Ольга Назарова – Пёс из породы хранителей и праздник противоядия будням (страница 9)

Дом накрывало снегопадом, который приглушал звуки фейерверков, запускаемых радостными соседями. Тут жила тихая и спокойная радость, она как золотой тёплый свет согревала и освещала всех, кто собрался за столом, тех, кто дремал в комнатах и рассуждал о том, что некоторые псы не так уж и плохи, а местами очень даже хороши. Эта радость дотягивалась через телефонные звонки к близким и друзьям, и её не становилось меньше.

– Какая удивительная, непостижимая и странная штука – любовь! – думала Матильда. – Приходит в лютый холод и становится тепло. Возникает, кажется, ниоткуда и заполняет собой всё, всё, без остатка. Она прямо противоположна деньгам. Их, если из кошелька достал и отдал там становится меньше. А любовь отдай – вернётся сторицей. Невозможно её получить, купить, выгадать, она даётся даром, а стоит дороже всего. Слава Богу, что так. Как я рада! Спасибо!

Она подкладывала лакомства в тарелки сидящих за столом людей, радовалась тому, что дарила и тому, что дарили ей, и надеялась, что в Новом году в её семье будут и новые встречи, и радости, и это самое нужно и важное на земле чувство – любовь.

Глава 7. Сторожевой козёл Кеша и оболтусы

Новый год на некоторых людей действует странно. Ждёшь его, ждёшь, а он фрррр… взял и закончился! И вот уже, пожалте, нате вам, третье число. А душа-то жаждет праздника, размаха, продолжения банкета! А дальше, как назло, четвёртое, пятое и шестое января, и уже как-то даже обидно за праздник! Как же ж так?

– Нет, тем, кто ждёт Рождество по любому жить легче! – Матильда Романовна энергично раскатывала тесто. – Ждёшь себе праздника, никого не трогаешь, а то, там вон, прямо какой-то последний день Помпеи происходит!

Присутствующие на кухне невольно покосились в сторону улицы. Вопли перепраздновавших личностей, обиженных на реальность и решивших вернуть себе ощущение новогоднего торжества, отдавались эхом даже в дальнем лесу.

– Может, пойти объяснить, что нехорошо так? – Иван пьяных навидался на своём веку, на несколько жизней хватило бы! Нет, оно понятно, ну, выпил человек в честь праздника, ну, песню спел… Одну-другую-третью. Ну, фейёрверк запустил, и даже не себе в лоб. Ура, как говорится, товарищи! Уррряяя! И хватит уже. И повеселился и окружающих позабавил, и баиньки пора. А потом проспался и вперёд! Вот тебе стол ломится, вот телевизор натужно радуется, вот гости на подступах, или на улице – и погулять, и с детьми повозиться, и на лыжах пройтись, благо снега полно. Не хочешь лыжи? Понятное дело, у некоторых они и вовсе в разные стороны едут, или даже назад, против всех законов и правил. Ну, так найди себе дело или бездельничай на здоровье. Иногда так нужно просто поработать тюлюленем, чтоб ни-за-шо-ни-ку-да. Просто лежать и отдыхать! Или просто притвориться мишкой в берлоге. Вместо лапы – бутерброд или пирог, и спать-спать под мурлыканье традиционных новогодних фильмов и шлягеров, которые мы с младенчества наизусть знаем всей страной.

Так нет, некоторым непременно нужно приключения найти. И ведь находят! И себе на ту точку, из которой у нормальных животных хвост растёт и окружающих не обделяют. Хорошо, если получается только себе охвостье порадовать, и никакой беды другим не натворить. А ведь так далеко не всегда выходит.

– Ванечка, не связывайтесь. Почему-то мне кажется, что это само собой утихнет… Ну, может быть и не само собой… И сначала повоет погромче… – Матильда загадочно сверкнула глазами и Павел хмыкнул.

– Мам, я тебя в такие моменты побаиваюсь, ты как скажешь…

– Да уж, в Средние века решили бы, что того… Ну, этого… – Лёха просунул голову между балясинами лестницы и закатил глаза, показывая, что именно подумали бы в то время.

– Леш, ты застрянешь! – не поворачиваясь к нему, хмыкнула Матильда. – Впрочем, поздно, милый упираться, придётся уши намыливать.

– Бааааа! Блиин! Айй! – Лёха и, правда, с трудом достал голову. – Ну, как ты поняла, где у меня голова? Ты же не смотрела!

– Никакой дедукции у подрастающего поколения… – вздохнула Матильда. – Мариночка, объясни ты нашему отроку…

– Она тебя в чайнике видит, – хмыкнула Марина Сергеевна. – А что голова застрянет – было очевидно.

Леха нелогично оскорбился и, потирая подраспухшие уши, ушел к себе. Тем более, что уже хотелось поиграть – даром ему, что ли, смартфон новый подарили! А Иван так и сидел, блаженно улыбаясь и начёсывая Рыжика, дремлющего у него на коленях. Рыжик решил, что Ваня требует его пригляда, и старательно присматривал за забавным человеком.

Алёна, уложив Стёпку, прокралась на улицу, побегать с собаками, к ней присоединились муж и сестра. Они прекрасно провели время, перекидывая друг другу собачьи игрушки, и валяясь в снегу.

