Ольга Назарова – Гости в доме с секретом (страница 66)
– Думаете, ему уже можно? Ну, то есть швы-то уже зажили, но это же на коже, а внутренние…
– Уверен, что зажили полностью. Так что ему и можно, и нужно. А особенно это нужно всем нам! Я вот не рискну с ним находиться в одном помещении, когда он настолько голодный и после наркоза.
Соколовский, конечно, лукавил – что ему та росомаха, но зато Таня разом перестала возражать, заторопившись за едой для пробуждающегося пациента.
А сам Филипп нахмурился:
«Слухи у них, значит… что за люди, а? Ну вам-то какое дело? Нет, мне лично без разницы – в гостиницу без разрешения Шушаны всё равно никто не войдёт. Что обо мне говорят… да что только не говорят – фигня вопрос, но если пронюхают журналисты или кто-то из особо активных поклонниц, то и работа, и жизнь Татьяны будет сильно осложнена. А это значит, что под угрозой будет бесперебойное существование гостиницы. Ну ладно… на эту тему я подумаю!»
Мрачноватое выражение на лице Соколовского означало много дивных откровений для сплетниц. А уж когда об этом узнала Шушана…
– И как же это я пропустила? Аааа, поняла, это они болтать в кафе бегают! Начальство-то вы, Филипп Иванович, выбрали правильно – он сразу разгоняет любые шушусборища, так они перебазировались и языки оттачивают в обед! – рассердилась норушь.
– Но сейчас их главврач в отпуске, так что они не выдержат – начнут и на работе болтать, а я уж прослежу, что и кто произносит!
Глава 38. Новый способ воздействия
Первым проснулся нос… Задумчиво пошевелившись и уловив запах еды, он, как безошибочная стрелка компаса, устремился в сторону мяса.
– Лучше руки убирайте! – усмехнулся Соколовский.
Таня машинально послушалась и очень вовремя – следующим этапом пробуждения был стремительный бросок ещё практически спящей росомахи на мясо, щелчок челюстями, загрёб широченными лапами и звучное чавканье.
– Интересный какой способ выхода из наркоза… – протянула Таня.
– А то! Он у нас зверь разумный – поспали, попели, поели!
– Я непвью, – невнятно пробормотал Сирке, доедая мясо и наконец-то открывая глаза.
– Да ладно… – искренне изумился Соколовский. – У тебя же репертуар огромный!
«Кажется, он смутился! – подумала Таня. – Смущённая росомаха… можно сказать, что я видела всё!»
– Чего ты врёшь? – пробурчал Сирке, а потом повернул голову к Тане: – Ещё мяса дай!
Когда Таня пришла с тазиком мяса, рассудив, что после вынужденной диеты и стремительного исцеления животиночка нуждается в восстановлении сил, Сирке насупленно вглядывался в сияющего Соколовского:
– Не верю! Я не мог петь людоглупости. Это только люди наедятся, напьются, а потом орутся!
– Да что ты говоришь! – Соколовский включил запись на смартфоне и от души насладился зрелищем ошарашенного Сирке.
Таня даже волноваться начала за зверя – как он это переживёт? А он прислушивался, прикидывал что-то, потёр нос, призадумался…
Звучал он хорошо. Приятно так – ему понравилось.
– Я вот что думаю – зарываешь ты талант! – авторитетно заявил Соколовский. – Да и с пользой для дела не употребляешь!
Почему-то слово «употребляешь» Сирке моментально напомнило о том, что он ещё не поел как следует. Пристальный и строгий взгляд Таня расшифровала верно, опустила на пол тазик с едой и скромно отошла в сторонку.
– И фто я тамф зарыфффаю и не употрефффляю? – пробубнил Сирке, вылизывая здоровенные лапы после еды – чистота залог здоровья!
– Ну вот смотри! Ты злишься на капканы и, как только обнаруживаешь того, кто их ставит, дожидаешься, чтобы он ушёл, а потом капкан ломаешь, грызёшь, жуешь и съедаешь, верно?
– Ну?
– И что в результате? Тип с капканами придёт снова, притащит опять эти устройства, да ещё не пойми – не разбери какого качества – из сплавов каких-то. И опять у тебя несварение будет. А можно использовать свои певческие способности. Вот представь… Приходит мужик с капканами, а ты ему из ближайшей норы или овражца что-нибудь этакое выдаёшь, – тут Соколовский чуть порылся в смартфоне и включил отрывок записи. Из динамика хриплый голос внушительно рявкнул: «На ламбумтени и в омирзззитильных фффтанах!» – Поверь… после такого у охотничка именно такие штаны и будут!
Сирке призадумался. Типов, за которыми пришлось ходить и капканы подъедать, он знал и в лицо, и по голосу, и по запаху. Не переносил их всех и каждого от души, но сколько ни уничтожал их ловушки, ничего не помогало – они приходили опять и опять.
– Да и живот после бурчит, звенит и тяжеловат становится… – этот довод перевесил даже нормальный росомаший консерватизм и перманентное омерзение к любым переменам.
