Ольга Назарова – По эту сторону. Гости в доме с секретом (страница 7)

– Если краска вызывает такую реакцию, её надо убрать. Правда, растворители тоже не очень-то полезная штука, прямо скажем. Но можно взять плёнку для ремонта, обернуть вокруг рогов и смывать краску.

– Неее. С этим можно так не возиться. Это пусть Генчик на досуге возится. Как раз до весны успеет! – рассмеялся Иван Иванович. – Я тебе специально три ведра растворителя куплю, слышишь, страдалец?

Страдалец явно слышал и даже жалобно что-то бормотал.

– Эх, ты… Короче, старая краска у меня в сторожке есть, мне будешь должен за покраску стада! – Иван весело потёр руки. Видимо, планировал запросить ого-го какую стоимость!

Таня ничего не понимала…

– Погодите, но рога нужно очистить от краски. Им же хуже будет.

– Да вы не волнуйтесь, они сейчас просто их скинут, отрастят новые, а вот с ними мне придётся повозится, то ещё удовольствие на морозе с краской бултыхаться.

Таня прекрасно помнила, что находится в окружении не совсем обычных существ, но вот поверила в то, о чём говорил Иван, который на самом деле звался Тявином, только после того как пара оленей отделилась от стада, разошлась в разные стороны и рванула друг навстречу другу. Сухого треска, который ожидала Таня, не было – раздался звон, и рога оленей, обломившись, упали на землю, посвёркивая золотыми искорками там, где краска оказалась содрана, и у основания.

Таня не обратила на это внимания, но за ней очень пристально наблюдали – и Иван, и смутный силуэт у окна, а за ними, в свою очередь, – Соколовский и Крылана.

Сама она поспешила к животным, которые оказались без рогов.

– Да, прямо у основания аж язвочки образовались! – запереживала она, обратив внимание, что у важенок этого необычного вида рогов нет. – Только… только у самочек и оленят, у них же такого сильного раздражения не было, верно? Разве что их самцы рогами касались.

– Кто их знает? Олени ревнивые, к важенкам и малышам прямо не подойди! – пояснил Иван, оттягивая рога к дому – от греха подальше. – Они сами жаловались, сказали, что у всех.

Ещё одна пара отделилась от стада и поспешила избавиться от рогов.

Правда, Таня на это уже не обращала внимания – она занималась теми оленями-самцами, кто нуждался в помощи, очищала глаза, ноздри – обычная работа, а потом отправилась в машину, чтобы в тепле набрать антигистаминные препараты в шприцы.

Когда она с этим справилась и вышла к стаду, то ахнула – на первой паре оленей уже красовались изумительной красоты золотые рожки.

Иван напрягся, покосился на дом, где в окнах мельтешил напортачивший Геннадий, но Таня быстро отвлеклась от необычной и, безусловно, прекрасной картины и занялась уколами.

Глава 4. Олений вечер

Стемнело стремительно и неотвратимо, Таня было встревожилась, но Иван включил мощные прожектора, и двор осветился ярким светом.

– Так, я буду им колоть антигистаминные, есть побочка – они будут сонные. Их хорошо бы тут подержать, пока не проснутся – иначе они запросто могут стать чьей-то добычей.

Таня всегда весьма ответственно относилась к препаратам и реакции пациентов на них, подробно объясняя владельцам животных, кто и как может среагировать на лечение.

Иван кивнул:

– Да, без проблем. Тем более что с такими рогами их в тайгу и не выпустить, – он снова с интересом покосился на ветеринара. – Красиво, да?

– Красиво… – протянула Таня, глядя на сияющие рога, украшавшие уже большинство оленей. – Интересно, а у важенок они в принципе не растут?

Громкий смех был ей ответом.

– Простите? Я что-то не то спросила? – удивилась Таня.

– Нет-нет, это я так… Понимаете, мы долго сомневались, как быть, – сами видите, они очень уж специфические, – Иван указал на оленей. – Обычному человеку покажи, свихнуться может, будет думать только о том, как бы хоть обломок раздобыть. А вы – то про аллергию, то про важенок.

Он покосился на Соколовского и пожал плечами:

– Сдаюсь, ты был прав! Она и правда подходит целиком и полностью!

– И ты ещё сомневался? – рассердился Соколовский. – Мы же договорились.

– Договорились, но тут золото… От этого, бывает, крышу сносит только так.

Он повернулся к Тане и, припомнив, что не ответил на её вопрос, объяснил:

– Эти олени не сбрасывают рога регулярно, как все остальные. Они могут с одной короной долго бегать, а когда надо, сбросить и быстро вырастить новую. Самцы этих оленей сами выбирают, когда и зачем, а главное, где сбрасывают. И что потом с рогами происходит – есть у них такое умение. У обычных важенок рожки отваливаются сами по себе, а вы представляете, что было бы, если б в тайге постоянно находили золото в виде таких рожек?

– Ой… да. Это обязательно привлекло бы старателей и много ещё кого… – осознала Таня, массируя холку первому пациенту. Заодно, чисто машинально, и погладила его.

