Ольга Назарова – Пёс из породы хранителей. Сказка на ночь для утреннего кофе. Книга вторая (страница 5)
– Даже когда погаснет свет? – cовсем тихо проговорил Бэк. Он смотрел на луну и звёзды так, словно первый раз их увидел. – Так бывает?
– Да. Так когда-то будет. И они будут! – Урс кивнул в сторону людей. – И мы. Если нас любят, это не может исчезнуть никогда. Это единственное, что неизменно в жизни любого пса.
Бэк сидел притихший, словно оглушенный тем, что услышал. – А я? А меня любят? – вдруг подумалось ему.
– Конечно! – Урс подтолкнул друга носом в плечо, безошибочно угадав его мысли. – Даже я нашел ту, которой нужен по-настоящему. Это счастье, знаешь ли. Сколько собак уходят в пустоту, просто потому, что никому не нужны и их никто не согрел! Ладно, давай-ка пойдём к нашим людям, а то Мышь, наверное, уже всех замучила. – Урс встал, вильнул хвостом, подбадривая встревоженного разговором Бэка и прислушался. – А кстати, что-то тихо… Если бы она была у стола, было бы слышно! Где Мышь?
Оба пса переглянулись, и рванули на поиски.
– Чего это у нас конница по комнатам скачет? – Алёна недоуменно оглянулась на псов, промчавшихся мимо плечом к плечу. – И обратно…
– Тааааак, моё чувство самосохранения уже просто вопит на ухо, что надо бы уточнить, а где это наша кошечка? – Павел быстро встал и только шагнул за псами, как грохот в дальней комнате заставил квартиру содрогнуться, а бокалы на столе звякнуть мелодичным и тревожным звоном. – Дааа, чувство самосохранения у меня есть, но оно такое медлительное, оказывается… За обычной кошкой не успевает!
– Да разве ж это обычная кошка… – прошептала Матильда Романовна, оглядывая обрушенную верхнюю часть шкафа, разбитый ею в щепки стул, и невозмутимую Мышку восседающую на обломках. – Это тайфун какой-то! Ураган с наводнением и цунами! – причем, в её голосе звучало невольное восхищение такой изумительной концентрацией разрушительного воздействия, каким-то чудом впихнутой в столь миниатюрное и элегантное существо.
– Мышенька, как же можно было свалить секцию от шкафа? – ахнула Марина Сергеевна.
– Да запросто! Сборщики её не закрепили, вон, винты внутрь вложены. Бракоделы! А ты ещё ничего туда не раскладывала, не заглядывала, наверное… – Алёна вдруг представила, что было бы, если бы бабушка начала укладывать вещи, и верхний шкафчик бы упал на неё. – Ой, Мышка, солнышко моё! Какое счастье, что ты её обвалила! – она обнимала бабушку, а тут ещё и кошечку подхватила на руки и нежно погладила взъерошенную шерстку. – Умница ты моя! От какой беды спасла!
– Всё, мы пропали! – обреченно вздохнул Урс. – Ааааааууууу!!! – тихо, но выразительно проскулил он.
– Вуууууу!!! – присоединился к нему Бэк, сообразивший, что теперь Мышь будет застревать за всеми имеющимися в наличии шкафами, шкафчиками и тумбочками в поисках своего важного и полезного дела.
Глава 4. Визит, полезный во всех отношениях
Осень пришла в парк осторожно. Незаметно вплела в березовые листья ленту-другую золота, тронула клёны, бросила на землю каштановые колючие плоды, падающие с глухим стуком и открывающие белоснежную оболочку ядрышка, блестящего драгоценным расписным переливом.
Лёха и Андрей развлекались, собирая каштаны и швыряя их в пруд, кто дальше, а потом брели домой, волоча тяжеленные рюкзаки с учебниками и тетрадями. Нет, разумнее было бы отнести рюкзаки, оставить их дома, а потом погулять, но, если Лёху без проблем отпускали, то на родителей Андрея слово «погулять» наводило какие-то странные ассоциации.
– Догуляешься… Нечего шататься по улицам, делом займись!
Как будто никогда сами не собирали каштаны, не пинали золотые листья, не болтали с приятелями просто так… Словно со взрослением наступила полная амнезия и они напрочь забыли, как эти простые и немудрящие вещи важны и нужны человеку в тринадцать лет.
– Тебе везёт! Твои нормальные! – вздыхал Андрей, – А меня мама водит к какому-то этому… Психологу или психоаналитику.
– Зачем? – удивился Лёха. Ему казалось, что это для людей, у которых есть в этом какая-то надобность.
– Как зачем? – Андрюха закатил глаза и с выражением процитировал: «Базовый конфликт подросткового возраста – конфликт между потребностью в инстинктивной свободе и потребностью в социальной адаптации. Внешние проявления конфликта – подростковая лабильность аффекта»!
– Чё? – Леха с опаской посмотрел на приятеля. – Чё это было такое сейчас?
– Не понял? – Андрей с надеждой покосился на приятеля.
– Почти ни слова! – честно признался Лёха.
– Я тоже. Думаю, что этот… Как его… К которому меня мать таскает, тоже ни бельмеса не понимает в том, что бормочет. Да не смотри так, я просто запоминаю легко, а эту галиматью слышал уже не знаю сколько раз! Суть в том, что подросток, который ведёт себя нормально – больной подросток. Если ты сейчас пытаешься чего-то исключительно возмутительное сделать, то с тобой всё в порядке, а если ничего такого не творишь, то кирдык, это всё копится, копится и потом кааак взорвётся!
