Ольга Назарова – Убежище для своих (страница 2)
Что поделать, если чужие расспросы вызывают всё больше и больше откровений, «раздеваний» близких, а то и самых близких людей, выворачивания наизнанку их секретов и вытряхивания слабостей.
Если так хочется, чтобы тебя пожалели и поддержали, что уже не опускаешься до подробностей, которые могут менять всё. То, что твои дети тебя любят, что именно они весьма креативно и решительно встали на твою сторону и удержали отца от того, чтобы он ушёл из семьи, и что никакие они не хулиганы. А уж ради тебя вообще на многое готовы...
Что муж полностью содержит тебя и никогда не заставлял сидеть дома. Что работаешь ты только ради собственного удовольствия, и если бы хотела делать карьеру, то уж муж-то тебе точно не был бы помехой.
Просто… просто неудобно это. Усилия нужно прикладывать, общаться с разными людьми, в том числе некомфортными для общения, а ты нежная, слабая, податливая. Тебе так никогда не хотелось, и, как только что-то не нравилось на работе, ты запросто оттуда увольнялась, получая полную, да что там… полнейшую поддержку от того самого негодяя-мужа! Но так приятно было слушать о том, что ты лишена чего-то явно важного не из-за того, что сама что-то не делала, а потому что виноваты все – дети, муж, твои родители, его родители… короче, все, кроме тебя, что Света, пытавшаяся поначалу вставлять какие-то правдивые подробности, вскоре перестала это делать.
Да и зачем? Это же так… просто разговоры. Ну она так отдыхает…
Только вот ей самой всё чаще и чаще думалось о собственной семье именно словами Евы, она всё больше оценивала и мужа, и особенно Пашку с Полей теми категориями, которые и так охотно перенимались ею от подруги.
– Света, ты же психолог! Ты должна осознавать, что люди, которые тебя могут осуждать – это просто ограниченные, тупые и для тебя совершенно ненужные особи. Про них и думать не надо! Главное – это ты! Ты – центр твоей жизни! Понимаешь? Ты должна ориентироваться только на свои потребности и желания!
Слова, поначалу ничего не значащие, упали как зёрна, проросли, напитались силой, пустили корни так, что и не припомнить о том, что когда-то… да вот всего три года назад, ты думала по-другому. Да куда там! Ты ж была непросвещённой, заезженной мужем и детьми, а также всеми-всеми, кто тебя окружает.
Наверное, правду говорят, что человек – это то, что он ест. Только вот еда не определяет всё в жизни. Получается, что человек ещё и то, что он слушает, то, с кем он общается, а ещё – то, что он подпускает близко, слишком близко к себе.
Мягкие, широкие хлопья снега, вьющегося за окном, сменились мелкими острыми снежинками, словно осколками волшебного злого зеркала. Они царапали по стеклу, но не могли прорваться в комнату, да это было и не нужно – женщина, которая скрывалась от них за синими шторами, замораживала своё сердце гораздо надёжнее, выбрав себе в лучшие подруги человека, который любит только и исключительно себя.
– Ева, я пытаюсь отрепетировать разговор с мужем, убедить себя в том, что это правильно, но у меня не получается.
– Ну конечно же, он наверняка опять убедил тебя, что вы вернётесь в Москву и всё будет чудесно, да? Что его увлечения – это простой флирт, что у вас семья, дети…
– Да, всё так и есть.
– Так вот! Он хотел детей – это ЕГО дети! А ты – у тебя наконец-то появился шанс быть свободной! Оставь этих детей их отцу и живи своей жизнью. Делай карьеру, путешествуй.
Светлана слушала эти мотивирующие речи, кивала им в такт, любуясь на себя в зеркале, но… но всё упиралось в то, что делать карьеру без денег мужа, а точнее его семьи, было как-то трудно, неудобно и непривычно. А если уйти и оставить детей Виктору, то… с него станется из принципа затребовать с неё алименты. А на что она тогда будет жить? И где? И как?
– Что ты там молчишь? – Ева не любила, когда её слова оставались без восторженной реакции, поэтому требовательно призвала собеседницу к ответу.
– Ты же понимаешь, что пока не поздно, пока ты молода, привлекательна и можешь многого добиться, тебе надо разводиться и жить своей жизнью? Кому я всё это говорю? Ты что, снова хочешь стать клушей, обслуживающей всю семейку?
– Да ты не понимаешь! Если я с ним разведусь, то останусь безо всего!
– Погоди… а ваше имущество? Ты что, собираешься своему муженьку всё подарить? Всё нажитое в браке делится пополам! Сколько я тебе это уже говорила?
– Да и делить-то особенно нечего – всё подарено ему его отцом!
– А квартира?
– И квартира, и коттедж! Он только машины покупал, их две – моя и его. Так что, если я сделаю так, как ты мне советуешь, я останусь только с машиной и… и алиментами на близнецов.
– Так… это плохо! А куда ж ты смотрела? Неужели не понимала, что тебя попросту обирают? Почему позволила свёкрам так всё оформить?
– На самом деле, это имущество действительно покупал его отец. Виктор работает у него. Но… но всё, что зарабатывает, он тратит. Мы же отдыхать ездили два-три раза в год, машины меняли, ну, и так, по мелочам.
