Ольга Назарова – Как найти врата? (страница 37)

— Ты его переиграла, теперь можно ставить свои условия, отказываться от его помощи и вообще отыграться за эти дни по-полной! Я тобой просто горжусь!

Катя собой не гордилась, а просто успокоилась и вспомнила свою первую встречу с Полканом. Пес рычал на нее, лаял и пытался укусить, пока Катерина сама на него не накричала с перепуга. До сих пор, стоило Кате грозно сдвинуть брови, как Полкан тут же падал на пузо и каялся во всех проступках разом, начиная с мягкого щенячества. Горыныч, это, конечно, не дворняга загадочной родословной и с теленка величиной, но его заискивающий оскал Кате показался знакомым по общению с Полканом.

— Здоровались уже. — мрачно ответила Яга. Она наслаждалась ситуацией, и Катя Горыныча даже пожалела, заметив, как Яга хищно прищурилась в его сторону. — Чего приперси?

— Да я вот что, я тут подумал, а ведь вы без меня дома не справитесь. Надо же ж помочь! — заторопился Змей.

— Где это дома? Где наш дом мы знаем, а твой тут, ты сам объявил, да и потом, действительно, драконов сейчас развелось… Прям так и кишат кишмя. Найдем себе подходящего, не переживай. Это ведь какое место-то! Лукоморье… Климат… Нора драконья готовая, витязи для тренировок, девицы поют, заслушаешьси, рыбы плавает в реках, облопаешьси….

Горыныч совсем затосковал. Видно было, как он ищет доводы в свою пользу.

— Ягуся, ну ты сама посуди, что можно ждать от дикого чужого дракона. Он же не я, Он же девиц поест, витязей разгонит, рыбу…. Рыбу пожрет всю. Нору мою загадит. Да еще, и ой, нет, я куда лучше.

— Да уж, куда там лучше! Кто четыре дня голову всем морочил! Кто всем рассказывал, что мы тебе не нужны! И ты здесь остаешься! — это Волк решил поучаствовать в беседе. Сам ухмылялся в усы, но говорил очень серьезно.

— Так я же ж ошибся! — заголосил Горыныч. — Каждый может, правда? — он заискивающе улыбался и пытался заглянуть в глаза Кате.

— Не подлизывайся! Тоже мне, ошибся он! А это чего припер? — Яга ткнула пальцем в свернутую огромным узлом палатку.

— Ааа, а это пожитки. Ну, некоторые памятные вещички.

— Клад нашел, или несколько? — деловито осведомилась Яга. Змей заюлил, и начал задвигать палатку задней левой лапой подальше от Яги.

— Да какой там клад, Ягуся, что ты, что ты! Так, на память кое-что дарили люди добрые, а что-то сам нашел…

Он долго еще чего-то мямлил, рассказывал какие-то небывальщины, пока, наконец, это не надоело Коту, и он решительно велел Яге не приставать к Горынычу с этой темой. Змей с облегчением вздохнул и чуть не сдул костер в воду. Пока он исправлял беспорядок им же учиненный, Катя тронула Кота рукой, привлекая внимание:

— Баюша, а где он жить будет? Он же в терем не поместится, к тому же терем деревянный, а он огнедышащий.

— Не бойся, все продумано, сейчас увидишь. — Кот пофыркал, привлекая общее внимание.

— Горыныч, хватит костер терзать! Ты еще что-то помнишь, из того, что умел?

— Я все помню и все умею! — гордо отозвался Змей. — И готов, ну это, на уступки. — он покосился на Катю, видит ли она его покладистость.

— Тогда уменьшайся, до потери огня. — решительно велел Кот. — Ты слишком большой и неуклюжий, да еще все поджигаешь, когда чихаешь или волнуешься, а там, где мы сейчас живем, люди приличные и хорошие, Катина семья! Они нас воспринимают как героев положительных и воспитанных. Ты можешь побыть положительным и воспитанным Змеем средних размеров?

— Я все могу! Я самый воспитанный Змей на земле! — скромно заявил Горыныч, оглядел себя, расправил крылья, став размером со средний самолет, и глубоко-глубоко вздохнул, а потом выдохнул вверх. Пламя вылетело из его пасти как газовый факел и это продолжалось так долго, что Катя с удивлением подумала, что Горыныч неисчерпаем, странно, ведь Жаруся у него часть огня еще и забрала. И вдруг пламя погасло, а на месте Горыныча сидел крылатый ящер, гораздо меньших размеров.

— Ну как? Достаточно? — спросил ящер.

— Нет, еще давай! — приказал Кот, — Я же тебе велел до потери огня!

— Ладно-ладно! — опять поток пламени в небо.

Наконец, уменьшившись до размеров крупного варана, Горыныч заявил, что пламя закончилось. Теперь он безопасен. В доказательство покашлял. Из пасти вырвались клубы дыма, но без огня. Он самодовольно себя оглядел, и вдруг взвыл:

— А как же я узелок-то донесу?? — он бросился к своему свертку, с трудом забрался наверх и начал топтаться там с расстроенным видом.

Сначала рассмеялся Волк, потом Жаруся, через секунду хохотали все.

