Ольга Назарова – Гости в доме с секретом (страница 34)
«Не опускается, чтобы прродолжать рраскланивания, а прросто летит на той же высоте и, по-моему, ррадуется полёту!» – он и сам обрадовался, что это знакомство проходит совершенно не так, как обычные его «смотринные» мероприятия.
Он и выше мог бы лететь без малейшего затруднения, но повёл крыльями и полетел рядом. Рядом, молча, но почему-то стало очень спокойно и легко, словно он всю жизнь и хотел лететь вот так, причём именно с ней.
Если бы клюв мог улыбаться, то Крылана точно бы это делала, просто потому что было ей хорошо, а стало ещё лучше!
«Летит ррядом, не прристаёт с пустым каррканьем, не мешает, а почему-то прриятно».
Звёзды светили ярко – на морозе так бывает, чуть шуршали от ветра перья, рядом мерно взмахивал крыльями странный знакомый. У Крыланы никогда не было такого удивительного полёта, да она уже и не мечтала об этом.
«Если… если даже он сейчас молча улетит, я ррастрраиваться не буду – я прросто запомню эту ночь!»
Наивная. Карунд и не собирался молча улетать – вот ещё не хватало! Он внимательно следил за взмахами крыльев вороницы, и когда понял, что она стала уставать, чуть спустился вниз, приглашая её следовать на ним.
«Всё-таки иметь столько сестёрр и постоянно слушать их грррай тоже неврредно», – мимолётно подумал он, вспоминая, как сёстры обожали обсуждать, что какую-то из них оскорбили, предположив, что она устала. Именно поэтому он так тщательно выбирал момент – глупо вызывать раздражение спутницы, если точно знаешь, как сделать правильный манёвр.
Через полчаса они уже вовсю разговаривали, сидя на толстенной сосновой ветке.
– Так это ты, оказывается, за мной следил? – удивилась Крылана, против всякой логики не разозлившись, а ощутив себя польщённой. – А зачем сюда прилетел?
– Познакомиться… ну, конечно, если… – тут он замялся, ощущая, что для него наступает самый ответственный момент, – если тебя не смутит, что я… пилот.
Крылана и не думала смущаться! Наоборот, заинтересовалась и принялась расспрашивать нового знакомого о его работе. Правда, удивилась его явственному облегчению.
– Что-то не так?
– Нет, наоборот! Всё очень так! Прросто… моя семья не считает эту рработу чем-то важным.
– Что может быть важнее для ворона, чем поднимать людей на свою высоту и нести их на кррыльях? – Крылана ответила сходу, удивившись, что эта фраза так обрадовала нового знакомого.
Вернулась домой она уж совсем поздно, разумеется, наткнулась на родителей, которые уже собирали поисковый отряд из её братьев и невесток, разом оказалась в эпицентре классических враново-взволнованных эмоций, но почему-то не разозлилась, а подождала, пока у них иссякнет запас восклицаний. А потом очень спокойно уточнила:
– Хоррошие мои, а вы помните, сколько мне лет?
– Да какая рразница? Ты же всегда мой маленький птенчик! – начала мама. – Ты же никогда так поздно не возврращалась, мы перреволновались, а вдрруг бы…
– Мам, а как ты думаешь, удастся ли твоему маленькому птенчику завести когда-нибудь своих маленьких птенчиков, если я прилечу сюда, спрячусь под твоё кррыло и буду там сидеть всю жизнь?
Мама открыла клюв, да так и застыла с ним… Образ несчастной дочери, нуждающейся в пригляде и заботе, пока не очень-то видоизменился, но сомнения были посеяны – раньше Крылана никогда так не говорила. Да, в прошлый свой приезд она вела себя совсем иначе, не так, как обычно, но трудно же сходу перебить тридцать прошедших лет неустанной заботы и оправданного беспокойства за дочь.
– Крылана! Ты выйдешь за Вррана, ну, или мы подберрём тебе воррона! – решил отец. – Это ты в Москве дуррацкой поднабрралась всякого…
– Па, а ты забыл, что я в Москве «этой дуррацкой» выздорровела?
Крылана преотлично научилась одним аргументом пробить брешь в монолите чужих убеждений, сбивая с толку и заставляя призадуматься. Действительно… какая бы ни была Москва не такая и не этакая, но именно там дочь стала здоровой и уверенной в себе.
Крылана смотрела на своих растрёпанных, перепуганных, заботливых и любящих, надоедливых и любимых родных и понимала, что ей бесконечно с ними повезло. Да, они опекали её изо всех сил, но без них, без этой тотальной заботы она и не выстояла бы, не дождалась встречи с Таней.
«Сколько таких, как я, стали не нужны своим семьям, как только у них начинались прроблемы – ведь моя болезнь брросала тень и на весь ррод, и на наших ворронят! Сколько таких же оказались выкинуты из своих семей! Но никто! Никто из моих не прредал меня, никто не злился на меня из-за этого. Наоборрот, они бррали на себя всё тррудное и обидное, пррикрывали собой. А то, что сейчас так себя ведут – так прросто не прривыкли ко мне новой. Это ничего, это дело наживное!»
