Ольга Назарова – Как найти врата? (страница 18)

— Но, чердак заперт. — расстроилась Катя.

— А у нас разрыв-трава есть, забыла? — рассмеялся идущий рядом Волк. — Вот у Баюна на шее в мешочке лежит.

Действительно, на шее у Кота висел небольшой кожаный мешочек, который иногда становился абсолютно невидимым, просто исчезал в густой шерсти.

Они добрались до чердачной двери. Кот лапой растянул горловину мешочка и выудил оттуда пучок травы. Катя его уже видела. Маленький букетик с мелкими белыми цветочками. Свежий, как будто только что собран.

— Разрыв-Трава, разорви замки,

Засовы отопри

Двери отвори! — проговорил Баюн и провел букетиком перед дверью.

Замок громко щелкнул и дверь сама открылась.

— Вот это да! Дедушке бы этот пучок! А то он иногда ключи забывает. — подумала Катерина.

Кот убрал пучок в мешочек и зашел на чердак. На крыше гулял ветер, было очень холодно и скользко. Кот выглянул в чердачное окно и поежился.

— Ладно, хочешь, не хочешь, а надо! — сказал он себе под нос.

Волк встряхнулся, и стал размером с высокого пони. Около чердачного окошка моментально стало тесно.

— Мы пойдем первыми — сказал Волк — Давай Катюша, садись и держись за шерсть.

Катерина стала на кусок старой балки, валяющийся около окошка, и с нее перелезла на спину Волка.

— Тебе не тяжело? — спросила она у Волка.

Тот только рассмеялся:

— Катюша, я же Ивана с царевной возил легко, а ты и не чувствуешься на спине.

С этими словами Волк подобрался и прыгнул из окошка. Катерина поперхнулась криком, настолько неожиданно было оказаться внезапно на такой высоте. Сивка всегда поднимался с земли, это было совсем не страшно, а тут ей показалось, что они сейчас упадут вниз, она зажмурилась, и так с плотно закрытыми глазами некоторое время и ехала.

— Можешь открыть глаза — тихонько сказал Волк — Мы не падаем, все хорошо.

Катя осмотрелась, да, летят и очень высоко, холодно и ветер свистит в ушах, несмотря на шапку. Она с трудом заставила себя разжать пальцы правой руки и одеть капюшон. Рядом на Коньке-Горбунке съежился Кот, укутанный в теплый жилет. Внизу целое море огней, особенно хорошо освещены дороги, как золотые реки. Какая же Москва огромная! Как золотое море! И оно шумит и качается, качается.

— Катюша, не спи, так и замерзнуть можно! — сквозь дрему она услышала голос Кота.

— Я не сплю, я так, просто глаза закрыла. — пробормотала она и увидела, что из города они уже вылетели и теперь под ними все больше леса и поля, совсем белые с серыми полоскам дорог.

— Скоро уже надо снижаться и Сивку забрать — прокричал Кот, которого заскучавший Конек вез с замысловатыми поворотами, снижениями и подъемами.

— Я на Сивку сразу пересяду, а то меня уже укачало — прокричал Кот, когда его в следующий раз пронесло мимо.

— Вот так всегда — рассмеялся Волк — Стоит только Коту сесть на Конька, как того сразу брыки разбирают.

— Если бы Кот не был серым, он бы уже зеленым стал бы. — подумала Катя, которая с сочувствием следила за траекторией движения Конька. — Просто танец блохи с саблями какой-то, как дедушка говорит!

Вскоре показалось особенно ровное поле, как выяснилось, это было замерзшее озеро, и именно там и ждал их Сивка. Он не особенно удивился, когда Кот стек со спины Конька в сугроб, некоторое время там посидел, покачиваясь, а потом неуверенно побрел к Сивке. Сивка сделал два шага, зубами прихватил воротник бывшей Катиной зимней куртки, которая теперь играла роль теплой жилетки для Баюна, и легко закинул его себе на спину.

— Зачем ты его так укатал? — строго спросил он у Конька.

— Да не получается у меня по прямой, если всадник не придерживает, а Кот же как мешок сидит, только хвост свисает и когтями вцепляется — заторопился с объяснениями Конек-Горбунок.

— Котик, ты как? — переживала за Баюна Катя.

— Не спрашивай, мне сейчас лучше рот держать закрытым, укачало очень — честно ответил Кот. — Я потом всё скажу. И особенно этому… Вьючному животному!

Они продолжали путь на северо-запад, причем Конек легко летел по прямой, без всяких кульбитов и зигзагов. Катя подумала, что Конек невольно всё время поддразнивает Кота. А может, и специально хулиганит.