— Ладно-ладно, узелок донесешь, а потом уменьшишься. Только где-нибудь подальше, а то еще люди решат, что газопровод взорвался и приедут тебя тушить. — решил Кот. Горыныч совершенно успокоился, свернулся около костра и заснул.

Взлетать решили, как только рассеется туман.

— Пока всем хорошо бы отдохнуть. А то полет неблизкий. — сказал Волк. — Вот видите, Змей уже спит. Всех умотал и сам утомился. Вот, же гад!

Кате достали перину, и она устроилась со всем удобством, рядом к ее спине привалился Кот, и от него шло такое ровное тепло, что никакая батарея центрально отопления с ним сравниться не могла. Остальные расположились рядом, задумчиво глядя на костер.

— Как я туман не люблю, — вдруг сказал Сивка.

— А почему? — спросила Катя.

— В Лукоморье туман часто не уходит, он прокрадывается и наплывает и заливает все вокруг, просачивается везде, а потом остается. И его уже не сдувает ветром, не пугает солнце. Туман густеет, и сказка замедляется, замирает и застывает в нем, а потом ее потихоньку забывают. Тогда туман наливается таким серо-зеленым мутным, поганым цветом. И все. Сказки нет. — Сивка смотрел на огонь, а Катя понимала, что видит он залитые серо-зеленой мутью земли.

Катя поёжилась, и ей показалось, что она слышит печальную мелодию, на которую ложились слова. Кот приподнял голову и внимательно смотрел на нее. А Катя начала обыскивать карманы своего рюкзака, пока не нашла листок бумаги и ей в руку не ткнулся ее любимый карандашик Дубок, который прятался во внутреннем кармане рюкзака, всегда готовый написать все, что она пожелает.

— Куда уходит сказка, в которую не верят?

Однажды поздно ночью закроет сказка двери

Последний раз расскажут, и сказка не вернется,

Не встретит больше звезды и не увидит солнце.

Куда уходит сказка, которую забыли?

Которую так ждали, которую любили,

Тихонько на пороге качнется-обернется,

И будет очень верить, что все-таки вернется.

Стихи легли на бумагу легко, как будто не были написаны только что, а просто вспомнились.

— Это потрясающе! Прочти вслух! — попросил Кот.

— Ты опять слышал, что я думаю? — улыбнулась Катя Баюну.

— Ты очень громко думаешь. — серьезно ответил Баюн. — И очень правильно.

Катя прочла и подняла глаза от листка, удивленная полной тишиной. Все смотрели на нее как-то торжественно, и она даже испугалась и смутилась.

— Баюн, я тебя поздравляю! — сказала Яга. — У нас действительно есть надежда вернуться и восстановить наш мир! Она может найти и открыть ворота. И там навести порядок!

— Я только не знаю как. — расстроилась Катя.

— Нет, не смей переживать об этом сейчас! Твоя песня, она уже есть. И отворяющие слова тоже найдутся. А пока мы просто вернемся в терем и уже не будем бояться тумана. — решительно сказал Сивка.

Катя спала на перине, а во сне видела ворота. Ворота в сказку сплетались из древесных веток, а в следующий миг, они переливались хрусталем, и расползались клочьями белого тумана. Какие же они, эти ворота? И как можно открыть то, что даже не представляешь. А потом во сне объявился Баюн, погрозил когтем туманным клочьям и они исчезли, а Кате Кот велел спать и отдыхать, и удалился куда-то, грациозно размахивая хвостом.

Утром, всё конечно же было совсем не таким. Туман на Байкале был самый, что ни на есть натуральный, и ветром его снесло в два счета. И оказалось, что все спят прямо на виду, на совершенно открытом берегу. Хорошо, что по раннему времени никто еще не наведался на это место. Горыныч проснулся и тут же полез в воду, там увеличился, вызвав водоворот, и поплыл завтракать. Кот сунулся было к скатерти, но был пристыжен коллективом и стал угрюмо собирать перины. Горыныча достали очень просто. Яга громко заявила в пространство, что они уже взлетают, и ждать никого не будут. Из воды тут же показалась чешуйчатая морда с огромной рыбиной в зубах. Заглотнул Змей ее мгновенно, тут же перебрался к своему узелку и заявил, что он давно готов! Катерина отчаянно надеялась, что никто не будет смотреть в небо над Байкалом, и вообще по пути их следования, потому, что очень уже крупные объекты летели совершенно открыто.

Самый крупный объект, разумеется, спокойно лететь никак не мог! Он обгонял всех, потом выяснял, что летит не туда, с шумом возвращался, почти снося всех воздушным потоком от гигантских крыльев. Два раза почти уронил свой узелок, а один раз все-таки уронил, и с воем рванул вниз. К сожалению, поймать на лету сверточек он не успел, и следующий час выколупывал его из какой-то особенно вязкой трясины.

— Как он мне уже надоел! — мрачно заявил Финист, глядя на перепачканного тиной Змея, вытягивающего на твердую землю из болота свои сокровища. — Вот всего-то ничего летим, а смотреть на него уже не могу!

— Ну и не смотри, трепетный ты наш! Да, а на съемки тебе когда? — поинтересовалась Яга.