Ольга Назарова – Пёс из породы хранителей и мамонт в цветочках (страница 21)
– Именно! – Виктор Иванович обрадовался таким понимающим собеседницам. – Пуаро всегда был кумиром его детства!
– Не сотвори себе кумира! Остался бы сервизик цел… – пробормотала Матильда.
– Что? – Виктор Иванович близоруко улыбался, и Матильда не решилась высказать это погромче. Судя по всему с чувством юмора у мужчин этого семейства было плоховато… Наследственность что ли такая…
Марина как раз всё расслышала отлично, и чтобы не расхохотаться в голос, быстренько перевела тему на безобидные рельсы – на собак.
– Я так переживал, когда умерла наша Альфа… Очень! И Максим тоже, – Виктор Иванович охотно заговорил о животных.
– Простите, возможно, вопрос некорректный, но почему же вы тогда не заведёте себе собаку? – Матильда мило улыбнулась собеседнику.
– Мы уже думали об этом, просто это будет очень трудно. У нас была совершенно идеальная собака! Альфа так прекрасно понимала распорядок нашего дома. Никогда не нарушила ни одного правила! – Виктор Иванович взахлёб рассказывал, как она ходила по стеночке, только бы не сбить ковёр, как сама протягивала лапы для мытья, как приносила поводок с ошейником к специальному крючочку для поводка и ошейника и даже на лежанке устраивалась так, чтобы её не сдвинуть с положенного места.
Глаза Матильды Романовны от удивления раскрывались всё шире и шире. Марина поняла, что сейчас просто не выдержит, и, поймав умоляющий взгляд подруги, швырнула палочку, которую держала в руке. Псы, которых они выгуливали, устремились за игрушкой, дамы поспешили за ними, и под прикрытием шума, выдохнули и смогли привести себя в должное настроение.
– Мне одной показалось, что Альфа была роботом или манекеном? – тихо спросила Матильда.
– Нет, не одной. Правда, по моей более кровожадной версии это было чучело! – Марина погладила радостную псинку, урвавшую в вольной борьбе палочку и совавшую добычу ей в руки. – Умница ты моя! Вот ты настоящая, нормальная собака!
– У вас всё в порядке? – им издалека улыбался Виктор Иванович, оценивший прелесть наличия собеседников, но опасающийся испачкать безукоризненно чистую обувь в окружающих лужах.
– Да, всё отлично! А будет ещё лучше! – громко ответили дамы, и, переглянувшись, прошептали практически одновременно: – Без вашего сына на горизонте!
Оставшееся время пребывания в приюте они молча слушали об аккуратности Альфы и её безукоризненной выучке, а также о Максиме и его безупречном порядке. Домой они приехали невесёлые.
– И как теперь Свету отвести от этого паразита? Если она всерьёз влюбится, не просто от восторга, что её «странности» с собакой кто-то разделяет и понимает, а по-настоящему, это будет… – вздыхала Марина.
– Кошмар это будет! Прибьёт она Макса и будет права, кстати. Это ненормально! Вот насколько я не люблю это слово, потому что степень нормальности у каждого своя, но вот такое, это точно не правильно! – Матильда покивала головой.
– Да уж. Таким мужчинам, и правда, лучше жить по принципу Эркюля Пуаро. То есть быть старым холостяком. Потому что иначе, он очень быстро станет или разведенным или убиенным, – Марина прикинула, что с темпераментом Светы и её аналитическим умом, у Максима масса шансов быть именно что прибитым и бесследно исчезнувшим в пространстве. Нет трупа и проблемы тоже нет, как говорится…
Сидели в полумраке кухни, наблюдали, как закипает вода в чайнике с разноцветной подсветкой, машинально наглаживая подсовывающиеся собачьи морды и кошачьи тушки.
– Дамы! А что у нас страшного случилось? – Алёна заглянула на кухню и даже немного испугалась. – Вид как у ээээ… колдуний в Макбете, которые вокруг костра сидели.
– Их было три. Присоединяйся, – мрачно пригласила её бабуля.
– Кого варим? – любознательно уточнила Алёна.
– Отворотное зелье для Светланы! – вздохнула Матильда. – Иначе она выйдет замуж, убьёт Максима, похоронит его, а я буду её защищать в суде!
– Что-то вы как-то сильно торопитесь? Не? Или я что-то пропустила? – Алёна выставила на стол чашки, открыла коробку с печеньем, и, раздав собакам по кусочку, чтоб необидно было, присоединилась к сумеречному заседанию.
Лёха встретился с дядькой перед подъездом, возвращаясь с тренировки. Павел как раз припарковал машину и шел домой, бережно неся прозрачную коробку с большим тортом.
– О! Как раз десерт! – Лёха после фехтования всегда был голодный как волк!
Они поднялись на восьмой этаж, Павел открыл дверь своей квартиры и удивился. Тихо, полутемно, никто не встречает и даже животных не видно!
– Чего это у нас стряслось? – почему-то шепотом спросил он у племянника. Тот недоуменно покачал головой.
