Ольга Назарова – Пёс из породы хранителей. Сказка на ночь для утреннего кофе (страница 36)
– Зачем? – Бэк никак не мог себе представить смысл такого странного действия. – Чай люди варят в толстой и большущей чашке с рылом и хвостиком. Я видел.
– Это когда людей несколько. А когда людь, то есть человек живет один, то ему так много не надо. Матильда жила одна. Наверное, это её.
– Да, пахнет ею… – согласился Бэк.
– Так, значит, тут забираем всё. Вот запасливая, какая Мышка! Ну-ка, подтолкни носом другой край, ага, открыли. А тут что?
– Ооооо, сколько налапников для дома… – удивления псов можно было понять. Недаром, перед днями рождения Алёны и Марины Сергеевны в доме озаботились, а куда делись все гостевые тапочки…
– Их искали, искали, а они тут были, – вздохнул Урс.
– Да, а ведь надо было нам сказать, что потеряли налапники, мы бы пошли и нашли, – недоумевал Бэк, глядя на семь разнокалиберных тапок.
– В них ещё и мышки живут. Вот зачем они нашей Мыши понадобились, – хмыкнул Урс, подхватывая тапок и вытряхивая из него четырёх игрушечных меховых мышек. – Это не просто налапники, это норы, оказывается!
Заливистый лай бдительной и ответственной Теньки застал псов врасплох. Они переглянулись, принюхались, но тут же успокоено друг другу кивнули. Шла Матильда, это не разъяренная обыском Мышь, можно не переживать.
– Ой, мамочки мои! Сколько всего!!! Это вы что, Мышкины запасы потрошите? Ах, вы мои умники. И перчатка Алёнушки, и моя заколка, и очешник Марины, и… – она подошла поближе и подняла странную штучку. – И заварничек тоже нашли, а я думала, что он потерялся.
Мышь была в ярости! В кошачьем гневе и шипении.
Правда, ручки и карандаши Лёха так и не нашел. Мышь мрачно усмехалась в усы и даже не смотрела в сторону террариума жабы, в котором была совершенно тайная и отлично замаскированная нычка. Жабе-то без разницы, а кошечке приятно!
Через несколько дней Матильда Романовна весьма сердито вышагивала по кухне. За ней внимательно следили шесть пар глаз, три из которых принадлежали собакам, две – кошкам, и одна – Марине Сергеевне.
– Нет, ты представляешь? Только я о нём вспомнила, нате вам, пожалуйста, он и нарисовался. Лучше бы Мышка этот заварник в канализацию спустила, может, тогда и приехал бы!
– Прости, пожалуйста, я связь совсем не улавливаю… – жалобно остановила подругу Марина.
– Ну, что сложного-то? Заварник этот мне муж подарил перед отъездом. Типа, мне теперь не надо чай в чайнике заваривать, и заварничка хватит. Ещё специально серебряный купил в Швейцарии! Озаботился, значит. Я увидела заварник, вспомнила про него, может, если бы не вспомнила, он бы и не появился. Хотя… Вряд ли. Если уж ему что в голову втемяшивается, всё, пиши пропало. Что ему, помню я или нет…
– Эээ, бывший муж?
– Да почему бывший-то? Настоящий, и актуальный. Первый и последний.
– Я-то думала, что ты разведена… – растерялась Марина.
– Все так думали, – легко согласилась Матильда. – Но, ему было удобнее быть в браке. Мы заключили брачный договор, как только это стало у нас в стране возможно. Мы никак не претендуем на имущество друг друга и не отвечаем по возможным обязательствам друг друга. У нас абсолютно раздельный бюджет.
– Но, прости, пожалуйста, тебе-то это зачем? – недоумевала Марина.
– Да потому что я была глупа, и всё надеялась, что он поймёт, что семья – это важно. Да и потом, мы же повенчаны. Замуж я всё равно ни за кого больше не собиралась, так что мне развод был и не нужен. К тому же, он был очень нужен Павлу. Когда-то нужен… А вот у Андрея, моего мужа, причина совсем другая. Он химик, ученый. Очень хороший учёный, профессор. Читает лекции в США, в Европе, у него репутация. Он ею, типа, дорожит. Хотя, я уверена в том, что это просто алиби от возможных претенденток.
– Много претенденток? – уточнила Марина.
– Было очень много. Сейчас явно поменьше, возраст всё-таки, хотя, он всегда был привлекателен, к тому же с деньгами.
– А как к такому раскладу отнёсся Павел? – осторожно спросила Марина Сергеевна.
– Ой, очень тяжело. Отца он любил очень. Он для Пашки был образцом для подражания, а потом, так походя заявил, что у него другая жизнь, и в ней места для нас просто нет. Ну, ладно я, но сына-то за что? А! – она безнадёжно махнула рукой. – Дело прошлое, и уже не важное. Только очень мне интересно, что ему сейчас надо? Позвонил, сказал, что будет рад нас увидеть… Жаль, что это не взаимно!
