Ольга Назарова – Каждый выбирает для себя (страница 63)

– Ты умница, девочка! Просто умница! – и полетела за Волком, чтобы быстро растопить печь.

Кир протянул руку и помог Катерине встать. – Да, ты даешь! Взяла и заморозила!

– Да ничего в голову больше не пришло. – пожала плечами Катерина. – Испугалась очень.

– Ещё бы. А эти… Они же русалки?

– Да. – коротко ответила Катерина.

– Вот тебе и красавицы! – протянул Кир. – Я видел, что Степан в воду заглядывается, но, думал, что он просто искупаться хочет. И чего его понесло?

– Ты же видел, какие они! Именно что красавицы. А если такая зовет?

– Пошлю далеко и в грубой форме! – решительно заявил Кир. – Плевать я на их красоту хотел с высокой колокольни. Они же на людей смотрят то ли как на еду, то ли как на скотину домашнюю. Ой, мы сюда приплыли и ни одного утопленника в хозяйстве нет! – Кир зло передразнил русалку. – Вот так и верь всяким глупостям про русалок!

– Да про них всегда говорили, что они топят людей. – прозвучал голос Баюна, который узнав что случилось, выскочил им навстречу. – Это у вас в последнее время стало модно нечисть не бояться. Вон, видал, как оно? – он кивнул на озеро.

Кир поёжился. – Видал! Не забуду точно! Как Степан??

– Как-как, в стрессе. От льда согрелся, а от ужаса зубами стучит до сих пор. В парной! Пойди его достань, а? Я же в парную вашу не ходок! Я правда, велел венику Степана достать… Но, веник в парную дверь открыть не может.

Кир убежал, а Баюн и Катерина удобно расположились на дубовых корнях, наблюдая, как солнце проглядывает сквозь листву.

Кир, едва разглядел Степана в бане. Пара море, от жара дышать сложно, а у Степана глаза стеклянные, и весь колотится. – Эй, пора тебе отсюда. Давай, давай. Пошли. – Кир потянул Степана за локоть. – Стёп, да хорош уже! – никакой реакции. В дверь поскреблись. Кир приоткрыл её и в образовавшуюся щель юркнул посланный заботливым Баюном банный веник, питавший особую привязанность к Степану. Это и помогло. После нескольких ударов веником Степан воспрял и чуть не снес Кира, спешно выбираясь из бани. – Стой! Хоть в полотенце закутайся!

Кир едва успел накинуть на приятеля простыню и остановить у двери в горницу.

– Спасибо! – с трудом выговорил Степан, обматываясь простыней поплотнее. – Как меня этот веник достаёт! Сил нет! Фууух. Катьки там нет?

– Была снаружи. Сейчас не знаю. Пряжка твоя где?

– Понятия не имею. Там, наверное. Только я туда не пойду. Достань, а? – Степан кивнул на дверь бани.

Кир принес Степанову мокрую одежду, с которой снял пряжку-пёрышко. А вернувшись к приятелю обнаружил его в странной задумчивости.

– Степан! Ты чего?

– Да никак не могу избавиться от этого наваждения. Глаза закрою, кажется, опять под воду тянут. И на плечах руки её! Знаешь, она же красивая такая и руки обычные. Ну, как у девушки, девочки. А как за плечи взялась, так это уже и не руки, а ледяные когти какие-то. Холодно так и не вырваться! – Степана опять затрясло. – Не вырваться. Вода вокруг… И так холодно и не вырваться…

Кир понял, что тут дело не в холоде. Он кинулся из Дуба и в один прыжок домчался до Баюна и Катерины. – Идите скорее к Степану. Он не в себе, по-моему.

Баюн обошёл вокруг неловко сидящего на стуле Степана уже раз пять. Наконец вздохнул.

– Катюша, ему самому не справиться. Русалка та, чтоб ей сухо было, сильно хотела его уволочь, в полную силу топила. А сейчас он в страхе тонет, в ужасе. От этого и холодно ему.

– И что же делать? – растерялась Катерина.

– Клин клином. – загадочно сформулировал способ лечения Баюн. – Кир, позови Волка и Жарусю. Лечить будем!

– Котик, а он жив-то потом останется? – осторожно уточнила Катерина, с сочувствием глядя на Степана, плотно завернутого в белую простыню и побледневшего до того, что почти с простыней сливался.

– Ну, я думаю да… Если его на Волка посадить, а потом сбросить, то в полёте он должен в себя прийти, наверное. А потом его Жаруся у земли поймает.

– Наверное. – в тон Баюну продолжила Катерина. – А потом мы его от этого лечения лечить как будем??

– Нууу, это уже второй вопрос. – Баюн начал пристально рассматривать что-то за окном.

В окно впорхнула Жаруся и моментально обрушилась на Баюна с вопросами.

– Почему мальчик не одет? Почему он такой бледный? И молчит? Ой, не молчит? Ой, лучше бы молчал!

Степан начал опять невнятно бормотать про холодную воду.

Бурый, прыгнув в то же окно за Жарусей внимательно осмотрел Степана и презрительно фыркнул на Баюна.

– Не смеши меня. Его успокоить надо, а не пугать. Спой ему, пусть поспит.

– Даа? Умный ты какой! А если будет как с Катериной после того, как её подстрелили? Страх, его пережить надо, а я только усыпить могу.

