Ольга Назарова – Пёс из породы хранителей. Сказка на ночь для утреннего кофе (страница 15)
– Ах, это так мило и по-английски… – уютно рассмеялась Лара, – До скорой встречи, Матильда Романовна! – она отключила смартфон, полюбовалась на себя в зеркало и сообщила ему: – Вернётся ко мне Пашка, пинком под зад выкину старую гадюку! А этого… пса его велю в приют сдать, или усыпить! И всё-таки, пора мне заказывать уколы красоты, или нет? – она включила освещение у зеркала поярче и всмотрелась в нежное, словно фарфоровое личико.
– Если мне не отказывает моё чутьё, – усмехнулась Матильда Романовна, – А оно меня обычно не подводит, милая Ларочка приложила бы все усилия, чтобы загнать меня куда-нибудь подальше, и желательно поглубже.
– А зачем ты её в субботу пригласила? – Марина покосилась на рулончик с миллиметровой бумагой.
– Как зачем? В пятницу вечером Паша с Алёной на дачу планируют поехать. Паша хочет Алёнушку на лыжах научить ходить. Так что нам никто не помешает…
Дамы обменялись настолько понимающе-хищными улыбками, что если бы их видела Лара, она бы поостереглась так самоуверенно напрашиваться в гости.
Алёна раскладывала в холодильнике продукты, привезенные на выходные, и радовалась поездке. Всё-таки здорово зимой затопить печку, поваляться в снегу. Походить на лыжах… Правда, последнее вызывало много вопросов. Лыжи Алёна не любила со школьных времён. Паша смеялся и обещал, что очень скоро она изменит своё мнение, но пока до этого было как-то далековато… Псы пока наперегонки носились по заснеженному участку, в восторге полной свободы, от того, что ничего затоптать не могут, и можно купаться в сугробах, сколько захочется! А потом Урс насторожился и тревожно залаял.
Белая кошка на белом фоне это так красиво и элегантно… Это так прекрасно и утончённо!
– Дорогой, давай мы купим белого котёночка с голубыми глазками. Да-да, непременно голубенькими! Это будет очень красиво смотреться. Породистая ангорская кошка нам как раз подойдет!
Она отлично помнила свой дом. До последнего закуточка, в мельчайших подробностях и даже до ворсинок на белоснежных коврах. Привычные, мирные и уютные запахи и звуки. Вот включается тихо гудящая штука, которая подмигивает ей смешными огоньками, от штуки легонько веет свежим воздухом, а хозяйка говорит, что они так удачно купили воздухомойку и Аби становится смешно. Как можно мыть воздух? Вот мягко постукивает стиральная машинка, а в ней крутятся светлые хозяйские вещи. Абигайль тоже любит всё светлое, полное простора и воздуха.
– Дорогой, я как-то устала от такой блеклой обстановки. Давай сменим на персик? Это сейчас так в моде!
Хозяин бурчит что-то о том, что ему тоже надоело, что шагнуть нельзя, такое всё пачкучее, и Абигайль радуется, что будет что-то новое! Вот как у хозяйки сразу улучшилось настроение!
– Только вот… – хмурый взгляд хозяйки в её сторону белоснежная голубоглазая кошка не уловила и не поняла. Где ей понять, что она-то как раз в это новое и радостное совсем не вписывается. – Белая шерсть на персиковой мебели и коврах… Нет, не пойдёт! Мы же может отправить её в деревню к твоей тётке? Да! Это отличная идея! Ей там, в деревне будет гораздо, гораздо лучше! Свежий воздух, травка, здоровое питание! Да-да, решено! Абигайль поедет в деревню, а себе мы возьмём персиковую кошечку. Это будет так замечательно и уютно!
Аби не очень поняла, почему они куда-то так долго едут, и хозяева отдают её переноску какой-то хмурой пожилой женщине.
– Да зачем она мне сдалась-то? У меня кошка есть, а это чего? Белая вся такая… Чего? Корм ей ещё? Да вот не хватало! Мышей пущай ловит! Кошки, они для того и есть, чтоб мышей ловить! Поназаводили всякого не пойми чего… Ты бы, племянничек, лучше бы помог чем, а не сбрасывал мне всякое ненужное! Прошлая-то не долго тут пошлялась!
– Да ладно тебе ворчать, подкину на дрова, и хватит тебе, – хмуро ответил её хозяин и почему-то ушёл. А как же она? Почему она осталась тут?
Аби немного подождала, и негромко, очень деликатно мяукнула. У дверцы тут же появилась пятнистая крупная кошка и гневно зашипела.
– Ты тут ещё кто?
– Не твоё дело! Я здесь хозяйка! А ты сейчас отсюда уберешься! – кошка показала клыки и Аби в ужасе забилась вглубь переноски. С ней ещё никто так не разговаривал.
