Ольга Назарова – Кот по имени Семён Семёнович Горбунков (страница 7)

Ирина было встревожилась, а потом вспомнила, как её научный руководитель сетовал, что даже ветпаспорт со всеми прививками не помог оставить кота в институте.

– Всё есть, просто, когда поеду за трудовой и попрошу отдать мне ветпаспорт. Он явно у начальника охраны хранится.

Ирина никогда не имела подруг, поэтому и поболтать от души было не с кем. С Милой говорить было легко, приятно и они бы ещё долго болтали, если бы в Ирину дверь не позвонили. Пришлось прерывать разговор, идти уточнять, кого это принесло…

– О! Мы вас не ждали, а вы прибыли! – прошептала Ирина, посмотрев в дверной глазок и увидев Сергея в маске. – Оберегает себя от моей простуды? А чего не в костюме химзащиты?

Утром по здравому размышлению Сергей понял – что-то произошло! Ирина говорила с ним абсолютно здоровым голосом, никаких проявлений простуды и близко не было слышно. Говорила резко и как-то так… с неневестинскими интонациями.

– Точно кто-то пытается её у меня перехватить! – понял Сергей. – Что за ушлый народ вокруг, а?

На всякий случай, он, конечно, подстраховался, прихватив маску – мало ли, действительно заболела, а когда Ира рывком открыла дверь, Сергей понял – у него точно появился соперник!

– Любимая? – строго начал он. – Тебе, как я посмотрю, уже лучше?

Тон был выбран правильно – оскорблённое достоинство с капелькой укоризны. Нет, он бы закатил скандал с оскорблениями и обвинениями, но тогда она бы точно выбрала соперника!

– Мне уже отлично! Что тебе надо? – Ирина, против ожиданий ничуть не смутилась, а с каким-то непонятным прищуром осмотрела его с ног до головы, особо задержав взгляд на маске.

– Как что? Мы с тобой, как я помню, пожениться собрались. Вчера ты заявила, что простыла, вела себя странно, я за тебя волновался и переживал. И не напрасно – у тебя тут кто-то есть. Ира, ты что? Полюбила кого-то другого?

В этот момент в ванной загрохотало, и Сергей кинулся туда.

– Он в ванной? – взвыл он по дороге, распахивая приоткрытую дверь, и вглядываясь в темноту – почему-то включать свет, чтобы выкинуть соперника ему в голову не пришло. – Выходи, гад! Выходи, я всё равно тебя не отдам мою Иру!

– Мамочки-кошечки, тип в наморднике! – Семён Семёнович по кошачьей своей привычке тоже включением света не озаботился, а пошел в ванную попить – любил проточную воду. В его институте один из кранов умывальника на первом этаже всегда подтекал, вот кот и отправился осведомиться, нет ли тут такого же удобного поильника.

Услышав звонок в дверь, он затаился, а потом решил пойти проверить, кто пришел, да оступившись на скользком бортике раковины, уронил на пол мыло в мыльнице…

Дальнейшее кота ошарашило – ворвавшийся к нему тип в вышеупомянутом наморднике и с явно мрачными целями, взвыл что-то про его людинку, а потом, шагнув дальше, встал ногой на кусок мыла и…

– Нападаюююют намордные типыыыы! – взвыл кот Горбунков, пытаясь уклониться от летящего на него агрессора, который орал, пожалуй, громче, чем кот, размахивал руками, запутался в полотенце, с размаху врезался в раковину, и согнувшись пополам, нырнул головой в ванну, куда уже скрылся от нападения отчаянно перепуганный Сёма.

Дальнейшее не оставило бы равнодушным ни одного режиссера фильмов ужасов – пронзительные, на грани ультразвука вопли на два голоса из тёмной ванной комнаты, грохот, неожиданный для такого небольшого, и, в сущности, не богатого мебелью пространства, вылетевшее из темноты нечто со сверкающими звериным светом глазами и размером в два раза больше, чем только что имелся у кота.

Ирина рванула навстречу этому явлению, поймала в полёте Горбункова и крепко прижала к себе.

Наверное, это было не очень разумно, если учитывать их совсем недавнее знакомство – кот, жутко перепуганный вторжением с нападением, мог бы и поцарапать. Мог бы, но не стал, зато распластался по её руке, уткнулся головой в сгиб Ириного локтя и часто задышал от волнения.

– Бедный ты мой, золотой, хороший, ну, всё, всё. Он что, на тебя наступил, слон такой? – Ира включила свет и, заглянув в ванную, замерла от открывшейся её картины – над краем ванной царила нижняя часть Сергеева тела, стыдливо прикрытая розовым банным полотенцем, а остальное почему-то пребывало внутри, словно её бывший жених собрался нырять за жемчугом… Причём вся это фантасмагория сопровождалась завываниями и весьма невнятной руганью.

– Ээээ, и что бы это значило? – Ирина вполне хладнокровно осведомилась у виднеющейся над краем ванны половины Сергея – как выяснилось фамильная язвительность ей передалась в полной мере. – Ты что? Решил самоспуститься в сливную трубу и там постыдно застрял? Что, не вышло просочиться в канализацию? Печааальноооо!

Глава 5. Небесный ледоход

Ирина, покрепче прижав к себе кота, недрогнувшей правой рукой запечатлела дивную в своей оригинальности картину.