– Не знаю, уходил, всё было в порядке! – он пристроил узкий чехол со шпагой и рюкзак с одеждой, фехтовальной перчаткой и шлемом на вешалку, скинув ботинки, прокрался вглубь квартиры. Вернулся уже в сопровождении собак весьма озадаченный.
– Чего-то они такое говорят… Про убийство…
– Кого? – Павел быстро припомнил, что он такое мог сделать, что его матушка про крайние меры заговорила. В том, что зачинщица подобных разговоров именно она, Павел ничуть не сомневался.
– Какого-то Макса… И почему-то про Пуаро говорят. Дядь, этот… Ну, Пуаро, он же уже умер давно?
– Наверное, да, но живее всех живых, – машинально ответил Павел и тоже отправился в разведку.
– Во как! Зомби что ли? – удивился Лёха, решив потом уточнить у Алёны. – Круто! А я и не знал!
Павел, в носках, в куртке, с тортом в руках и всеми собаками в арьергарде, подкрался к полутёмной кухне Марины Сергеевны и облегченно выдохнул. Речь шла о каком-то Максе. Незнакомые мужики его не сильно беспокоили, поэтому он постучал по дверному косяку и объявил звучным голосом дворецкого Бэрримора из фильма «Собака Баскервилей»:
– Овсянка, сэр! То есть… торт, леди!
– Фу, напугал-то как… – охнула Матильда.
– Вы нас с Лёхой больше озадачили. Я уж решил завещание писать… Думал, чего это я такое натворил, раз вы об убийстве заговорили… – рассмеялся Павел. – Аж в жар бросило!
– Ты бы ещё сверху шубу одел и валенки с ушанкой! – проворчала Матильда. – Иди, переодевайся, а то мне за тебя перед Алёной стыдно! Столько лет сынульке, а он не знает, что когда с улицы приходят, верхнюю одежду снимать принято!
Почему-то все так и устроились в кухне Марины, и свет тоже не включали, Павел, правда, пожаловался, что ему неудобно за ужином с вилкой по тарелке в темноте гоняться, но его пристыдили!
– Вон, чайничек светит, перебьешься! И вообще, по запаху ешь! И молчи! – Матильда была в ударе.
– Я по себе знаю, если уж чего в голову втемяшется, особенно по молодости, уже всё! И поленом не выбить! – рассуждала она вслух, не обращая внимания на энергичные кивки сына, подтверждающего каждое её слово. Скорее всего, просто не заметила в темноте, а то бы дёшево он не отделался.
– Света такая и есть. Упёртая до ужаса! – синхронно вздохнули Алёна и Марина. Урс сочувственно положил хозяйке морду на колено, а Мышка, пользуясь темнотой, потихоньку уволокла лапой с тарелки заслушавшегося Лёхи кусок мяса и лопала в стороне от тесного кружка заговорщиков.
– Вооот! То есть, если она примет решение выйти за него замуж, он обречен! Тем более, если уже учится ради него готовить… Можно сказать, тут уж будет даже без вариантов. Такие жертвы она ему не простит, и дальнейшее развитие событий видится мне очень мрачным для Суханова.
– Ну, почему же… Может, это он её… Того… За крайнюю неаккуратность, – возразил Павел.
– Да ты ж не в курсе! Матильда Романовна нашла способ, и Света теперь убирается отлично. То есть для нормального человека отлично! Но, не для такого…пуаристого.... – вздохнула Алёна, подкладывая мужу и Лёхе жаркое, и потихоньку погрозив пальцем вконец обнаглевшей Мыши, опять тянущей загребущую лапу к тарелке.
– Мам, а я и не в курсе всех твоих талантов! – фыркнул Павел.
– Где уж тебе. Никогда меня не ценили в собственном доме, пока Алёнушка и Марина не появились! – ворчливо отозвалась очень польщенная Матильда. – Комплименты комплиментами, а вот делать-то что? Надо было, конечно, сначала уточнить, что это за Максим такой. Но, кто же мог себе такое представить?
– А сладкое на десерт не простимулирует наш мыслительный процесс? – уточнил Павел, и решительно сдвинул тарелку от Мышки, заползающей с другой стороны стола.
– Не наглей! И не шуми! Интересно так говорят! – Бэк прихватил Мышь за шкирку и отволок в коридор. Правда, когда вернулся обратно, застал её сидящей на коленях Марины и тяжело вздохнул. – И как она это делает?
– Так кошка же, – флегматично ответил Урс, внимательно вслушиваясь в разговор о спасении ситуации.
– Надо, чтобы она сама увидела, что с таким педантом жить невозможно! До принятия решения… – проговорила Алёна. – Только вот как бы это устроить… Что бы они встретились на нейтральной территории, но в бытовой ситуации?
Коллектив и за столом и под столом глубоко задумался.
Глава 17. Из пункта А в пункт Б
Светлана безнадёжно обходила машину уже пятый раз. – Можно хоть сто пятый обойти, не заводится, хоть тресни! – расстраивалась она. Позвонила в сервис, обещали прислать эвакуатор, пока дождалась, пока отправила свою лошадку в ремонт, время было уже довольно позднее.