Ольга Назарова – Лукоморские царства (страница 43)

— А в прошлый раз кто смог? — Баюн хитро ухмыльнулся. — Ладно, не злитесь, надо девочку найти, а уж потом… — он выпустил когти, встряхнулся, став размером с тигра, только очень упитанного и пушистого. Ещё раз выпустил и осмотрел когти и покивал сам себе круглой головой. — Вполне, вполне.

— Так, если пещера, значит горы? — Волк горы не любил, по своей воле туда не ходил, и разбирался в них не очень.

— Не обязательно, возможно подземелье. — Баюн раздумывал над картой. — А ну-ка… — он ещё раз посмотрел в зеркало. — Золото вот, смотри. — он ткнул когтем в зеркало, показывающее камень, рядом с которым спала Катя, и золотую жилу на этом камне.

— И что? — золото Волка интересовало меньше всего.

— Скорее действительно горы. Там оно есть. И не очень-то далеко. Раз Жаруся их не увидела, скорее всего, это вот тут! — Кот расправил карту и его коготь очертил горный массив на северо-западе Лукоморья.

— Чего ждем? — Жаруся уже успела привести Сивку, который топал копытами, мечтая добраться до Горыныча.

— Да уже ничего не ждем. Вперед!

Степан сидел на Сивке и качал головой. — Что же за беспокойная девчонка! Хотя, она здесь дороже, чем золото, алмазы и чего там ещё есть такое ценное. Понятно, что всем охота зацапать. — думал он.

— Это не горы, это какой-то лабиринт! — Кот с Волком пытались найти хоть какие-то следы Горыныча, но безуспешно. Наступившая ночь прервала поиски. Катерина всё спала, они видели в зеркальце. Змея поблизости с ней не наблюдалось. Если бы они расположились на другой стороне горы, то увидели бы Горыныча, с трудом несущего часть своих сокровищ из ставшей не очень надежной норы.

Катерину разбудил грохот упавших узлов, принесенных Змеем. Слышно было даже за камнем, которым он заложил проход.

— Как же хорошо выспаться! — Катерина сладко потянулась. И погасила перышко, в темноте убрала перину, одело и скатерть в сумку, и саму сумку спрятала. На всякий случай. — Лапки-то когтистые и загребущие, а глазки, ясное дело, завидущие!

— Эй, сказочница Катерина! — Горыныч легко открыл проход. И ахнул, к нему выплыла сказочная красавица в широком расшитом золотом красном опашне, и высоком венце, украшенном сияющими алыми камнями.

— Ты вернулся? Это, конечно, прекрасно! Но, разве так встречают гостей? — Катерина сама себе удивлялась. Голос прозвучал строго, и Горыныч тут же струхнул. И засуетился. Извлек из одного узла самобранку величиной с простыню, встряхнул, и она оказалась уставлена яствами.

— Так уже лучше! Но, не на пол же мне садиться? — Катерина вопросительно подняла брови. Так могла бы разговаривать английская королева с нерадивым подданным.

Змей метнулся к узлам, добыл несколько сундуков, отряхнул от пыли, Катерина, приподняв край опашня, удобно устроилась на одном из них с куриной ножкой в руке и кубком воды в другой. Снисходительно оглядела суетящегося Змея, благосклонно кивнула.

— Ошалеть! — Степан уткнулся носом в зеркало, и повизгивал от восторга, пока его силой не сдвинул Волк. — Во Катька дает! Актриса!

— Ты смотри, смотри, опять полез в узлы! — Кот в восторге постучал лапой о бок! — Ковры- то он где упер? И светильники? Вот же хищник!

— Ай, я горжусь нашей девочкой! — Жаруся золотым колокольчиком смеялась, глядя как Катерина, снова подняв бровь рассматривает Змеевы старания.

— А теперь, спой мне, прошу! — Горыныч уставился на Катерину.

— Что спеть? — Катерина решила не вредничать.

— А вот то, что ты в моей пещере на Байкале пела. — Змей приготовился слушать, и даже глаза прикрыл.

Катерина спела легко, жалко только, что рядом не было тех, кто её в прошлый раз сопровождал. Она, пожалуй, даже на Ягу согласилась бы!

Горыныч даже глаза закатил от восторга. А потом посыпались просьбы. Он, оказывается, пока ждал, когда Катя сможет позвать ворота, наслушался радио, и теперь жаждал прослушать то, что ему больше всего понравилось. А понравилась ему Смуглянка!

— Ту вот песню, про дерево зелёное! Ну, этот, клён! — объяснял Горыныч. — И там ещё девушка виноград собирала!

Катерина напела:

— Раскудрявый клен зеленый, лист резной

Я влюбленный и смущенный пред тобой

Клен зеленый, да клен кудрявый

Да раскудрявый, резной.

— Горыныч, а давай-ка мы с тобой вместе споем! — она чуть увернулась от левого крыла, раскрывшегося в полном восторге. Сначала они долго учили слова. Горыныч дотошно выспрашивал всё, что не понимал, всплакнул о судьбе летчиков из фильма «В бой идут одни старики», из которого и была песня. Про полеты он вообще внимал затаив дыхание. А дальше начали петь.

— Вон! Вон оттуда рев раздается! — подпрыгнул вверх Волк, и уже ориентируюсь по звуку, летел, безошибочно проходя все хитрые повороты.

