Ольга Назарова – Каждый выбирает для себя (страница 31)

– Кто ты? – голос Свирели был нежный и мелодичный, будто и не она только что выстреливала в них звуковыми снарядами.

– Я – сказочница. Зовут меня Катерина. И я хочу тебе сказать, что твоя дочь нашлась! Рада с зимы в Лукоморье, и ты её скоро увидишь!

Свирель склонив головку на бок вслушивалась в звучание Катиного голоса, впитывала её слова, словно смаковала их, а потом сделала какое-то движение, и плащ превратился в летящие по воздуху даже не клочки, а волоконца из которых была соткана ткань, ремень Кира и вовсе распался на неуловимо мелкие останки, только застёжка брякнула о какой-то камень. И из этого мусора вырвалась не дама в перьях, как её между собой назвали мальчишки, а красавица-птица алконост. Лицо сияло, волосы завились крупными кольцами, руки оглаживали перышки на крыльях, и всё это великолепие чуть не сбило с ног Катерину.

– Ты говоришь правду? Да, правду, я слышу! Только сказочница может идти против моего крика! Как она? Как моя маленькая и любимая? Это она тебя научила песне, которую ты сейчас про себя пела? Сколько же я по Радушке тосковала и звала её! Я чуть в сирина не обратилась от страдания! Где она? Оооо! Как же я мечтаю поскорее её увидеть и услышать! Так почему мы стоим, а не летим к моей доченьке? Да что ты стоишь? А эти что тут делают? И почему вон тот завязал меня в тряпку?? Он враг? Его убить? – Свирель свирепо осмотрела Кира и вдохнула побольше воздуха.

– Стой! Он друг! Ты спала в тумане, а когда начала просыпаться, то немного не сразу проснулась. Он побоялся, что ты ударишься и крыло сломаешь, или как-то поранишься! – Катерина старалась говорить как можно более убедительно.

Свирель выдохнула, и гораздо более снисходительно осмотрела Кира. – А этот? Он надо мной смеялся! – она перевела взгляд на Степана, попятившегося и замотавшего головой.

– Это тоже друг, и смеялся он не над тобой! Что ты, тобой только восхищаться можно! Он над Киром смеялся! Тот сейчас штаны потеряет. Ремень он использовал, чтобы тебя обезопасить!

Свирель осмотрела Кира, отчаянно покрасневшего и двумя руками судорожно вцепившегося в штаны. Потом перевела взгляд на Степана. – Дааа, я вижу, что мужчины не изменились ни на пушинку! Что взрослые, что птенцы. Ладно, так какая она Рада??? – Свирель чем-то неуловимо напомнила Жарусю, поэтому Катерина легко нашла нужный тон в разговоре, и рассказала заботливой маме алконосту, какая красавица и умница у неё Рада! Мальчишки стояли ошалевшие, и чем больше слышали Свирель, тем больше отрешались от действительности, и впадали в какую-то блаженную невесомость.

– Так, я не поняла! Степан! Почему ты не трубишь? Как наши должны узнать, где мы? – Катерина вдруг сообразила, что знак-то не подан. Повернулась к Степану и вздохнула. Глаза у него были полузакрыты и явно расфокусированы. Киру досталось ещё больше, судя по тому, что он напрочь забыл про то, что штаны у него не держатся, отпустил их, развел руки в стороны, словно собирался взлететь, и явил миру темно-синие боксерские трусы с веселеньким рисуночком из желтых костей и черепов. – Блин! Один сейчас из брюк вылетит, вот-вот крыльями замашет! Второй глаза собрать не может в кучку! Остолопы!!! – Катерина переглянулась со Свирелью, ошарашено осматривающей черепа и кости, а потом они дружно и заговорщицки рассмеялись.

– Я и не думала сейчас петь. Я просто очень рада. Вот им и досталось, – Свирель вытерла миниатюрными ручками, выступившие от смеха слезы, и посоветовала, кивнув на Кира. – Ты этого прикрой хоть чем-нибудь, а то меня очень смешит этот его узорчик на портках, боюсь, если я и дальше смеяться буду, они оба ещё долго в себя не придут!

Катерина подумала, достала из сумки зеленый плед, и накинула его на замершего Кира, застегнув на боку той же самой английской булавкой, которой прикалывала записку. – Штаны ему одевать не буду, обойдется! Не хватало ещё! – проворчала она про себя, осматривая результат. – Вполне, вполне. Ему пледик даже идет под цвет глаз! Главное, чтобы он сразу никуда не побежал, когда в себя придет, а то штаны его капитально стреножили!

Она обошла стоящего столбом Степана, сняла у того с перевязи серебряный рог, и с силой подула в него.

Волк и Сивка появились очень быстро. Но, первой к ним неслась Жаруся, крепко держа в коготках маленький комок перьев, кудряшек и буйной радости! У Катерины возникло ощущение, что она находится в эпицентре взрыва. От Свирели и Рады шли мощные, осязаемые, практически видимые волны эйфории. Волка и Сивку отбросило в стороны, Кот слетел со спины Сивки и с радостным мявом, шаловливо размахивая всеми четырьмя лапами и хвостом, полетел вниз, его сумела изловить Жаруся, которая хоть и покачивалась в воздухе, единственная из Катиных спутников более-менее осталась в себе. Волк и Сивка приземлились в таком ликовании, что Сивка стал вытанцовывать хитрые коленца, выкидывая ноги в стороны на манер циркового коня, а Волк незамысловато облизал Катерине лицо и начал кататься на спине вокруг. Баюн, свисал радостной тряпкой в коготках Жаруси и орал какую-то оглушительную кошачью арию.