– У тебя Кася – норно-сугробная собака! – хохотала Алёна, видя, как Кася, прокапывает снежную целину на манер бура, который используют для рытья тоннелей.

– Она мышей ищет! – с сомнением ответила Света, – Я специально у Рыжика спросила. Кася тут, оказывается, в прошлом году нашла четыре мыши. В кустах каких-то. Как потом выяснилось, мыши были Мышкины, ну а моя терьерская барышня их всосала за милую души! И ведь я-то с ней целуюсь и обнимаюсь! Правда, Мышь за меня отомстила. Она так вопила, что я даже без перевода Рыжика поняла, в чём там дело. Так что Кася теперь пытается поймать себе десерт сама.

Волнообразное подснежное движение показывало, где именно Кася пробирается в поисках лакомства. За этой снежной волной внимательно наблюдали Бэк, Урс и Блэк. Тенька сидела за пазухой у Алёны и повизгивала, оказывая подруге моральную поддержку.

Павел вовремя остановил азартного Блэка, решившего помочь Касе и свалиться к ней на голову.

– А чего Иван не вышел?

– Отдыхает. Он на кухне релаксирует с нашими дамами, – Света боялась, что мужу будет скучно, а он просто усаживался в уголок и прикрывал глаза.

– Милая, мне так хорошо! – говорил Ваня с таким блаженным выражением лица, что становилось понятно – он не врёт.

– Ему, похоже, так этого не хватало… Ну, что бы кто-то по голове погладил, так, как маленького, пирог горячий вручил, говорил рядом о каких-то мелочах, но не о том, что он должен купить, и оплатить, и заработать… Я так поняла, что мать его и в детстве не сильно баловала, – хмыкнула Светлана, не подозревая, что вышеназванная дама в этот момент тарабанит кулаками в двери их квартиры. А, потом, нарвавшись на грозных соседей, утомленных шумом и воплями, пытается от тотального раздражения устроить грандиозный скандал. Впрочем, скандал успеха не имел, завершился позорной конфузией, и изгнанием склочницы из подъезда. Юлечка, в виде поддержки матери, подпевавшая на бэках, трусливо покинула поле боя в авангарде.

Павел, успевший с Иваном крепко подружиться, сочувственно покивал, – Да, уж, хорошо, что он хоть передохнуть может. Это ж с копыт навернуться можно, так работать, да ещё, ни секунды покоя не иметь.

– Ну, он недавно и так, едва в Кащенко не отправился… Рыжик его, конечно, от души поразил. Зато теперь как банный лист прилип. То мурлыкает, то детские песенки поёт, то спрашивает, что они означают, – рассмеялась Света, соображая, стоит ли выкапывать свою любимую собаку, или она сама справится.

– А! Так это поэтому они на два голоса пели про облака – белогривые лошадки? – хихикнула Алёна, прислушиваясь к воплям и взрывам петард подгулявших, и местами даже, перегулявших соседей.

– Ну, да… Я поначалу перепугалась, что Ваня всё-таки не справился со стрессом… А это он Рыжику объяснял, почему мимо белого яблока Луны и мимо красного яблока заката скачут облака. Правда, Рыжик сказал, что Луна похожа на миску молока, в которую кот потыкал лапой и там молочные круги. А закат больше всего похож на длинный кусок вкусного мяса, и ничего-ничего от «лябляка» там нет! Потом Рыжик стал рассказывать Ване, на что похожи облака, и тут я смылась, потому что от смеха уже едва дышала.

– Исключительно позитивный котик! – Павел чистил Бэка, вдоволь навалявшегося в снегу, и ставшего почти белым ротвейлером. – Я вот думаю, что обучение Стёпки словам пройдёт в ускоренном темпе, главное, чтобы он не рассказывал окружающим про закат-кусок мяса. Нас не поймут!

– Да уж… Сдаётся мне, что впереди у нас много-много интересного и весёлого! – подытожила Света, обнаружив свою снегонорную собаку прямо около собственных сапог. Мышь она не поймала, зато нашла абсолютно тайную нычку Блэка, и теперь довольно жевала подмороженный хрящ.

– Пойду я к детенышу, – Алёна погладила Урса. – А ты побудь здесь, я сейчас Айку сменю и выставлю из дома погулять и побегать. А то она так стережет Стёпку, что даже в снегу ни разу не повалялась!

Павел ушел с женой, зато из дома выскочила Айка, в сопровождении Ивана, который кутал в куртке Рыжика.

– Не замёрзла?

– Нет, что ты, глянь, как они носятся! На собак посмотришь, аж жарко становится! – Света указала на воспрявшего от присутствия Аечки Урса, который покорял воображение дамы сердца неимоверно красивыми прыжками над снегом.

– А чего он так прыгаит? – любопытная Рыжиковская мордашка вынырнула у Ивана около воротника.

– Радуется. Снег, побегать можно. Спустить тебя?

– Нееее, я уже вчера побегал, а потом меня Матюююша выкапивала, выкапивала, – вздохнул Рыжик. – У меня почему-то так не выприииигивается, а только провааааливаиться. Мышка говорит, что я толстун. А Аля говорит, что не толстун. Так я он или обратно нет?