— Так, ты опять фальшивишь! — Катерина зажимала руками уши. — Что ты не стараешься! У тебя роскошный голос! А ты! И вообще-то, знаешь, пора бы уже за ум браться! Сам же понимаешь, что меня вернуть надо.

— Не надо! Зачем это ещё! — возмутился Горыныч.

— Как это зачем? Сейчас я у тебя в гостях. Замнем про странный метод сказочников в гости приглашать, ну, не понял ты чего-то, не разобрался. Можно извинить, но погостила я и хватит! Пора уже назад!

— Не пора! Тебе тут плохо что ли? — Горыныч твердо стол на своем.

— Плохо будет! Я же человек. Мне посмотреть на эту красоту хорошо, а жить я в этом не могу! Кроме того, ты хоть представляешь, что с тобой остальные сделают?

Горыныч презрительно фыркнул.

— А Жаруся? — Катерина попала в точку. Жарусю Змей побаивался. Да что уж там! Трусил отчаянно.

— Не найдет она меня тут! — Горыныч с надеждой осмотрел сверкающие стены.

— Найдет-найдет! Она же меня ищет! — Катерина слезла с сундука и пришла прямо к морде Горыныча. — Ты меня принял как настоящий Змей-Горыныч! Роскошно, прямо скажем! Угостил! Песни мы спели, даже выучили. Такой у тебя бас! Талант просто! Отнеси миром обратно, а?

Скорее всего, последней соломинкой, было именно упоминание о Жарусе, таланте и басе. Горыныч решился. Он тяжело вздохнул, помотал головой, потом всё-таки кивнул и подставил Катерине крыло. Она взобралась на спину, и подумав, устроилась между костяными выступами на спине.

— Эх, ладно! Держись. — Горыныч вздохнул, и развернул крылья.

Волк почти нашел пещеру, но вой, подозрительно напоминавший песню, внезапно стих.

— Кот, смотри зеркальце! Где она?

Кот замахал лапой на широкий выступ слева. — Туда давай. Я не могу в воздухе его доставать! Да ещё над камнями! Уроню, никогда Катерину не найдем!

Все приземлились на указанный Котом выступ и столпились над зеркальцем, вдруг над их головами возникла колоссальная тень, полностью закрывшая звездное небо. А зеркало послушно показало Катерину, сидящую на спине Горыныча.

— Нет, я всё-таки был прав! — Баюн начал смеяться первым, стуча когтем в зеркальце. — Она его уговорила! Спорим, он её в Дуб везет?

— Думаю, и спорить нечего. Но вот с ним-то мы чего делать будем? Простим? — тон, которым Жаруся задавала этот вопрос, подразумевал, что за согласие простить Змея достанется любому на орехи!

— Не-не, это не правильно! Вернул, хорошо, но крал-то зачем, да и уговаривать Кате его пришлось! Она испугалась, измучилась! Пусть ответит!!! — Сивка топнул копытом, чуть не обвалив выступ.

— Ясненько, летим следом, а как он Катю спускает, там уже и разберемся! — Волк прыгнул вверх, и неслышной тенью скользнул за Горынычем.

Той ночью многие обитатели Лукоморья уснуть не могли. С неба доносился ужасающий рев, отдаленно напоминавший какую-то незнакомую песню, и почему-то про клен!

Горыныч опустил Катерину именно туда, откуда забрал, сшибив ещё несколько елей в темноте.

— Понаросли тут опять! Ладно, ты иди, я ближе не рискну, там и правда, эта, Жаруся… — Горыныч кивнул чешуйчатой головой, взлетел, и уже считал себя в полной безопасности, как внезапно прямо перед ним появилась горящая белым яростным светом Жар-Птица.

А Катерина шагнув в темноте пару шагов наткнулась на какую-то ветку, запуталась подолом опашня, и рухнула бы, если бы не оказалась на знакомой широкой волчьей спине.

— Ой, Волчок! Ты! — она крепко обняла лохматую шею названного брата.

Жаруся прилетела позднее и очень довольная собой. О результате она не распространялась, но пронзительные вопли Горыныча и гневные всполохи крыльев Жаруси перебудили даже тех, кому удалось не проснуться от Смуглянки в исполнении Змея.

Катерина сидела на любимом стуле, пила морс и докладывала подробности, которые не знали её друзья.

— Кать, я вот не люблю школу, кто её любит-то? Но, чем дальше, тем больше я понимаю, что там и то менее нервно! — наконец высказался Степан под хохот присутствующих.

— Степочка, так это легко устроить. — Катерина отсалютовала ему чашей с морсом. — Я просто буду приходить сюда без тебя.

— Сдурела? Без меня! Счас! Тут же классно! Где вот ещё можно услышать поющего дракона? Ты только, пожалуйста, ну хоть чуточку осторожнее, а?

Глава 18. Золотой Полоз

Осенний Дуб напоминал золотой шатер, Катерина теперь открывала окно и садилась на подоконник, положив на него одну из котовых подушек. Завернувшись в теплый меховой плащ, она даже когда шел дождь, сидела там, и слушала как шлепают по широким золотым листья капли, как глухо стучат желуди, падающие на землю, шумит невдалеке роща.

— Ты как Аленушка с картины Васнецова. — объявил ей образованный Баюн. — Хороший был человек! Ему кое-что норуши во снах показывали, а он успевал зарисовать. Даже дом себе такой уютный построил, норушный! Им там нравится.