– Так натвори чего-нибудь, если им так легче будет! Я-то уж думаю, что тебя пора в озеро макнуть, чтобы оклемался, а тут всего-то… – облегченно вздохнул Лёха.
– Ты не дослушал. Суть у этого спеца сводится к тому, что если творишь, что-то этакое, то надо пропить таблеточек! Я могу, конечно, изобразить чё-нибудь, но этот псих, который психоанализом мается, радостно мне какой-нибудь дряни понавыпишет! Он аж в самой АмериГЕ учился, понабрался там… – Андрей скорчил рожу. – А уж когда он у меня уточнил, насколько я комфортно чувствую себя ээээ, ну как бы это… В своем теле… Я думал попросту сбегу!
– А в каком теле ты ещё можешь быть? – ошалело уточнил Лёха.
– Блин, ну ты чё? У них же там, – взмах головы с рыжими вихрами чётко указал на запад, – Мода новая. Если что не так, это из-за пола! Срочно надо менять! Этот болезный, – новый взмах указал направление, где болезный психолог обретался, – Понаучился там всякому бреду и вернулся нам впаривать! А моя мама прям в рот ему смотрит! У неё все подруги к этому балбесу детей таскают, ну и меня ясен перец туда же! Короче говоря, он намекал, что может, мне пол надо сменить… А то я как-то очень уж тихо себя веду.
Некоторое время у Лёхи никаких приличных слов не было, а междометия, которые вырывались из глубины сознания, не полностью отражали его отношение к фактам.
– Эээээть! Слушай, а у меня идея! Давай я тебя с бабкой своей познакомлю! Она шикарный адвокат и просто клёвая! Я так думаю, она сообразит, как тебя от этой фигни избавить! – наконец сообразил умный Лёха. Андрей подумал и согласился.
– Хуже-то всё равно не будет! – рассудил он.
Матильда Романовна с Мариной мирно пили чай на лоджии, когда Лёха приволок соседского рыжего, абсолютно нормального на вид мальчишку, и тот густо покраснев, изложил суть вопроса. Когда паренёк замолчал, у Матильды Романовны вырвалось несколько фраз не сильно подходящих для нежного сознания подростков, но воспринятых ими с восторгом!
– Таааак! Как фамилия этого замечательного специалиста? – Матильда старательно записала данные психоаналитика, а потом решительно открыла ноутбук. – Мариночка, ты пока не накормишь наших юношей? Мне тут надо бы немного попотрошить данные и кое с кем связаться… Ишь ты… сморчок фрейдовский безграмотный!
Андрей только глазами хлопал, глядя, как на экране ноута перед почтенной дамой из тех, которые и к компу подходить боятся, а вдруг укусит шайтан-машинка, стремительно мелькают какие-то базы, таблицы, списки данных…
– Нифига себе! – он с невольным уважением глянул на Лёху. – Ну и бабуля у тебя!
– А то! Знай наших! – Лёха был в Матильде абсолютно уверен! А она подхватила трубку домашнего телефона, по памяти набрала номер и затараторила:
– Ванечка, радость моя, здравствуй! Да, я конечно… Ты не фатально занят? Да? Тогда, пожалуйста, проверь одного интересненького мальчика. Психологией занимается. Приехал мальчик из Штатов модный такой, что аж сверкает и светится, и практикует тут у нас дремучих почём зря. Рекомендует подросткам некие препараты… Бормочет о трансгендерном переходе. Причём, в нашем случае, по отношению к пареньку абсолютно и несомненно мужеского пола! Что-то мошенничеством попахивает. Да, милый, да, уже воняет просто. Ага! Он самый. Рекламы полно, клиентов воз и три тележки. Именно. Я в тебя верю, Ванечка!
– Вот ведь какая забавная штука, ребятки мои дорогие! Для того, чтобы открыть кабинет и вести приём, психоаналитику или психологу у нас никаких лицензий и сертификатов не нужно! Надо лишь профильное образование. Нет, можно конечно и сертификаты получить, но необязательно ни разу. Посему нанесло кучу. Нет, реально кучу всякого такого… как бы повежливее-то… Короче говоря, практически любой бездарь и олух-недоучка может получить диплом психолога и начать приём. А этот хитросделанный специалист пошел на гениальный макретинговый ход – поехал в Штаты и там курс-другой лекций послушал. Получил бумажку, и заделался крутым спецом! Вернулся и начал стричь купоны! Судя по тому, что на его сайте накарябано – он полуграмотный. Все отзывы исключительно восторженные, и писаны в одном стиле, вплоть до последней запятой. Зато сайтик красивенький, дипломчик американский в рамочке, паренёк ушлый с улыбочкой, всё как полагается! Ну, болтать-то у нас не запрещено, а вот препараты серьёзные рекомендовать, да ещё подросткам, это уже интересно! Да и гендерный переход в моде в Штатах, это он не учёл, что у нас народ на порядок более здравомыслящий! – Матильда хищно усмехнулась. – Ишь ты… Нашел поле чудес… Продавец медицинских услуг! Эх, мальчики, настоящий, грамотный психолог – это редкость на вес золота. И такой после разговора с тобой, честно объяснил бы твоей маме, что никакой нужды в его услугах у тебя нет. У такого и без тебя хватало бы клиентов, которым реально нужна помощь, и деньги просто так тянуть настоящий профи не будет – репутация ему дороже!