Ольга Назарова – Фейерверк на ладони (страница 18)

– Как это, Стешенька, вы не узнаёте меня? Вы так хорошо представили, как вас толкает об стену Полина, которая сюда и не заходила, что у вас ментально-воображаемое сотрясение мозга? – Тома умела разговаривать тем сладким-пресладким ласковым тоном, от которого по спине слушателей маршировали толпы мурашек.

– Дядя! Пусть она заткнётся! – Стефания не привыкла, чтобы о ней кто-то говорил с такой неприкрытой иронией.

– Да с чего бы? Я, вместо того чтобы отдохнуть в гостях, вместо того чтобы прогуляться на закате по саду или по лесной дороге, должна была выслушивать истерики, бегать искать вас… Но я-то ладно, а вот что пережил ваш дядя? – что показательно, про мать милейшей девы, которая так и сайгачила в ночи, Тома решила пока не упоминать – она сама такое вырастила!

– Ваш дядя чем виноват? – Тамара преотлично знала, как из раздражённого типа рядом сделать союзника, встав на его сторону, пусть даже временно. – Как он переживал и волновался, и это всё только из-за того, что вы позавидовали сестре?

– Стефания, так ты просто завидуешь Полине? – осенило Анатолия Павловича.

– Я? Я ей завидую? Чему там завидовать? Некрасивая, глупая дура! Её никто не любит! – выпалила разъярённая Стеша, которую обычно никто так не поддевал – не умела она сдерживаться в ответ на выпады в её сторону. – Она никому не нужна! Она… она вообще не должна была рождаться! Родители даже не спросили у меня разрешения!

Дядя немного ошалел… всё-таки патриархальное воспитание не позволяло с ходу уяснить этакие новости:

– Какое ещё разрешение?

– Моё! Они обязаны были спросить, хочу ли я сиблинга!

– Кого? – изумился Скобянов.

– Сиблинги – это дети одних и тех же родителей! – нейтральным тоном пояснила Тома. – То есть, по-русски, просто братья или сёстры.

– Да! Так вот, они обязаны были меня спросить! И я была ПРОТИВ! Мне не нужна была сестра.

– Погоди-ка… а тебе не приходит в голову, что твои родители – не твоя личная собственность, что своими жизнями они как-то уж без тебя распорядятся? – изумился дядя. – И не обязаны они были у тебя ничего спрашивать!

– Ничего подобного! Конечно, они были должны спросить! Их поведение нанесло мне травму. Польки вообще не должно было быть!

– Травмированная Стефания – как это печально, – сочувственно вздохнула Тома, с комфортом расположившись в кресле, чуть поёрзала там и продолжила: – А уж как печально, Стешенька, всё это было вашей младшей сестре! Кстати, а вот вы, Анатолий Павлович… Вы же старший брат, да?

– Да, – кивнул глава рода, не очень понимая, куда клонит Тамара.

– И вы сами… Вы давали разрешение на рождение сестёр? Может, вам тоже не нужны были Валентина и Вера?

– Да что за ерунда? Конечно, никто меня и не спрашивал!

– Тогда вам тоже нанесена травма, и ваших сестёр тоже не должно было бы быть! И вас, Стеша, тем более! Просто потому, что Анатолий Павлович в детстве, если рассуждать по вашей же логике, мог бы и запретить родителям заведение ещё каких-то детей! Зачем они ему нужны-то были?

Анатолий невольно припомнил заунывные вопли Валентины и поморщился. Он явно на миг пожалел, что во время его детства никому и в голову не приходило давать команды родителям, кого им рожать, а кого – нет. И тут же сообразил, что Валентина, какой бы не была, ужасно переживает за жизнь ненаглядной дочки.

– Они же там бегают и ищут Стешку! – спохватился он, и Тома невольно зауважала дядю своего супруга.

