Ольга Назарова – По эту сторону. Дом с секретом и дверь в мечту. Часть вторая (страница 8)

– То что?

– Будем лечить наглость электроразрядами! И гусям тренировка, и надо же понять – это такое свойство у гусиных молний или лично у Кирина?

– Будет сделано! – Шушане и самой было интересно, так что два лазутчика без дальнейших проволочек влетели в чердачное окошко, а потом – в беспечно приоткрытую дверь.

Соколовский лёг на диван и третий раз, уже подсознательно ожидая новой побудки, и…

И, разумеется, не ошибся!

– Филипп Иванович, они даже не по наглости, а по крайнему хамству! – оскорблённая Шушана возникла на спинке дивана: – Представьте себе, они начали стену коридора долбить! Приняли людскую форму, достали из одежды какие-то острые штуковины и давай шарахать ими по стене! По стене норушного дома!

– А чего хотят, непонятно? – Филипп сделал себе заметочку в памяти – в случае ремонта со стенами и прочими капитальными элементами этого дома надо обращаться исключительно бережно, иначе отсюда можно долго не выйти… а может, и вовсе не выйти, по крайней мере, прежним!

– Понятно что – Карину хотят. Их послали какие-то… неразумные, с заданием выкрасть вороничку и доставить им. Про вас они знают, опасаются, но всё равно стену ЛОМАЮТ!

– Ну пусти к ним гусей, пусть им будет не до стен, не до пола и не до потолка! – велел Соколовский. – Опять же и испытания, и опыты – сплошная польза, право же!

В третий раз укладываться он не стал – понятно же, что это сейчас лишнее! Что он, лягух Генчик, что ли, чтобы упорно прыгать туда, куда не надо!

Так что, когда Вран приехал со своим научным руководителем на встречу с Соколовским, тот был весьма бодр – ещё бы, столько наблюдать за вороно-гусиными гонками, делая выводы – это вам не кот начхал.

Кстати, кот как раз восседал на том самом диване, где Соколовскому так и не удалось отдохнуть, и активно комментировал происходящее в бесконечном коридоре:

– Ну что мы можем сказать?

– Мы ничего – ты меня постоянно перебиваешь! – успевал вставить Сокол, но Терентий этого словно и не замечал:

– Мы говорим, что, во-первых, анестезия от молнии у Кирина временная – я его укусил, и вот прямо сразу всё прошло, во-вторых, и не смотри на меня так, он не в претензии – его утешает Карина, так что, возможно, он меня ещё просить будет его ещё покусать, а в-третьих, это была его личная реакция – вон этих молнией как треснет, искры как полетят, они как завопят!

– Не показатель – Кирин тоже орал.

– Он орал от неожиданности, я уточнял, а эти… какая уж тут неожиданность, когда их уже раз восьмой током шандарахнуло! Даже самый глупый голубь уже выводы бы сделал!

Впрочем, дальнейшие выводы пришлось делать уже беззвучно – в гостинице появилась редкая птица, как выразился Терентий:

– Вид птички – гомо сапиенс обыкновенный непуганый. Сокол, а Сокол, скажи мне на милость, и почему это ты не против, что я тут?

– Потому что мне интересно…

– То есть мне можно… пошалить? – у кота аж улыбка на морде появилась, делая его невозможно похожим на предка, разве что в рыжем цвете.

– Посмотрим, – Сокол усмехнулся. – По его поведению. Если я попрошу Врана принести чай, то после того, как гость его выпьет, можешь приступать! Не перепутай – ПОСЛЕ того, как гость чай выпьет, а то ещё поперхнётся, спасай его потом… И вы, Шушаночка, тоже можете поучаствовать. Ну вы лучше меня всё знаете о традициях!

– Интересно, а он потом на своих ногах-то отсюда выйдет? – живенько уточнил Терений.

– А почему нет? Думаешь, что ты такой ужасный и непереносимый? Вон, Таня же вполне-вполне тебя терпит, – усмехнулся Соколовский.

– Терпит? Да она меня любит, обожает и восхищается! – возмутился кот.

– Так, всё… они уже по лестнице идут, пока заканчивай выступать. И запомни – вылезешь не вовремя – пошлю к гусям – надо же понять, как на болтливых котов действует их новая способность! – пригрозил Сокол.

– Молчу-молчу, – почти беззвучно мурлыкнул Терентий, уютно сворачиваясь на диване и прикрывая морду пушистым хвостом – так удобнее наблюдать за гомо сапиенсами – это всем котам прекрасно известно!

***

Иван ничего особенного от этой встречи не ждал – он уже давно перестал надеяться на то, что найдётся какой-то спонсор и вложит деньги в его идею.

– Ничего-ничего… что ж теперь-то? – уговаривал он сам себя. – И так потихоньку дело делается, игра работается, глядишь, лет через… несколько всё и закончим.

Его здравый смысл, который намекал на то, что тогда его игра уже безнадёжно устареет, и ею никто не заинтересуется, был искусно задвинут на задворки сознания, ибо никаких сил думать об этом у Ивана не было!