Олень покосился на её руку, фыркнул. К Тане подошли, окружили плотным кольцом, оттеснив Ивана и Соколовского.

– Чего это они? – встревожился Филипп.

– Погоди… сам не понял. Они с людьми-то особо не общаются, – тихо ответит Тявин-Иван.

Таня словно не заметила, что оказалась в кольце крупных и очень сильных – ещё бы, поноси такую неподъёмную ношу на голове, – оленей.

К ней потянулось сразу несколько мягких носов, обнюхали выбившуюся из-под шапки прядь волос, кто-то ткнулся в плечо, кто-то дохнул в лицо.

– Так… – напрягся Соколовский, отчётливо помнящий, что олени-то весьма интересные с точки зрения рациона.

– Неее, это они знакомятся. Они, походу, поняли, что она к рогам безразлична, нет в ней жажды этой, понимаешь, вот и тянутся. Они ж тоже нуждаются… хоть немного…

Похоже, Соколовский и без дополнительных объяснений сообразил, что именно нужно оленям, поэтому успокоился. Да и так уже стало понятно, что действия стада не угрожающие – к Тане пропустили малышей.

– Ой, бедные вы мои, и вам досталось! Погоди, не пляши, я глаза посмотрю, да ты солнышко какое, да ты меня лижешь? Хороший ты мой!

Крылана облегчённо выдохнула и чуть отошла в сторону – ей стало совершенно очевидно, что подруге грозит только быть зализанной восторженными оленятами.

– Ну надо же, как она им понравилась… – хмыкал Тявин. – Даже против уколов не возражают!

А потом повысил голос:

– Так, уважаемые, те, кто уже уколот, в смысле уколен… в смысле… ну, вы поняли! Короче, те, кого уже полечили, отходим от врача, не мешаемся, под руки не лезем!

А потом обратился к Тане:

– Вы же не сразу уедете, да?

– Ээээ, вообще-то хорошо бы завтра их ещё раз осмотреть, но как это сделать?

– Да без проблем! – Соколовский пожал плечами. – В ста пятидесяти километрах отсюда по трассе есть посёлок, а там небольшая гостиничка. Да, не особо крутая, разумеется, но вполне терпимая. Переночевать и перекусить, душ принять и вернуться обратно мы запросто сможем.

– Прекрасно! – обрадовалась Таня. – Тогда я спокойна, а то тут понаблюдать за реакцией надо бы.

– Уважаемые! Вы всё слышали? Врач к вам ещё завтра приедет! – повысил голос Тявин, и олени, переглянувшись и что-то пофыркав на своём языке, стали неохотно отходить от Тани.

А у него зазвонил смартфон.

– Чего тебе? – Тявин, как видно, со змеем особо не церемонился. – О чём я кричал? О том, что завтра ветеринар ещё приедет. Нет, переночуют в гостинице. Слушай, не начинай, а? Мы же договорились!

Таня не вслушивалась в их разговоры – была занята работой. К тому же после уколов надо было ещё обработать глаза, уши и нос у важенок и оленят.

Детёныши вообще обладают повышенным обаянием, а эти пыжики ещё и демонстрировали его Тане изо всех сил. Так что с ними пришлось повозиться дольше всего. Расшалившаяся малышня не слушала укоряющего пофыркивания важенок и чуть успокоилась, только когда пришёл взрослый, сияющий золотом рогов олень и строго пристукнул копытом.

Таня очень устала – помочь ей никто не мог, оленей было немало, а работать на таком морозе она не привыкла.

 «Ничего-ничего, надо доделать! А кому сейчас легко? Вон в сельской местности коллеги чего только не делают, и тоже частенько "в полях". Так что, уважаемая, вперёд и с песней!»

До песен дело не дошло, но когда она закончила с последним пыжиком, то поняла, что наклониться-то она наклонилась, чтобы подобрать упавший шприц, а вот взять его, убрать в сумку-холодильник, где она прятала шприцы от мороза, и разогнуться – это уже как-то затруднительно.

Перед глазами тут же зарябили какие-то яркие вспышки, да так, что Таня изумлённо заморгала – прямо из-под снега возникали небольшие, но весьма весомые самородки… золота.

Занимаясь оленями, Таня зашла за угол дома, так что появление прямо перед её носом сверкающей золотой дорожки увидела только она.

«Озолотить может», – отчётливо вспомнилось Тане. Она подняла голову и увидела, что дорожка ведёт прямиком к небольшому боковому крылечку. А на самом крыльце лежит горсть вполне себе крупных самородков.

Таня с трудом разогнулась и едва удержалась, чтобы не потереть руками уставшие глаза, – тонкие перчатки, в которых она работала, от дыхания оленей покрылись инеем, как и всё вокруг. Каждая веточка была одета в ледяную шкурку. Красиво, аж засмотреться можно! Да, с перчаток Таня иней стряхивала, но помогало не очень, а тереть этим лицо было и вовсе опрометчиво.

 «Вот же… зануда!» – подумала Татьяна, довольно раздражённо пожала плечами и шагнула обратно – к уже засыпающему стаду, Соколовскому и Тявину. Крылана ушла в машину, чтобы погреться.