– Неразумно! Тогда надо подумать, как тебе выбраться из этой ситуации! – Ева, как женщина решительная, была уверена, что любую ситуацию можно повернуть себе на пользу, главное – знать, куда её разворачивать!
– Так сейчас-то мне что делать?
– А что?
– Ты же посоветовала мне решительно поговорить с мужем и возвращаться в Москву.
– Погоди… если ты вернёшься в Москву, то золовка, как там её… Нина, кажется, да? Тут же сбросит на тебя твоих хулиганских близнецов?
– Да, наверняка!
– Ну точно! Никто не будет без крайней нужды тянуть чужих детей. Я вообще удивилась, зачем она это делает. Наверное, к родителям подлизывается. Тогда… тогда я, пожалуй, знаю, что тебе делать!
Екатеринбург заметала метель, но даже она была теплее, чем этот разговор.
***
Непонятно, как столь обсуждаемым людям, как пресловутые ПП, удавалось не икать… Наверное, их харизма подавляла любые чужеродные обсуждения на подлёте.
– Паш, как ты думаешь? Родители на Новый год приедут? – Полина вышла из школьных дверей, с удовольствием вдохнула морозный воздух, красиво увернулась от летящего в неё снежка и философски отряхнула физиономию брата, в которую и прилетел снежный комок.
– Ты, Поль, когда уворачиваешься от поклонников, думай о ближних своих! – Пашка выплюнул снег, попавший в рот, погрозил кулаком спешно исчезающему за углом однокласснику и пожал плечами:
– Кто их знает. Папа чего-то этакое сказал, что, мол, у него дела, но они посмотрят.
– Ну-ну, и мы посмотрим, куда их «посмотрение» приведёт! – Поля бодренько покивала, решив, что надо самой набрать маме – очень уж давно она сама не звонила. – Что за жизнь? Родители такие безответственные, что за ними глаз да глаз нужен!
Глава 2. Разведка в кущах древ
Виктор Александрович Мошенов шёл по занесённому снегом Екатеринбургу в удивительно хорошем настроении.
Нет, даже не так! Настроение у него было расчудесное! А каким же ещё должно быть настроение, когда человек осознаёт, что избежал жуткой опасности?
– Это ж надо! Чуть так не вляпался… – время от времени бормотал Виктор Александрович, покрепче прижимая к себе объёмистый шуршащий свёрток. – А я ещё на отца злился, когда он мне начал опять втирать про семью и семейную жизнь!
Его отец и, по совместительству, работодатель, Александр Павлович Мошенов, который и отправил его из Москвы в Екатеринбург для руководства только открытым филиалом, недавно позвонил и устроил сыну дичайший разнос:
– Витька! Что происходит? В Москве ты работал спустя рукава, всё сетовал, что я тебя страхую и развернуться тебе негде, ладно, вот тебе фронт работы – вся Сибирь. Что? Опять негде разворачиваться? Почему показатели никакие? Что есть ты там, что нету… И вообще, почему ты не на работе?
Нет бы Витьке тогда немного спохватиться, сфокусироваться на разговоре с родителем, так нет… расслабился, утратил хватку, невольно проговорился, что он вовсе и не на работе. И вообще… у него, может, выходной… Что он, не человек, не мужчина?
– Ты что? ОПЯТЬ? Ты ж уезжал, клялся и божился, что едешь с женой, чтобы жизнь семейную налаживать! А ты снова какую-то красотку отыскал?
Нет, оно и понятно! Куда отцу его понять? Ему-то с Витькиной матерью повезло непомерно – от такой в сторону и гулять-то не хочется, а Света… Нет, Света и красивая, и хозяйка прекрасная, и так… хороша. Только очень уж управляемая – что Витька скажет, то она и делает. Прям как безукоризненная и исполнительная подчинённая! А ему, может, с огоньком хочется!
Нет, из семьи Виктор уходить не собирался – три года назад была у него попытка, спасибо, хватит! Это он так… жизни порадоваться, напомнить себе, что он – мужчина хоть куда! Ого-го ещё! А то… время-то проходит, и пугающе кажется, что чего-то он пропускает, не успевает за этим временем, что надо всё-всё успеть!
И вот только он нашёл себе новую цель – чудесную заводную рыженькую девчонку из цветочного магазинчика, как на́ тебе – так расслабился и так прокололся!
– Витька! Да как же ты не соображаешь? Это для тебя, дурака, игры, а для Светы всё всерьёз. И небось для девицы твоей новой – тоже!
– Да неее, пап, это так…
– Какой тебе так? Не можешь с женой жить – разводись! Только учти – она с детьми останется, а ты с чем? С новой женой и новыми детьми?
– Пап! Да что ты такими старомодными категориями мыслишь? – рассердился тогда Виктор. – Какая новая жена и новые дети? Я просто романчик планирую. Я не собираюсь от Светки уходить – она меня устраивает! Да и с ПП она не справится, и куда они тогда? Ко мне? Так мне сразу надо будет обет безбрачия брать – их-то точно никто выдержать не сможет.