Ольга Назарова – Самый лучший не рыцарь (страница 46)
– Ага, здоровенным, лохматущим, бескрылым, но очень действенным! Ты бы видел себя тогда… У тебя было такое озадаченно-хмурое выражение лица. Ты явно уточнял у себя, что ты делаешь ночью в промзоне и почему у тебя в багажнике телёнок собачьего рода-племени и полоумная девица?
– Не наговаривай на законного супруга! – важно провозгласил Иван, вручая Марине тарелку с её порцией «походной еды». – Я просто удивлялся… – он разумно не стал вдаваться в воспоминания, а вместо этого рассмеялся, – Ты пока в душе после прогулки отогревалась, позвонил Игорёк с новостями.
– С какими? – Марина очищала тоненькую шкурку с печёной картошки, дула на неё, даже немного сердилась из-за того, что картошка была слишком горячая.
– Во-первых, Гаврила подружился с Мурьяной – кошкой Макса. У них до этого был ярковыраженный делёж какого-то кактуса, а вот сейчас они успокоились, потому что Елизавета Петровна, устав от склок и перманентных какадушных воплей, купила второй такой же кактус и вручила его Гавриле. Птиц трудился всю ночь, обгрыз все колючки, осмотрел результат, проорал в ухо Игорьку, что всё карррык и угомонился. Видимо, ему просто очень хотелось посмотреть на бритый кактус. Теперь у брата на подоконнике стоит лысый представитель колючего семейства и звенит в ухе, в которое Гаврила пожаловался на жизнь, а ещё… брат сказал, что по нам соскучился, и ждёт нашего возвращения.
Хорошо, когда твоего возвращения ждут, хорошо, когда получилось развернуть обстоятельства и из неприязни и непонимания выстроить что-то путное, тёплое, пусть и не очень-то понятное для посторонних.
– А ещё к Миле и Максу приехала его сестра – Ирина. Она вообще-то в Новосибирске работает, но сейчас у неё отпуск, так что она заехала по пути в Питер, – продолжал Иван. Почему-то ему было приятно рассказывать жене даже про такие, казалось бы, неважные вещи. Просто нравилось с ней разговаривать:
– Как я понял, у Макса, Вадима и Ирины в семье тоже не очень-то просто всё было…
– Это ты прав, – согласилась Марина. – Братья справились, а вот Ирина – не знаю, сможет ли. Я её видела один раз, когда мы с Улей случайно с ней встретились. Симпатичная, но зашуганная какая-то. Впрочем, это немудрено – у них семейство высоконаучное, а Ирина не очень дотягивала до фамильного уровня.
– Фамильный уровень… – хмыкнул Иван. – Слушай, а давай, когда у нас дети будут, мы их будем просто любить, в меру баловать, и никакие уровни устанавливать не станем? А?
– Давай! – Марина вдруг поняла, что дети точно будут, как своими глазами увидела.
– И да… главное-то что? Ни за что не позволять моей матушке их портить!
– Да, и моим бабушке и деду. А то, вдруг, родятся дети светловолосыми и голубоглазыми, в «их породу».
– Не-не… порода в любом случае будет наша! Масть может быть любой, это неважно, а порода – это дело такое… Исключительно важное! Так вот, они точно будут из породы «Абсолютно неправильных людей»!
В камине потрескивали дрова, били в окна дождевые капли, гудел в трубе любопытный ветер, а в доме у камина свернулось клубком попутное счастье, которое нашлось и никуда уже не собиралось уходить от этих людей. Счастью-то не так уж и много нужно, чтобы задержаться с нами – чтобы его ждали и заметили, когда оно наконец-то появится, чтобы ценили и берегли… А так-то оно очень неприхотливое, наверное, тоже неправильное, под стать своим людям.
Конец книги.