Павел мирно ужинал. Устал на работе, устал в пробках, устал даже пока в лифте ехал. Рухнул в кресло и полчаса просто валялся, как тюлень.
– Как хорошо, что Алёна это понимает. Не дёргает, ничего не требует, видит, что я сейчас полудохлый. Ничего-ничего, я соберусь и как встану, как пойду на кухню! – даже есть не хотелось, впрочем, когда он унюхал дивный запах жаркого, силы нашлись быстро.
Что нужно очень усталому человеку, когда он ужинает? Правильно, чтобы никто не мешал.
Матильда Романовна Павла знала как никто другой, и когда она вошла на кухню и оценила общий внешний вид и настрой собственного сына, то планы поменяла стремительно. Сыночек завис над тарелкой, словно у него кто-то еду собрался отобрать, и стремительно работал вилкой. – Алёнушка, не поможешь мне? Паша, ешь себе спокойно, никто тебя не трогает!
Заманив невестку подальше от кухни, она вкратце изложила новости.
– Я спрашивала у Павла про его отца, но он сказал, что вы давно вместе не живёте, он вас… Бросил, когда Паше было восемь лет, и что говорить про отца он не хочет. Всё, больше я ничего не знала, – растерялась Алёна.
– И вот это бесценное сокровище возвращается, как выброшенный в помойку бумеранг! – вздохнула Матильда. – Мне-то без разницы, но Павел, боюсь, может среагировать резковато. – Пусть поест, немного придёт в себя, а потом, когда оклемается, тащи его ко мне. Расстраивать сына буду. Самой не хочется, а кому сейчас легко?
– Ты что-нибудь понял? – Бэк встревожено покосился на приятеля.
– У людей так быть не должно, но часто бывает так же, как и у собак. Отец нашего Павла сбежал к другой суке, в смысле женщине, бросив свою семью. Павел был щенком, то есть ребенком, и расстроился. И теперь он отца своего встретит не очень радостно.
– Покусает или просто рычать будет? – заинтересовался Бэк.
– Увидим! – Урс не был уверен, что в таких случаях люди кусаются, но решил не спешить с выводами.
Глава 26. Исключительно позитивное мышление
Матильда Романовна тяжело вздохнула, готовясь к разговору. Пашку она любила безусловно, безоговорочно, и просто очень-очень! Настолько, что смогла устраниться от его первого брака, и сделать всё, чтобы он был счастлив. Сейчас, видя, что сыну наконец-то повезло, сама просто расцвела, благо, что никаких жертв от неё самой ради его счастья уже и не требовалось. Алёну она от души полюбила, и чувствовала себя рядом с Пашей и его женой на диво комфортно и спокойно. Мужа давным-давно простила за измены, за пренебрежение, но вот за то, как он ранил Пашу, никак простить не могла!
Реакцию Паши она себе представляла, но ошиблась.
– Кто? Сюда приехал? Мне хочет позвонить? Пусть катится… Ну, туда, где он был все эти годы! – Павел гневно стукнул кулаком по столу и тут зазвонил его смартфон. – Да?
Матильда внутренне сжалась. Алёна смотрела на разъяренного мужа и переживала, что помочь ему никак не может. Псы настороженно наблюдали за Павлом, строя предположения, помчится он кусать отца, или нет…
Павел отвечал весьма односложно, а закончив разговор, устало потёр лицо. – Лучше бы ты с ним развелась и послала бы… Ну, куда подальше. Он просит вас помирить. И… Хотел бы, чтобы ты его приняла назад. Представляешь?
Матильда на секунду замерла, а потом… Расхохоталась. Звонко и весело.
– Узнаю Андрея. Он всегда мыслил креативно!
– А ты… Ты хотела бы? – Павел осторожно покосился на мать.
– Сыночек, ты, последнее время нигде не падал? Головой не бился? – озаботилась Матильда. – Выслушать его я, конечно, могу, но принять? Хотя… – Матильда сверкнула глазами, тряхнула головой и мрачно усмехнулась. Павел был в растрёпанных чувствах, но увидев этот жест, успокоился сразу и моментально. Мама у него – мировая! Он это ещё в детстве понял. Когда отец свалил, от души наплевав ей в душу, она ни разу ничего плохого самому Павлу про него не сказала. И ему не позволяла! Говорила, что когда он вырастет, сможет или лучше понять отца, или не понять, но сейчас должен знать, что отец есть и точка! Сколько её не пытались притворно жалеть её знакомые, плачущим тоном вымучивая что-то вроде:
– Ах, дорогая, как же ты теперь будешь жить после того, как тебя бросил подлец и негодяй? Это же не жизнь, а выживание…
Мама отвечала неизменно:
– Да что ты, милая! Я, можно сказать, только жить начала, такие возможности, такие горизонты!
Она хорошо зарабатывала, до последнего общалась и дружила с родителями мужа, которые обожали внука и невестку и искренне не понимали, какая такая вожжа попала под хвост их сыну. Собственно, хоронила их тоже она. Муж оба раза не смог приехать, находясь где-то далеко, и будучи страшно занят!