С одеждой Жаруся решила дело просто. Пряжка на простыне легко преобразовала её в нормальную одежду. А вот с методом лечения прийти к согласию не удалось. Решили пока оставить всё как есть, а утром посмотреть, может, Степан в себя сам придёт.

Катерине было неспокойно. Ночью не спалось. Она вышла в горницу, и вдруг услышала, как её зовет Баюн.

– Катенька, не спишь? Иди, радость моя, сюда! – Кот приоткрыл дверь комнаты Степана и поманил её лапой внутрь.

Степан лежал вытянувшись в струнку с открытыми глазами, но над ним колыхались картины снов, проявленные Баюном. И везде вода. Озеро, залитое солнцем и головка русалки, вода, заливающая глаза, бледные русалочьи руки, вцепившиеся в плечи, пузыри воздуха, уходящие к поверхности воды и темные водоросли, утягивающие вниз.

– Баюн, это, что кошмары? Но, почему у него глаза открыты? – Катерина спросила шёпотом, боясь как-то ухудшить Степаново состояние.

– И да и нет… Это не кошмары, такие вроде как сны, но он не совсем спит. Это сонные воспоминания. Русалки могут вызывать тяжелые моменты из памяти, топить ими. Им нужна тоска, безнадежность, так проще справиться с человеком.

– Но они же обещали отпустить его!

– Они и отпустили, когда ты их вынудила, но он же сам к ним шёл, а шаг навстречу нечисти никогда не проходит даром. – Баюн вздохнул. – Он теперь сам себя не отпускает из этой воды. Что-то его мучает.

– И что же делать?

– Попробуй понять, прислушайся. Посмотри его сны, воспоминания эти. Его страхи. Может быть у тебя и получится для него что-то придумать, поговорить с ним. – Баюн вышел и закрыл дверь задней лапой.

Катерина тихонько села рядом с кроватью. Проявленные Баюном картины таяли, а на их место приходили другие, тоже вода, но совсем другая, бескрайнее море, ярко-желтый песок, пляж, взлохмаченные ветром пальмы. Солнце, которое бывает только на юге. И опять Степан видит над собой пузыри воздуха, плывущие к поверхности, последнего его воздуха…

– Да ты уже тонул… И где-то в море. – прошептала Катерина.

А дальше совсем неожиданные картины, как на маленького мальчика, стоящего у углу, кричит отец, а мама безразлично отворачивается от его слёз.

– Нет, ну это не правильно совсем. Понятно, если смылся к морю без спроса и чуть не утонул, то родители перепугались, и наказать с перепуга могли и накричать. Но, как же потом не успокоить, не обнять, не поцеловать! Он же маленький был! – Катерине так жалко стало маленького мальчишку, которого даже не утешили!

Вот уже следующие картинки-сны уже заколыхались, задрожали над головой застывшего Степана. Огромный бассейн, куча школьников, явно его прошлая крутая школа! Кто-то неожиданно сталкивает Степана в воду, тот ударяется о бортик и падает неловко, боком, пытается выплыть, и ему удается, но он прилично наглотался воды, его тошнит, а стоящая неподалёку очень красивая девчонка, которая демонстрировала яркие ноготки подружкам, смотрит с омерзением, потом говорит что-то невероятно едкое, обидное, а потом начинает смеяться и её смех подхватывает чуть ли не вся толпа школьников. И снова на сонной картинке пузыри воздуха, которые уплывают вверх.

– Аааа, типа лучше утонуть, чем на тебя будут орать, или демонстрировать безразличие, или сделают больно??? Вот на что она тебя поймала! И ты сам себя теперь выпустить не можешь! Нет уж, друг любезный, давай-ка привыкай к мысли, что ты нужен, тебя любят, и никто от тебя не отвернётся! Подумаешь, воды наглотался и вытошнило! Что такого-то?? Ну, дура-девка, даже если она тебе нравилась! Впрочем, ты вечно смотришь на каких-то гадюк, прости, пожалуйста. Прямо вот если поставить тебя в толпу нормальных девочек, ты же автоматически выберешь самую мерзкую характером! – Катерина сердилась и говорила вслух, не замечая, что Степан чуть изменил положение и дышать стал ровнее. – Тьфу! Подумаешь! Много чести такую заразу помнить, да ещё переживать из-за этого! Плюнуть и растереть! И забыть! Понял?

– Понял вроде… – тихий голос с кровати напугал разошедшуюся Катерину так, что она чуть не упала со стула.

– Ой, прости! Прости! Я … Я не знала, что ты слышишь. Извини, я тебя разбудила… – засуетилась Катька.

– Я вроде и не спал… Кать… Погоди. Ты правда так думаешь? – в полутьме погасли сонные картинки-воспоминания, только глаза поблескивают настороженно.

– Что именно? – осторожно уточнила Катерина.

– Ну, что я нужен? И от меня теперь не отвернутся? И… остальное….

– Дурень ты, раз ещё сомневаешься! Конечно! – с такой непоколебимой уверенностью ответила злая как цепная собака Катерина, что Степан сразу ей поверил. Ему стало вдруг тепло, растаяли цепкие, ледяные и безнадежно крепкие, скрюченные пальцы на плечах, уходящие от него вверх к поверхности пузыри воздуха вернулись в легкие и он вздохнул полной грудью спокойно и легко.