– Тебя? Заберёт? Да не смешно! Он уехал уже. А тебя бросил.
– Дура, как всех бросают, так и тебя бросил! Ишь, цаца какая… Нужна она им…
Аби замяукала, зовя хозяина, но, вместо него вошла хмурая тётка, и пнула переноску ногой.
– Чего орёшь? Навязали тебя на мою голову! Делать мне нечего за их кошками следить! Корм ещё покупай… Пошла, вон, поищи себе! Чего найдёшь, всё твоё! – она открыла переноску и перевернула её, с силой тряхнув. Аби вывалилась оттуда вместе с мягким ковриком и в ужасе шмыгнула под низкий диван.
До вечера она просидела там, потому что её караулила эта страшная пятнистая кошка и била когтями за любую попытку выйти и поискать хозяина. Но, ночью пятнистая ушла, и Аби решилась. Она вылезла из-под дивана и начала обнюхивать комнату, стараясь понять, где же она оказалась и как ей найти своих людей и свой уютный и тёплый дом!
– На вот, жри. Генка оставил тебе полмешка какой-то ерунды, но больше такого не дождёшься! – тётка сыпанула в треснутое грязное блюдце горсточку корма и выставила его в холодный коридор, туда же вылетела и Аби. Она какое-то время искала хозяев, звала и плакала. Но, через некоторое время поняла, что сказанное пятнистой кошкой – правда. Она чем-то расстроила хозяев, и её отправили сюда. Но, может быть, её простят и вернутся за ней? Она будет всё делать идеально! Только бы её простили!
В коридоре всегда было холодно, и Аби забивалась в самый дальний угол под кучу старого тряпья, лотка она не нашла и пришлось выбираться на холод и торопливо копаться в осенних листьях, а потом и в снегу, пряча свои тайные дела. А потом долго отогревать иззябшие лапки. Пятнистая Мурка несколько раз нападала на Аби, но, в конце концов, попросту перестала её замечать. Сухой корм был ей не интересен, и белая глупая кошка никак не угрожала её жизни.
Так прошел месяц. За это время осень окончательно сменилась зимой. Аби прислушивалась к каждому звуку, кидаясь к двери, когда мимо проезжала машина, но это были чужие машины, а хозяева всё никак не ехали и не ехали. А потом закончился корм.
– Всё, больше тебе ничего нет, иди и добывай себе еду сама! Пшла отсюда! – хмурая тётка выгнала Аби во двор и закрыла дверь.
– Иди мышей ловить. Только не тут. Это моя территория! – заявила ей пятнистая кошка. – Ну, убирайся отсюда! Быстро!
Аби никогда и ни с кем не дралась, ей и в голову не приходило ответить агрессорше тем же, она кинулась бежать и вскоре совсем заплутала в высоких сугробах.
Аби брела по расчищенной дороге в глубокой снежной колее, свернуть сил не было, остановиться на дороге она боялась, поэтому, когда колея повела её направо, она послушно побрела туда же. Прощемиться в узкую щёль неплотно прикрытых ворот для исхудавшей Аби было совсем не сложно. А там…
Белый снег на белой кошке, это так красиво и элегантно…
– Урс, ты чего? Ты куда меня тянешь? Да что стряслось-то? Паш, ты ворота закрыл? – Алёна никак не могла понять, что происходит, и куда тащит её пёс, примчавшийся со двора.
– Да! Слушай! А ведь не закрыл! Сейчас схожу.
– Не надо, я сама выйду, как раз ещё не переоделась, – Алёна открыла дверь, и псы рванули к машине.
Она заперла ворота на засов, и уже повернулась, чтобы идти в дом, как вдруг снова громко и гулко залаял Урс, явно указывая на капот машины.
– Надо же, как быстро намело. Прямо сугроб на капоте. Погодите-ка… Такого просто не может быть. Ой, мамочки!
Сугроб чуть пошевелился и на Алёну уставились сверкнувшие в темноте глаза. Кошка, испугавшись псов, попыталась было убежать, но не смогла и пошевелиться.
– Паша, скорее! – Алёна вихрем влетела в дом. – У нас к капоту кошка примёрзла. Встать не может, и слабенькая совсем.
Павел потихоньку подливал тёплую воду, аккуратно растапливая ледяную корку, прихватившую длинную белую шёрстку, а Алёна стояла наготове с полотенцем. Как только кошку можно было снять с капота, она тут же подхватила её, закутала и убежала с ней в дом.
Выкупанная в тёплой воде с мягким шампунем, высушенная и согретая Аби, не отрываясь смотрела на Алёну. Словно боялась, что отведёт глаза, моргнёт, и всё это чудесное, невероятное, тёплое и ласковое исчезнет, растворится. И опять она окажется на холоде, который забирал все силы, вымораживал изнутри и уже почти добрался до сердца.