Катерина с трудом уклоняясь от копыт Сивки и огромных волчьих лап, мелькающих в воздухе, нашла в сумке флягу с ледяной водой и радуясь, что в ней налито не менее десяти ведер, щедро вылила часть на ухмыляющуюся морду Волка, часть на Сивку, а остальное на Баюна, которого Жаруся услужливо опустила прямо под поток ледяной воды. А потом Жар-Птица перелетела к алконостам и сердито что-то им просвистела. Свирель виновато покивала головой и немного отлетела в сторону вместе с Радой.

– Фррр, ффф, что это было? – первым в себя пришел Бурый. Он мотал головой, отфыркивался, а потом, вспомнив, что он только что делал, с протяжным стоном улегся на землю и лапами закрыл морду со стыда. Сивка удивленно осматривал взрытую его копытами землю, даже ноги поочередно осмотрел, видимо пытаясь сообразить, что же он такое вытанцовывал, а мокрый Баюн чрезвычайно укоризненно посмотрел на Катерину и заявил, что необходимости в столь кардинальных мерах не было никакой.

– Да ладно, а разве это не ты сейчас пытался лететь, размахивая лапами и вращая хвостом на манер человеческого вертолета? – жизнерадостно поинтересовалась Жаруся. – Ой! Чего это? – она потрясенно уставилась на Кира в пледе.

Волк снял с морды одну лапу, вгляделся, потом снял вторую и пошел уточнить. Обойдя вокруг Кира и чуть сдвинув плед, он внезапно снова рухнул на землю и покатился от смеха. Поближе подошли и Сивка и Баюн.

– Не понимаю, чего вы все развлекаетесь? – оскорблено поинтересовалась Катерина.

– Да уж, лично меня во всем этом радует только то, что тут нет Ратко. Я даже думать не хочу, что он мог себе представить, застав Кира в таком виде рядом с тобой! – холодно сказала Жаруся, глядя на хохочущих вокруг несчастного мальчишки, сказочных героев. – А чего радуются эти болваны, не знаю и знать не хочу.

– Жарусенька, а можно его переодеть, пока Степан не очнулся? – добросердечная Катерина на миг представила реакцию Степана и зажмурилась от этой картины. – Этого он Киру вовек не забудет и напоминать не устанет!

Жар-птица перепорхнула к Киру, тронула его пряжку-перышко, закрепленное на плече, и он мгновенно оказался в гораздо более пристойном виде. Плед перелетел Кате в руки и был убран в сумку, и на мальчишек были вылиты остатки воды из Катиной фляжки.

– Бррр, да что ты творишь-то??? – Cтепан вздрогнул от ледяной воды, вылитой ему за шиворот. – О! А чего это Кир в другой одежде?

– Да, а чего это я в другой одежде, да ещё в мокрой? – высказал претензию сам Кир.

– Главное, что белье то же. Вместе со всеми черепами и костями. – шепнула ему на ухо вредная Катерина. А дальше наслаждалась местью за свои недавние мучения, глядя на совершенно красного Кира, судорожно соображавшего, что же это с ним такое было и почему покатываются со смеха Волк, Сивка и Баюн.

Глава 13. Змеиное золото

Алконосты никак не могли наговориться, и приближаться к ним была в состоянии только Катерина и Жаруся. Когда ветром доносило звуки их песен, мальчишки пытались скрыть наползающие блаженные улыбки, Сивка нервно бил копытами о землю, Волк тряс головой, только Баюн усмехался и снисходительно косился на остальных, да Жаруся небрежно потряхивала крыльями. Было понятно, что пока мама с дочкой не наобщаются вдоволь, никуда они не полетят, поэтому Катя раскатала избушку на приятной солнечной поляне, и с удовольствием уселась на крыльце, радуясь, что никуда бежать не надо, туман поблизости исчез без следа, и можно пока просто передохнуть.

Два дня они дожидались Свирель. За это время Катерина отоспалась, мальчишки пару раз сбегали на ручьи, почему-то изрядно обмелевшие, и развлекались тем, что полоскали в них разные предметы, обзаведясь, таким образом золотыми кроссовками, серебряной бейсболкой, и золотым смартфоном, который Степан уронил в ручей совершенно случайно.

– Вот объясни ты мне, нафига ты его сюда приволок? – Кир только руками развел, глядя на Степана выуживающего из ручья гаджет. Тот орудовал длинной палкой, уже ставшей золотой.

– Да это старый смартфон. Он у меня в рюкзаке, в кроссовках завалился, оказывается. Вот и выпал. Случайно.

– Молодца! Ты ещё в кроссовках пошарь, может, пара айпадов завалялась? Тоже уже золотых. – развлекался Кир.