Она неожиданно шагнула к обоим родителям и крепко их обняла.
– Простите меня, я забыла вам сказать, как вас люблю и как вам благодаррна!
Наверное, это и не очень правильно было – не спать всю ночь, но это ни у кого из их семьи не получилось бы – разговоры затянулись почти до утра.
Да, конечно, не обошлось без новых попыток по привычке выстроить Крыланину жизнь так, как семье казалось лучше, правильнее и безопаснее для их птенчика, но она не поддалась ничему… Ни излишней уже заботе, ни периодически возникающему у неё желанию наорать на них погромче, чтобы уж точно услышали и навсегда уяснили.
Внушительную точку в семейной дискуссии поставил Крыланин прадед: он отвесил её отцу крылом хороший такой подзатыльник и заявил:
– Прротрри глаза! Птенчик окончательно выррос и встал на кррыло! А вы как в пррошлый рраз завелись, так и не остановитесь никак! Хочет она жить в Москве – там пусть и живёт. И то веррно, кстати, – у нас-то и выбиррать тут не из кого. Все какие-то опёррыши! Никто из них рраньше мою кррасавицу не ррразглядел да не поддерржал, так зачем они ей нужны?!
– А Врран? – засомневался Клювасий, тут же получив хлопок крылом уже по своему затылку.
– Ты дуррак? Она же тебе уже несколько рраз прокарркала, что он ей не нужен!
Патриарх семьи осмотрел притихших потомков и хмыкнул:
– Она сама рразберрётся! Поверрьте мне!
У него тоже было своё родовое качество – не так уж часто, как хотелось, но иногда просыпалось, прилетало ощущение того, что всё идёт очень правильно. Так, как мечталось, а может, и лучше!
Крылана отсыпалась до вечера, а потом… да, полетела на своё первое осознанное свидание, категорически запретив братцам за ней следовать. Правда, свой род она знала преотлично, поэтому легко и непринуждённо отловила парочку быстрокрылых племянников, намылившихся за ней, – а что? Им-то не запрещали.
«Семейка, ну, как ни крути, а все в меня!» – посмеивалась она, подлетая к месту встречи, где её уже ждали…
***
Непосредственно перед Новым годом Татьяна только и могла, что доползать домой и падать.
«Да что они все как сговорились? – изумлялась она и сама себе объясняла: – Хотя… всё понятно, на самом-то деле! Хозяева уже все в празднике, а живность развлекается как может!»
Больше всего доставляла хлопот ёлочная мишура, которая из-за особенностей строения кошачьего языка, если уж заглатывалась, то назад нипочём не выплёвывалась. Упругие и жёсткие ворсинки, которыми покрыт кошачий язык, предназначены для захвата и удержания жидкостей. Они растут от кончика языка к корню и ни в какую не позволяют странной, шуршащей и такой интересной штучке соскользнуть назад. Вот и заглатываются нити мишуры, а попав внутрь, запросто могут порезать кишечник.
Вторым номером в списке вещей, добавляющих проблемы, была пиротехника.
«Ненавижу фейерверки в парках и на улицах!» – думала Таня, когда к ним в клинику на проверку наличия чипа приводили очередного перепуганного пса, найденного неравнодушными прохожими.
– Ну всё, всё, не переживай! – уговаривала она собаку, которая от шока пребывала на грани сердечного приступа. – Чипа нет, зато адресник на месте – только в шерсти не виден.
Ещё доставляли проблемы лапы – и порезанные разбитыми ёлочными игрушками, и разъеденные реагентами, которые щедро, размашистым жестом сеятеля, рассыпали дворники.
Ну и, конечно же, давали жару похищенные продукты…
– Ой, Танечка, он же поправится? – плакала в коридоре хозяйка здоровенного дога, в одно рыло потребившего полторы курицы и пребывавшего в расчудесном настроении.
Дог был счастлив, про свою аллергию на курятину он знать не знал и помнить не помнил, а вот на Таню за промывание желудка очень обиделся.
Немудрено, что пришла Татьяна домой нога за ногу. Правда, как только вошла, сразу воспряла – пахло вкусно, а из кухни доносился стук ножа и инструкции Тявина:
– Ты кому режешь салат? Тане или медведю? Если медведю, то сойдёт, если Тане – давай переделывай! И, да, отодвинь колбасу от Терентия, а то он её сейчас внюхает в себя, и будет у нас неправильный салат, колбасно-обездоленный!
Шушана, примчавшаяся Татьяну встречать, хитро ей подмигнула:
– У нас тут курс молодого кулинара. Тявин-то, оказывается, готовит хорошо, вот и взялся учить Вранчика…
Стоило только Тане расслабленно заулыбаться, как её смартфон заверещал, возвещая о звонке матери.
– Да, мам, привет!
– Привет. Ты совсем забыла, что завтра должна приехать и помочь мне с готовкой? – уточнила Ирина.
– Мам… я не забыла, просто не собиралась.
– Как это не собиралась? Ты что? Ну ладно, я понимаю, когда ты замужем была, но сейчас-то!