– А что? А почему бы и нет? – решил Сирке и несколько дней до прибытия его «средства перемещения» всё своё время он делил между едой, сном и радио. А когда вернулся в родную среду…
Благодаря такой массированной подготовке следующий же старатель по использованию капканов был выслежен, «дождан» до момента установки оных, а потом спугнут репертуаром Шнурова, переделанным в соответствии с советами Соколовского.
Как потом уточняли его приятели, доставившие его к врачам:
– Капкан-то мы у него с сапога сняли, да, видать, он сам в него встал, но вот почему он заикается и трясётся, икает и членораздельно говорит только про Ленинград, мы так и не поняли. Съездить в Питер, что ли, захотел? Прям так срочно и с капканом? Чудно́ как-то!
Странные явления в том обширном лесном массиве, ширились и множились, пугая и суеверных, и ни во что не верящих людей. Психика и тех, и других не была подготовлена к завываниям вполне себе человеческим голосом очень даже известных песен, правда, с некоторыми нюансами, а самое-то главное, что эти сверхъестественные явления слышались тогда, когда ни одного из живых людей поблизости не было и быть не могло!
Разумеется, никто из местных любителей ловушек с капканами и предположить не мог, что их метания, пальба, крики и прочие проявления паники, включая предсказанные Соколовским, очень веселят и радуют кое-кого! Да-да… одно ехидно посмеивающееся вполне себе живое, но не совсем обычное существо.
Таня пропустила момент отъезда Сирке по вполне уважительной причине – процесс транспортировки происходил поздней ночью, а у неё накануне было очень сложное дежурство.
Впрочем, Сирке провожать не требовалось. Как только он осознал, что в его организме теперь всё хорошо, от Тани требовалось только приносить ему еду и убираться восвояси как можно быстрее – ибо нечего серьёзного зверя отвлекать.
– Нахал неблагодарный! – сверкал глазами Терентий, провожая голодным взглядом котика, который не ел уже целых пятнадцать минут, очередной таз с мясом. – Столько продуктов на него тратится, а он? Хоть бы спасибо рыкнул! – стенал он.
– А ты сам-то давно Тане что-то такое ррыкал или мякал, или хоть по-людски произносил? – уточнил вредный Крамеш, который часы считал до момента транспортировки росомахи подальше от его чердака.
– И кто ж мне это каркает? – картинно прислушался Терентий, делая вид, что в упор не видит ворона, а потом, вроде как «узрев» объект прямо перед своим носом, возликовал: – Дааа, точно! Это же тот самый грубиян, который ни разу в жизни никому никакое «спасибо» вообще не говорил! И вот ЭТО мне собирается советовать? Сэрр, эвакуируйте свой каррр куда подальше!
Терентий преотлично знал, что если он поднырнёт под подлокотник кухонного диванчика, стукнется лапой в стену и подналяжет головой, то окажется в открытом специально для него уголочке междустенья. Этим он и воспользовался, наслаждаясь руганью Крамеша в полнейшей безопасности.
– Коты, росомахи, норуши… О! Концентрированные овчарки, – вздохнул про себя Крамеш, проводив взглядом Шушану которая уводила подальше от склоки щенка. – Куда я попал? Хотя… тут по крайней мере забавно!
«Сплетни, значит… про Танечку… ну-ну, – Шушана насмешливо топорщила усы, наблюдая за попытками девиц, работавших в ветклинике, открыть дверь и отправиться на обед. – Нет-нет, вы пока тут побудете, а то непонятно, кто из вас сплетничает… или все вместе?»
– Да что такое, а? Заклинило, и всё! – сердилась симпатичная, правда, немного излишне худощавая ветврач Лена.
– Вот странно, только что к Таньке клиент прошёл – нормально дверь открыл, а я никак не могу выйти!
– Погоди, дай-ка я! – Вероника подёргала ручку двери и пожала плечами. – Ну и ладно! У меня есть эклеры и сыр, пошли, у меня посидим да чай попьём.
– А у меня вафли и курабье! – вспомнила Лена. – Пошли! И Веру можно позвать, у неё на УЗИ, по-моему, сейчас никого нет.
Три девушки уселись в комнате отдыха и…
«Пошла молотьба! – покачала головой Шушана. – Вот они, завидушки-говорушки, людесплетнепогрызушки! Ну и что мы там придумали?»
А придумано-то было много! Особенно старались Вера и Елена.
– Слыхали, что санобработка-то была не просто так! Это Соколовский какие-то тёмные дела прокручивает! Опять, небось, торгует.
– Чем? – удивилась Вероника.
– Ну как чем… Смотри, регулярно слышно, что контрабанду накрыли! Ну, то черепах дорогущих, то птиц, а ты ж знаешь, что он себе сокола завёл, да?
– Да, что-то слышала такое.
– Ну вот, небось из контрабандной партии и оставил! Они ж стоят немерено!
– А я слыхала, что Костя рассказывал, мол, всё это ерунда. Соколовский ему на рентген приводил росомаху – перед отправкой в дикую природу.
– Да нууу, Костик ещё и не то скажет! Ты ж знаешь, мужчины ничего не понимают. Прямо перед своим носом ничего в упор не видят! Он даже не верил, что у Филиппа и Таньки роман! Ну, прямо перед носом всё, а он ничего так и не понял.