– Лучшее лекарство от слёз! – подумала она, – И захочешь о таком пожалеть – не получится ведь! Зато, как антистрессовое средство от печальных раздумий – самое то! Чего я вообще расстраивалась, а? Это рыдать надо было бы горючими слезами, если б это дивное создание не прокололось и осталось со мной!

«Дивное создание» выло, взбрыкивало ногами, и, наконец, собрав воедино своё самообладание, вынырнуло на поверхность. Узрев физиономию бывшего жениха, Ирина отшатнулась – его лоб венчали ровнёхонькие параллельные полосы царапин, мастерски нанесённые «с двух лап», которые шли от середины лба под волосы, на которых чепчиком-миниатюрой кокетливо красовалась медицинская маска.

Сергей, выбравшийся из ванны, оскорблено развернулся к Ире, шагнул к ней навстречу и тут обнаружил, что в ногах у него путается объёмное и пушистое розовое банное полотенце.

– Что за… что это было? Что? – обычно весьма приятный и звучный голос Сергея срывался на недопустимо высокий, и вполне-вполне мог быть назван визгом.

Он сфокусировался на коте у Ирины на руках и ткнул пальцем:

– Это что? Какой-то драный кошак? Он на меня напал?

Ирина пожала плечами. Её чрезвычайно заинтриговал вопрос, а по какому, собственно, поводу, это незваное явление что-то тут вопит, размахивает руками, занимает жизненное пространство и претендует на какое-то особое к нему отношение.

– Сергей, что ты тут забыл? Кто тебя сюда звал, и по какому праву ты ворвался в квартиру?

Сергей был дезориентирован и потрясён – каким-то непонятным образом его законное преследования «хахаля» закончилось ошеломляющим падением, резкой болью на лбу и голове, а также совершенно непонятной для него реакцией Ирины.

Он шагнул было к невесте, но проклятое полотенце, его стреножившее, не позволило это сделать достойно! Пришлось, чувствуя себя крайне нелепо, распутываться, а потом, отшвырнув от себя мерзкую розовую тряпку, попытаться всё-таки выяснить у невесты, что именно происходит.

– Ирина! Что случилось? Откуда у тебя это животное и что вообще происходит? Почему ты так себя ведёшь? – он ощутил боль на лбу, посмотрел в зеркало, ахнул, но поскорбеть над травмами и повреждениями Ирина ему не позволила:

– Ничего такого! Я тебя попросила мне больше не звонить, тогда зачем ты здесь?

Сергей никогда не воспринимал всерьёз эту балованную питерскую штучку-внучку. Понятно, что она годилась только для того, чтобы продвинуться вперёд амбициозному и уверенному в себе Сергею Якимову. Он был уверен, что без особых хлопот покорит её саму, её родню и достигнет научного Олимпа, пройдя по лёгкой дороге, проторённой ему академиком Вяземским. Ирина была явно неискушенной в сердечных делах – смущалась его комплиментам, краснела и с такой радостью слушала его рассказы о том, как он её любит-любит…

Теперь на него с холодным презрением смотрела абсолютно другая девушка – уверенная в себе, невозмутимая и, словно со стороны наблюдающая за чем-то этаким… не очень принятом в приличном обществе. Ему не приходило в голову, что вот эта самая Ирина стреляет лучше самого академика Вяземского, занимается экстремальным вождением и, благодаря не очень-то нежным отношениям с братьями в детстве, вполне умеет за себя постоять.

– Ирина, я требую объяснений! – он постарался придать голосу солидности.

– Требуешь? А что, милый, ты можешь требовать от внучки академика, к которому ты так стремился, что даже был готов жениться на девушке, которая: «Да никакая. Серая такая вся и тусклая. Да, именно, как ты говоришь, ни того, ни другого»… так ты маме своей меня описывал, а? Женишок? Уже решил, с кем собираешься развлекаться после женитьбы? Или по месту подобрал бы? А? – Ирина спустила Семёна Семёновича с рук и хищно прищурилась, зачем-то взяв кухонное полотенце и задумчиво накручивая его на кисть правой руки.

Сергей изумлённо уставился на неё.

– Откуда? Как ты? Ээээ, то есть, кто тебе сказал эту ерунду? Я никогда…

– Хватит! Я сама лично всё это слышала!

– Ирочка, ты не понимаешь! Мама… у меня мама очень придирчива к моей будущей невесте. И очень ревнива! Если бы я описал ей свои истинные чувства к тебе, уверен, что она была бы в ярости! Любимая, поверь мне! Ты мне дороже всех! – Сергей врал самозабвенно, старательно выводя дрожащим от чувств голосом всевозможные нежные и трепетные фразы и обороты.

Между тем, нельзя сказать, что чувств не было! Были, и ещё какие! Любовь меж них тоже присутствовала – горячая, искренняя и пылающая любовь к самому себе! А ещё-то самое ощущение близости к мечте, когда, кажется, руку протяни и схватишь самое-самое своё заветное желание. Ради этого, как Сергей был уверен, можно и врать, и в любви клясться, и вообще делать, что угодно – он потом разберётся. Главное, не упустить эту глупую деваху, которая сейчас непременно поверит ему, сотрёт с лица это неприступное выражение, зальётся слезами и падёт ему на грудь, клянясь в любви и ужасаясь, что чуть было его не бросила! Ну, вот… вот сейчас…