Ольга Назарова – Ветер перемен (страница 38)

Как она ела пиццу Иван видеть не мог, честное слово, на бродячую собаку, голодную и обессилевшую смотреть и то было проще – она хотя бы сама на такое не нарывалась! Вышел из машины, с досады пнул бордюр, чуть не взвыл от боли, высказал ему всё, что думал…

– Какого лешего понатыкали тут всякое непойми чего! – шипел он. – И эта ещё… словно специально мазохизмом занимается!

– И ничего подобного! – возмущённо, хотя и невнятно возразила Марина, активно жующая ароматный ломтик пиццы. – Просто так совпало… Что-то очень много всего и одновременно.

– Особенно родня твоего Виктора! Очень много, одновременно и без перерыва на обед! Какого… зелёного крокодила ты их спонсировала? Нафига поехала за этим братом?

– Вот как раз за братом я поехала очень, просто даже чрезвычайно удачно! – невесело отозвалась Марина, отложив недоеденный кусок прямиком в пасть Тёмочки.

– Много нового про себя узнала… Знаешь, неприятно, но очень и очень полезно! Нет, я и так планировала перестать им деньги давать, но каждый раз просьбы были такими, что не откажешь! Я вот думаю, если всё это была только игра, враньё, то у Галины Владимировны актёрский талант пропадает… прямо-таки оскародостойный! В ход шло всё – и слёзы и обмороки и поминутные воспоминания о том дне… Мне казалось, она случайно так по живому, прямо по ране… Теперь вот в этом не уверена.

– Так, сама-то в обморок не падай. Пицца с потерей сознания как-то не кантуется! – Иван деловито заглянул в открытое окно машины. – Тебе хоть что-то досталось, или Тёма всё потребил?

– Все куски с грибами оказались моими! – гордо кивнула Марина. – Тёмочка грибы не любит!

– С кем я связался! – простонал Иван. – Ладно, на вот тебе кофе, и поехали уже! – он вручил Марине стаканчик, критически осмотрел довольную и умиротворённую морду Тёмочки, почти полностью переместившегося на водительское сидение и вздохнул, – Сгинь назад!

– Надо же, тебя почти что послушались! – Марина оторвалась от кофе и оценила сместившегося ровно на пару сантиметров хитрого Тёму.

Иван некоторое время вёл машину молча, а потом не выдержал – спросил:

– Слушай, у меня всё-таки никак в голове не умещается, зачем ты им деньги давала? Ты же аудитор, предполагается, что ушлых людей видишь издалека и на подлёте!

– Это старая история… У Виктора отец своеобразный – равнодушный очень, – Марина проигнорировала подначки Ивана, решив, что за помощь и не то можно простить, – Ему на сыновей просто наплевать. Да, собственно, на всех всегда было наплевать. Поэтому Витю когда-то выручал его дядя – деньги давал, репетиторов оплачивал, с оплатой института помог. И подразумевалось, что он потом поможет брату. Так что Витя, когда стал за мной ухаживать, честно сказал, что будет Серёге помогать.

– И ты, конечно, была не против?

– Нет, конечно. Это нормально – семья. Правда, помогать – не значит содержать полностью, и Витя несколько раз объяснял это своей матери и младшему брату. Они, вроде, поняли… Правда, его мать настаивала, чтобы Серёжка после девятого класса шёл в колледж, дескать, зарабатывать раньше начнёт, но мальчишка очень хотел в вуз. Договорились, что с поступлением мы ему помогаем и на первые два курса обучение Серёжке оплачиваем.

– А потом твой жених погиб, и ты решила его заменить? – уточнил Иван.

– Ну, да… Мать Серёгу тогда уже поедом ела, что он должен семье помогать, скорее идти работать. Ну, куда там работать, если он в школе? А она привыкла, что Витя деньги давал…

Марина невесело хмыкнула.

– Поначалу всё было отлично. Серёжка доучился в школе, поступил. На платный, конечно, но старался очень. Первое время старался, – поправилась она. – А потом…

– Потом выяснилось, что ему не хочется учиться, а хочется тусоваться?

– Как-то так, – кивнула Марина.

– И что теперь? Ты понимаешь, что с тебя не слезут? Они же к деньгам привыкли! А если у тётки такой актёрский талант и полное отсутствие совести, она быстренько позабудет, что тебе сказала и снова за финансами прибудет – в ране копаться!

– Ну, мало ли, к чему они привыкли! Думаю, что Витин должок я уже оплатила, вот и хватит с них! К тому же, доступ к уязвимым местам и ранам открыт только близким, а Галина в эту категорию уже не входит!

– И что ты этой бабе ответишь? – вдруг живо заинтересовался Иван. – Поругаешься? Это ж уму непостижимо, как она себя вела! – спрашивал он не просто так – совсем недавно, три дня назад мать вдребезги рассорилась со своей любимой подруженькой Альбиночкой, и Ивану реально казалось, что они своими темпераментами обрушат какое-нибудь из московских капитальных строений – столько было эмоций и экспрессии.