Скоро на горизонте показалось холодноватое зарево огней.

— Санкт-Петербург — повернул к ней голову Волк, — Скоро будем на месте!

Они летели высоко над городом, и Катя поняла, насколько он отличается от Москвы. У Москвы улицы похожи на ручьи, которые сами выбирали, как им идти, чтобы попасть в реку, огибали холм или болото, которое когда-то преграждало им путь. Шли вдоль берегов речушек, которые потом стали течь под мостовой в трубах. Город врастал в каждый изгиб, овраг, холм и болото, делал их своей частью. А Питер был выстроен как по линейке. Дороги шли ровно, кварталы стояли как на параде. Питер был выстроен по приказу царя Петра Первого, так как он решил.

— Эрмитаж там — прервал ее размышления Волк, мотнув головой вперед.

Катя тут же начала волноваться, пока летели, она как-то об этом забыла а сейчас опять кажется, что в животе скручиваются в узлы холодные змейки.

— Не нервничай — тут же услышал ее страх Волк. — Все предусмотрено. Мы уже несколько раз летали на разведку, все выяснили. Один раз даже заходили. Все будет хорошо. Тем более, что там у Кота шпионы есть.

— Ага, я постараюсь не волноваться, а какие шпионы? — удивилась Катя.

— Сама все увидишь. — фыркнул Волк.

Они снизились в неосвещенном месте в парке. Потом Кате не разрешили слезть на землю, чтобы не было лишних следов. Она так и ехала верхом на Волке. И все думала, что придет в голову людям, которые увидят такого размера волчьи следы?

— Cивка, пора! — раздался голос Кота.

Сивка подошел к Волку и Кот с его спины протянул Кате маленький пучок травы, цветы синие-синие, крошечные, запах такой горьковаты и очень свежий.

— Возьми, положи в карман, захочется спать, понюхай. Это синецвет, чтобы не уснуть от сон-травы.

Сивка сделал еще пару прыжков и остановился перед каменной лестницей, Кот легко прыгнул на перила и стремительными прыжками взлетел наверх, достал из мешочка пучок другой травы. Цветы крупные, белые, и как будто мерцают, а в середине каждого цветка светло-зеленая звездочка.

— Сон-трава усыпи людей,

Пусть уснут на час,

Не увидят нас.

Не тревожат нас.

Не откроют глаз.

Как только голос Кота стих, от травы в его лапе поползли, потекли волны мерцающего беловатого тумана, одна такая волна докатилась и до Кати, она ощутила, как глаза бессильно закрываются, но ее тут же толкнули в плечо. Конек теребил ее воротник зубами.

— Катя, Катюша, скорее понюхай синецвет, скорее, иначе все напрасно! — кричал он ей прямо в ухо.

Она с огромным усилием открыла глаза и заставила себя опустить голову к пучку, который так и остался в ее руке. И ее тут же окатила волна свежести, ледяной и яркой.

— Ох. Вот это да! — она сунула нос в свой пучок травки, маленькие синие цветы переливались как крошечные звездочки, никакой сонливости не было и в помине.

Свежий-свежий чистый и ясный ветер, запах трав и леса. Катя подняла голову, Кот внимательно осмотрел ее и сказал:

— Хорошо, что я не забыл взять тебе синецвет. Сам себя не похвалишь, никто и не заметит. У вас-то в мире сон-трава только на людей действует. А в Лукоморье синецвет нам бы всем понадобился. Там сон-трава всех усыпляет. — он покосился на Конька, который выплясывал на мраморном поручне, наслаждаясь звонким стуком своих копытец.

— Пошли-пошли, потом лекции читать будешь. У нас всего-то час на все про все. — заторопил их Волк, а потом повернулся к Катерине. — Катюша, ты молодец. Сон-траву побороть даже на секунду очень сложно, если бы ты уснула, ничего бы у нас не вышло.

Катя сидела теперь на спине Сивки, а он проскакал по лестнице, повернул, еще раз, еще, лестница, поворот.

— Стой, вот наш вход! Видишь? — Кот постучал лапой по двери на которой было написано «Служебный вход».

— На всякий случай Кате дай шапку-невидимку — велел Волк Баюну. — Катюша, если кого-нибудь встретим, сразу же шапку одень. Поняла? — Катерина покивала, сунула невесомую мягкую шапочку в карман куртки и застегнула молнию кармана, а то еще выпадет!

Кот еще раз запустил лапу в мешочек и достал разрыв-траву.

— Разрыв-трава, разорви замки,

Засовы отопри

Двери отвори!

Тяжелая металлическая дверь открылась, над ней погас огонек сигнализации, камера за дверью бессильно опустила свою голову.