тёмный халат и шапку с загнутыми углами из белого войлока. Его высушенное на солнце лицо оживлял умный взгляд и лёгкая улыбка.

Мы, как могли, сбивчиво объяснили: «Слышали, что вы помогаете парам в том, чтобы у них появился ребёнок. И поэтому к вам приехали».

Дедушка кивнул головой.

Он назвал цену. Цена, по тем меркам, была небольшая.

Муж отдал деньги.

Дедушка показал на белую юрту и сказал, что мы будем там жить. Внучка Динара будет приносить нам еду.

Недалеко от юрты к столбу был привязан самый настоящий огромный верблюд. Во дворах можно было заметить молчаливых женщин в чёрных одеждах. Видимо, всё большое хозяйство с баранами и прочей живностью принадлежало не одному дедушке, а всей большой семье из нескольких поколений.

К нашей радости, в юрте оказалось нежарко и довольно уютно. Пол был застелен шкурами животных. Между раскрытой войлочной дверью и отверстием в потолке юрты шёл приятный сквознячок. В давние времена такое отверстие вверху служило дымоходом. На полу, сверху шкур, лежали два матраса на расстоянии друг от друга.

Динара принесла чистые простыни и столик с низкими ножками. Она расставила на нём: блюдо с едой, пиалу с чаем, лепёшки, кисломолочный напиток кымыз. Столик был такой низкий, что есть за ним можно было только сидя на коленях.

Так, усевшись в непривычной позе на шкурах на полу, мы неплохо пообедали.

Дедушка позвал нас в беседку. Указав на нашу юрту, произнёс не совсем понятную речь на русском вперемешку с киргизским языком. Из этих слов нам стало понятно только то, что три ночи мы должны спать отдельно, чтобы муж мог накопить какие‑то силы. А на четвёртую ночь нам нужно будет спать вместе. Звезда будет над нами, и произойдёт то самое, что будет началом зарождения жизни нашего ребёнка…

Пока мы разговаривали с дедушкой, кто‑то побывал в нашей юрте. Мы удивились, когда зашли и увидели свисающие с деревянных оснований юрты амулеты и украшения, плетёные из красных нитей и бус, привязанные на нитки.

Вечером, выполняя указания дедушки, мы расползлись по своим матрасам, чтобы спать отдельно. Утром нас разбудили истошные крики ишаков.

Мы вылезли из юрты. Увидели, как запрягают верблюда и накрывают его бока красивыми расшитыми покрывалами. Оказалось, что верблюда часто водили на пляж Иссык‑Куля, где отдыхающие люди фотографировались на нём за деньги. В последние годы социализма уже было место предпринимательству.

Нам тоже захотелось на Иссык‑Куль.

На следующее утро, собрав походный рюкзак, на автобусе поехали в сторону озера. Туда, где виднелись горные вершины. Автобус доставил нас до санатория «Маяк».

Красоту огромного озера и гор, окружавших его, я не смогу описать словами. В полном восторге на территории санатория мы провели весь день.

Наступала ночь, когда нам нужно было спать вместе. В тот вечер нам подали на ужин национальные сладости, кувшин сухого вина, фрукты.

Мы перед сном пошли в сарай, который был приспособлен под водные процедуры. Там обливали свои тела тёплой водой из ковшика, стоя ногами в тазах. Нам было весело. Но приходилось сдерживать смех, чтобы не беспокоить тихих местных жителей.

После сарая мы заползли в низкий вход своей юрты и ахнули: в наше отсутствие здесь расстелили красивый толстый ковёр из верблюжьей шерсти. Ковёр лежал по центру пола прямо под круглым отверстием вверху. Открытый верх выглядел как окно в небо. Вокруг него были привязаны ещё несколько плетёных украшений из чеканных монет. Они, соприкасаясь от лёгкого ветерка, издавали тонкий звук.

Мы завязали изнутри вход в юрту на специальные шнурки. Легли на ковёр. Посмотрели вверх. Увидели кусочек тёмного неба и одну звезду, которая мерцала таинственным светом. Ночь была волшебная. Казалось, что весь мир создан для нашей любви. В эту ночь наши тела подчинились законам природы, дающим новую жизнь.

Утром мы подошли к дедушке Али и заплатили ему за то, чтобы остаться здесь ещё дня на два.