Ольга Назарова – Самый лучший не рыцарь (страница 23)
А потом так и задержалась помогать бабушке на кухне, тут же пристроилась поесть. Нет, вовсе не потому что очень хотелось спешно лепить на всю компанию пельмени, просто неприятно было выходить в тот серпентарий. Впрочем, Иван, оценив ситуацию, тоже остался в кухне.
– Я лучше по-быстрому тут позавтракаю, с тобой за компанию, – усмехнулся он. – Не возражаешь?
Марина и не заметила, как он активно включился в лепку пельменей, быстро раскладывая результаты своих трудов на огромной доске.
– Надо же… и готовить горазд! – словно бы с досадой отметила бабушка. – Неужели действительно умеешь?
– Умею, даже люблю. Не всё, правда. Но вот пироги и пельмени – запросто. Тётя учила и мою двоюродную сестру, и меня.
Бабушка только хмыкнула, правда, вполне одобрительно. Досадно было одно – такой парень замечательный, а достался Маринке! Нет бы Асеньке… Правда, здравомыслия ей было не занимать, и то, что Иван этот самый на Асю и не посмотрел, зато с Марины глаз не сводит, она поняла быстро.
Вполне дружелюбная атмосфера в кухне была изведена под корень одним только явлением Элеоноры.
– Ну, так что? Мы ж вчера так и не договорили! Как свадьбу-то оплачивать будем?
– Пополам, Норочка, только пополам, – хмыкнула бабушка. – Ты ж понимаешь, что Никита мало того, что жить с нами будет, так его дед ещё к себе на работу возьмёт – за арендаторами присматривать. И подучится парень, и зарабатывать станет, глядишь, побольше. Но ты уж не взыщи, но брать голого-босого зятя, да ещё и за свадьбу полностью платить – перебор!
– Да чего это голого-босого? – возмутилась Элеонора.
– А что? Он у нас состоятельный? Так чего же поездку на море не оплатил? – бабушка вообще-то была кремень-женщина, зря Элеонора расслабилась. – И да, милая, на Асю мы сейчас ничего переписывать не будем – имущество всё наше, пока мы живы.
– А ипотечную квартирку? Ну, вы же Асе строите… Ты мне сама говорила, что скоро она будет готова.
– Говорила, и она тоже на мне будет. Построится, Асенька с семьёй там будет жить, ей и делается, а в собственность переводить пока незачем.
Шум, который устроила Элеонора бабушка пресекла моментально.
– А ты, милая, дочкам своим да сыну много ли имущества подарила? Нет? Вот и молчи. А если что-то не устраивает, так ворота-то открыты, не заперты.
Марина и Иван потихоньку переглянулись и выбрались из кухни, прихватили собак и отправились к озеру.
– Когда собираешься уезжать? – Ивану внезапно стало жаль, что эти выходные заканчиваются.
На берегу скакали две воодушевлённые собачьи мелочи, топали как стадо слоников, взлаивали и притворялись, что ведут суровую охоту за кузнечиками и парой залётных бабочек, пахла озёрная вода, с противоположного берега доносился радостный визг ребятни.
– Часа в четыре, наверное… Я папу до вокзала подвезу, потом с Ульяной договорилась встретиться, я ещё ненадолго в Питере останусь – соскучилась по городу, а в командировке как-то не до прогулок было.
– Ааа, ну, хорошо, тогда я выеду с тобой, – кивнул Иван. – А потом какие планы? Ты потом куда в отпуск собираешься?
– Просто на нашей даче побуду, – Марина поймала пролетающую мимо Карри и ловко поснимала с её хвоста половину местного чертополоха. – Надо же, как они подружились…
Уже на дальних подступах к даче, стало понятно, что обсуждение будущей жизни Аси и Никиты перешло в предгрозовую стадию – шум доносился изрядный.
Правда, даже в этом шуме, Марина и Иван невольно уловили приватный разговор Нины и Никиты. Разговаривали они в густых зарослях у забора, Марину и Ивана, подошедших к калитке не видели.
– Ты понимаешь, что это твой шанс вырваться из нашего болота? Мать тебя в покое не оставит, додавит до конца. Ты что, хочешь, как отец быть?
– Не хочу! Только как со свадьбой-то…
– Ты чего? Глупый? Нафига вам с Аськой эти «от нас будет тридцать-сорок человек»? Все эти троюродные дяди со стороны пятиюродной золовки… и знакомые мамы, которым надо продемонстрировать, как она крута… Бери Аську и расписывайся!
– Мать сожрёт…
– Подавится! Ты что, не врубаешься, что будешь жить в Питере? Нафига тебе возвращаться для сжирания? Тебе Аська нравится?
– Нравится! Спокойная, красивая и не такая, как…
– Как мы с Надькой? Правильно, не такая! Вот с ней ты и можешь быть нормальным, а не пыльным мешком прибитым! Ты не думай, я не просто так такая добрая – приеду в Питер, мне надо будет перекантоваться. С Аськой я сама договорюсь, а ты… ты хоть не упусти её, бестолочь.