– С ней ругаться? Зачем? Много чести! – Марина с живым интересом заглянула в кофейный стаканчик и вздохнула, выяснив, что там больше ничего не осталось. Явно этот факт интересовал её больше несостоявшейся свекрови. – Я просто телефоны их внесу в чёрный список, и общаться больше не стану.

– Типа простишь?

– Типа мараться не буду, – Марина на глазах приходила в себя. – Да Бог с ней, глупая тётка сама себя наказала. Да я знала, на самом-то деле, что у неё характер мерзкий, так что это было ожидаемо, хоть и крайне неприятно!

Марина подозревала, что дело обернётся не так просто, но рассуждать об этом вслух и не собиралась. Ей сейчас надо было прийти в себя, а дальше-то она с Галиной разберётся! Ещё бы ей не разобраться! Она покосилась на Ивана, соображая, каким же образом получилось так, что он её отыскал. Сообразила быстро – стоило только чуточку передохнуть и поесть, как мозги заработали, как положено.

– Уля рыцаря прислала. Вот и спасибо, вот и хорошо! Славно всё-таки, когда есть кто-то, кто может подстраховать, когда совсем-совсем не можешь сама, – подумала она, а потом с чувством сказала:

– Вань, ты меня так выручил! Ты на Ульяну не сердись, что она тебя выдернула меня искать, мне действительно слегка нужна была помощь… Ну, ладно, сильно была нужна! Спасибо тебе! Ты настоящий друг!

Вести машину по ночной Москве одно удовольствие. Никто не выпрыгивает из себя в пробках, не обгоняет, не нервничает – езжай себе, куда хочешь. Иван вот хотел домой, правда, сначала пришлось отвезти домой Марину, проконтролировать, чтобы она добралась именно в свою квартиру, а не умчалась опять кого-то спасать, потом вызывать такси и судорожно вспоминать, где именно он оставил машину, и только воссоединившись со своим родным автомобилем, ехать к дому!

– Танюта, золотая ты моя собака! Знаешь, я понял, как хорошо дома! – возвестил он, наконец-то появившись в квартире.

Золотая собака, сидящая ровно напротив входной двери, изобразила картину: «Я не видела тебя аж сто лет и три года», сопровождаемую демонстративными обмороками, восторженным визгом и восторгами, а потом, внезапно подозрительно принюхавшись и отряхнув хозяйский прах со своих лап, гордо отправилась спать, оскорбившись тем, что запах пиццы на хозяине есть, а самой еды не наблюдается.

– Ну, вот… дружба врозь, тапки по почте? – рассмеялся Иван, глядя вслед своему сокровищу, гордо дрожащему ушами.

– Танюта, а Танюта, а если я сейчас нам с тобой пиццу закажу, ты меня простишь?Нет, я знаю, что собакам это вредно, но маааааленький кусочек радости мы с тобой точно заслужили! – отчего-то у него было расчудесное настроение. – Друг… Ну, да. Бывает и так. Редко, правда, но бывает. Подозреваю, что с этим самым другом – Мариной может быть всё что угодно, то есть вообще ВСЁ, кроме скуки! Скука рядом с ней попросту не выживет.

Глава 25

Потоки времени

София Игоревна приехала к отцу и в очередной раз возмутилась:

– Что за полное безобразие творится? Какое-то безумное лето. Хотя… хотя, весна была не лучше! Везде бардак! Почему цветы переставлены? Почему стёкла не вымыты?

Она заглянула к отцу, услышав раздражённое фырканье, потихоньку прикрыла дверь, а потом по-хозяйски прошлась по дому, сделала резкие замечания в адрес уборщицы, отправилась на кухню и покомандовала там, а потом поднялась на второй этаж, в свою комнату.

– Аааах, тишина… – она с наслаждением устроилась было в шезлонге, как эту самую вожделенную тишину разбил звонкий и такой неуместный в академическом поместье петушиный крик. – Это… это неописуемо! Это просто невероятно! Что она себе позволяет? – взвилась София и рванула к невестке выяснять отношения.

Промчавшись вихрем по саду мимо окон отцовского кабинета, она простучала каблучками по дорожке, свернула у альпийской горки, обогнула клумбу и, узрев Марину Леонидовну, решительно направилась к ней – ссориться.

– Марина! Что ты себе позволяешь? Почему такой шум? И как ты могла до сих пор не избавиться от этого птичника? Что за скотный двор? В доме – бардак! Еда готовится лишь бы как! А главное – отцу мешает шум!

– И тебе добрый день, Сонечка! – улыбнулась Марина.

– Не называй меня так!

– Как скажешь… – спокойно откликнулась Марина Леонидовна. – Да, так что ты там хотела тихо и вежливо уточнить? Что я себе позволяю? Живу на своей земле и в СВОЁМ СОБСТВЕННОМ ДОМЕ!

– Среди домашней скотины? – иронично изогнула безукоризненную бровь Софья.

– Птицы. Домашней птицы. Скотину я подумываю завести, но пока ещё не решила, хочу ли.

– Ты издеваешься? – прошипела София. – Ты хочешь сказать, что мы будем должны жить среди хлева?