– Cоколовский… актёр! И зачем ему моя игра? – размышлял Иван, – Хотя… вон особняк какой. Может, ему охота просто куда-то деньги вложить? Умные-то так и делают – вкладываются куда-то, чтобы потом, когда приглашать на роли перестанут, можно было бы нормально жить.

Белокаменная лестница на второй этаж его впечатлила, коридор, устланный красной ковровой дорожкой, встретил освежающим запахом озона.

– На здоровье, небось, повёрнутый – озонирует всё, что только можно, – машинально подумал Иван, входя вслед за Ромкой Чернокрыловым в богато обставленный кабинет, где их и поджидал Соколовский с неожиданной компанией – упитанным рыжим котом, уютно спящим на диване.

– Добрый день! – хорошо поставленным голосом поздоровался с ним актёр, звездища и потенциальный спонсор.

– Добрый, – согласился Иван, даже не подозревая, НАСКОЛЬКО он прав…

Глава 44. Иван Васильевич в гостях

Не то что б Иван очень увлекался просмотром фильмов с Соколовским, но не видеть его вовсе было практически невозможно – афиши фильмов с ним были везде, а кроме того, он и так постоянно мелькал в рекламных роликах…

– Правда, почему-то это не раздражает, – мимолётно подумал Иван. – Даже красиво… особенно ролики, где он с такой… очень симпатичной светленькой актрисой, как там её… Светлана Патрушева, кажется.

Если бы у Ивана было время задуматься, он бы понял, что не коробят его эти ролики, потому что сделаны профессионалами, и актёры в них похожи на нормальных мужчин и женщин, то есть не кривляются и не бубнят одну фразу, пока она не просверлит зрителям мозг и при следующем просмотре не будет сбиваться сознанием на подлёте.

Собственно, в другой рекламе Соколовский принципиально не снимался, зная, что неудачно выбранный рекламный образ может запомниться лучше даже самой удачной роли – сколько раз зритель просмотрит фильм? А сколько раз волей-неволей увидит рекламу? Вот то-то и оно!

Вживую звездища впечатлял…

– Грима-то сейчас на нём нет, а выглядит так же, как на экране, – удивлялся про себя Иван. – И руку пожал нормально – не вяло, словно ему это неприятно, но и не так, будто хочет продемонстрировать свою крутость.

Короче говоря, Филипп его приятно удивил. Впрочем, это было ненадолго…

– Мне Роман рассказывал о вашей игре. Я хотел бы обсудить возможность финансирования её разработки, а для начала посмотреть то, что уже сделано.

Иван невольно оценил лояльность Ромки Чернокрылова – надо же, сам без разрешения не показывал, молодец!

Он достал из сумки и открыл ноутбук с разработками и включил уже готовый кусок…

Иван смотрел на экран и только время от времени на возможного спонсора, зато Роман не мог оторвать взгляд от лица Соколовского – тот впился глазами в экран, на котором из оврага неспешно, неотвратимо и зловеще выплывало облако густого мерзко-грязно-зеленоватого тумана. Казалось, что Филипу Ивановичу потребовалось сделать усилие, чтобы не отпрянуть от экрана.

– Да… он же рассказывал про этот туман, – Вран прекрасно помнил их разговор, но тогда Чернокрылов не смог в полной мере осознать, насколько всё это было тяжко Соколовскому.

– Он же… бесстрашный. Я вообще не знаю, он в этих землях чего-то боится? А сейчас просто смотрит на картинку и так реагирует… Никогда я его таким не видел! – думал Чернокрылов.

Соколовский просмотрел всё, беззвучно хмыкнул при виде монстров, чуть поморщился, глядя на героев, которые с ними сражались, покосился на Ивана, прищурился, явно что-то прикидывая, а когда показ был завершён, неспеша заметил:

– А знаете, Иван, кстати, как вас по батюшке-то?

– Иван Васильевич.

– Ага… так вот Иван Васильевич, это интересно!

Иван чуть было не расслабился, решив, что актёр – классный мужик и ему наконец-то повезло, как тут же в эту бочку мёда смачно шлёпнулась ложка густого чёрного и вонючего дёгтя:

– Только вот, если мы с вами будем сотрудничать, историю надо будет менять!

Иван стиснул зубы и прищурился… чего-то такого он и ожидал, ну, что же… значит, не ошибся он в своих ожиданиях, и ничего путного этот актёришка не скажет! Конечно, куда ему понять, что это была детская мечта Ивана, это путеводная звезда – найти то, о чём ему рассказывал прадед.

А этот… этот павлин надутый сходу – меняй ему чего-то там!

– Нет, я как раз не надутый павлин, – усмехнулся Соколовский, и Иван изумлённо вскинул на него глаза.

– Что? – у Ивана на миг возникло странное ощущение, что актёр прочёл его мысли.

– Нет, я не умею их читать, – Соколовский смотрел на растерянного Ивана, – Просто вы, как говорит один мой хороший приятель, слишком громко думаете.

У Ивана даже не хватило запала возразить, сказать, что вовсе ничего такого он не думает. Так и сидел дурак-дураком, уставившись на собеседника.