– Чего я сразу бестолочь…
– Да с того, что замашки начал выдавать, как хозяин жизни! Смотри, разозлится и свалит от тебя! К кому тогда пойдёшь? Такая как Маринка тебя и близко не подпустит, а Аська ведомая, как раз тебя гнобить не станет, только не перестарайся, помогай ей хоть немного, тем более что она тебе нравится. Действуй давай, а то превратишься в нашего боевого ёжика – он только хрюкать может от досады, да ногами топать, что Марина на него не среагировала. Да было бы на что!
Марина переглянулась с Иваном. Они застыли у калитки, потом, не сговариваясь, быстро отошли назад, и вернулись, демонстративно громко переговариваясь о времени отъезда.
На веранде наткнулись на понурого «боевого ёжика», которого сходу атаковали их собаки.
– Ааааа, Карррри, это тот парррразит, которрррый на нас вчеррра сесть хотел и пах мерррзко! Заходи спрррррава, а я – слева. Да ты не так заходи, а с подскоком, с ррррыком! Прррально! О! Лапы задние задрал, ишь, боится! Пррррально боится! Бойся, нас, мы тебя счас кусяяяяять будем!
Злоключения несчастного Артёмчика, которому фатально и повсеместно не везло, продолжались, поэтому теперь он красовался с задранными как можно выше нижними конечностями. Снизу на них изо всех сил покушались Танюта и Карри, Артём верещал, и это так рассмешило Марину, что она уже практически привычно нырнула за спину Ивана и там тихонечко хихикала.
– Как тебе не стыдно! – Иван держался изо всех сил, но всё-таки смог не рассмеяться, а вместо этого подозвать к себе хищниц общим весом три килограмма семьсот пятьдесят грамм, поднять обеих, вручить Карри Марине и укоризненно покачать головой в адрес последней. – Разве же можно? Отпускать такую опасную собаку…
– Да, и натравливать на меня этих проклятых собачонок! – заходился в кресле оскорблённый Артём.
– Вот, и обижать мужчину… – подсказал невозмутимый Иван.
– И обижать меня! – послушно вёлся Пельмень.
Марина не выдержала, рассмеялась в голос и сбежала в дом вместе со свирепой Карри – чтобы она и дальше не обидела мужчину…
Когда Марина краем взгляда увидела, как Нина идёт к Асе и быстренько уволакивает расстроенную скандалом невесту подальше, она уже поняла, что это и есть обещанная Никите беседа.
О разговоре с Ниной Ася сама ей рассказала… Ей срочно нужно было с кем-то поделиться, бабушка, дед и отец держали оборону против Элеоноры, её матушки и Надежды, а состояние «как мне дальше быть» в одиночестве Ася не любила – надо было срочно узнать мнение хоть кого-то и потом от него отталкиваться.
Этим «хотькемто» и стала Марина.
– Марина, ты должна срочно посоветовать, что мне делать дальше! Мне сейчас Нина сказала, что нам надо не свадьбу большую справлять, а Никиту из рук матери его выдирать…
– Ээээ, погоди…
– Да что там погоди! Мне-то что делать?
– А сама-то ты что хочешь? Давай с этого начнём. Ты его любишь?
– Да!
Марина вздохнула:
– А если подумать? Не-не, не заводись с полпинка, я просто вспоминаю про все твои предыдущие влюблённости «на всю-всю-всю жизнь». Замуж-то выходить желательно не просто «я туда сходила, а потом тут же вышла обратно», а как-то наподольше.
Ася вспыхнула было от гнева, а потом как-то притихла:
– Не знаю… Он мне очень нравится, но как понять, что это не просто как всегда?
– Есть одно средство… – загадочно блеснула глазами Марина, – Давай подумаем. Ты можешь представить его рядом старым? Ну, совсем старым? Беззубым, седым, слабым, возможно, больным…
– Ну… ээээ… могу, наверное… – Ася аж зажмурилась, так старалась представить.
– Тебе противно?
– Нет, жалко! Мне его жалко! – удивилась Ася самой себе.
– Ну, тогда есть смысл говорить дальше, – кивнула Марина. – Понимаешь, возможно, что этот самый Никита пытается сказаться великим специалистом во всём, просто потому что его мать и остальные родичи затаптывают в прах. Вот он и надувается… Ну, хоть где-то пытается изобразить себя крутым. Только ты-то должна понимать, что слепо слушать все его высказывания и следовать им не стоит, вон как с тем же «натуральным видом».
– Ой, а мне и Нина то же самое сказала – что он пыжится, просто чтобы хоть как-то и где-то себя человеком чувствовать.
– Ну, вот и хорошо, что с этим разобрались.
– Так что мне делать-то? – призадумалась Ася.
– Ась, да не ищи ты того, кто тебе инструкцию даст – думай сама. Тебе же с ним жить, если что. В принципе, я думаю, разумно будет съездить в вашу поездку и посмотреть, как вы? Перегрызётесь или наоборот, вам будет хорошо и спокойно без советчиков и руководителей вашей жизнью. Только сама смотри… не на то, что бабушка или дед скажут, и даже не то, что скажет сам Никита, а что ты сама решишь! А то, скомандует он, мол, женимся, ты и потрусишь в ЗАГС, а то, что сама уже не особенно туда хотела, вспомнишь лет через пять…
В доме, сотрясаемом выяснениями Элеоноры, сколько будущие сваты дают на свадьбу, и почему так мало, только что стены не тряслись.