– Н-да… как ни крути, а вот ответственность за родичей он реально ощущает. Ещё бы научился спрашивать, нужна ли его помощь или нет, а если нужна, то какая, вообще цены бы человеку не было! – раздумывала Тома, пока Анатолий Павлович дозванивался до заполошной Валентины.

– Валя, не вой! Стеша нашлась! Чего? Ну, конечно, живая и здоровая! Нет, не «Никита нашёл Полину и вытряс из неё, где сестра». Да при чём тут вообще Полина? Твою старшую дочь никто никуда не вызывал! Она пряталась в гардеробной. Почему от Полины? От тебя!

Невнятные восклицания, которые пулемётной очередью вылетали из динамика несчастного смартфона, заставили Анатолия отодвинуть гаджет от уха и с неприязнью покоситься на племянницу.

– Толик, объясни мне, что происходит? – послышался голос Валиного мужа, силой отнявшего телефон у супруги.

– Да ничего такого… Просто твоя старшая дочь позавидовала Полине и решила её подставить, чтобы мы все поверили, что та на неё покушается. Стефания, ЗАМОЛЧИ! Она написала записку, положила на видное место, а сама спряталась в собственной гардеробной. Тут я её и обнаружил.

– Стеееешенька, доооченькааа… – из смартфона прорывались рыдания Валентины, которая пока что уяснила только то, что дочь жива, и разрыдалась от облегчения.

– Короче, разворачивай всех обратно, – велел Анатолий, отключая гаджет, а потом уставился на племянницу:

– Ты хоть соображаешь, что там с твоей матерью творится? А если бы ей стало с сердцем плохо? – спросил он.

Стефания откинула одеяло, слезла с диванчика и, отстранив с дороги дядю, прошла в комнату.

– Так не стало же… – хладнокровно отозвалась Стеша, пожав плечами. – Ничего такого не случилось, так что всё в порядке.

– Ну ты и… – Анатолий даже не очень мог подобрать эпитет, изумлённо разглядывая такую без сомнения красивую и абсолютно бессердечную девочку.

И тут ему пришло в голову, что девочкой Стефанию называть как-то неправильно.

– Погодите-ка… так лет-то ей почти тридцать! Точно-точно! Валентина все уши прожужжала о том, что у Стешеньки скоро юбилей и ей надо какой-то подарок от семьи. Покруче, – думал он. – Так какая же она, простите, девочка, пусть даже и выглядит, как наивный оленёнок? – скорректировал Анатолий Павлович свои мысли, продолжив в том же направлении: – Она молодая женщина, которая, кстати, финансово сидит на моей шее, для приличия страдая в местной библиотеке на полставки.

Он перехватил восхищённый взгляд Тамары, которая наблюдала за Стешей, как за королевской коброй в террариуме – красивое, но крайне ядовитое существо, к которому лучше не подходить! Никита вообще отошёл в сторону, упорно глядя в окно – даже смотреть на кузину ему не хотелось.

Вообще-то Анатолий его преотлично понимал – ему тоже не хотелось любоваться этой особой, которая запросто могла бы угробить и сестру, и родителей.

Он вышел из комнаты, пропустив в коридор Тамару и Никиту, и с трудом удержался, чтобы не хлопнуть дверью – так его разозлило спокойное выражение лица Стеши, которая устраивалась в кресле с каким-то журналом в руках.

– Стоп! А где Полина? – вспомнил он. – Она же убежала после обвинений… Само собой, расстроилась ужасно!

Его привычное восприятие племянниц сделало кульбит и полностью изменилось. Оказалось, что это не Стеша – несчастная жертва ревнивой Полины, а наоборот вовсе даже! И получается, что Поля вовсе не неразвитая девица, которая годится только на то, чтобы хозяйством заниматься…

– Погодите-ка… но ведь она же всю осень ко мне приезжала! Даже ошибки кое-какие нашла в результатах работ, – недоуменно припомнил он, выходя из комнаты старшей племянницы. – Почему я не сообразил, что не может тупая и глупая так соображать? И ещё… если она не хотела, чтобы я её пригласил тут помогать, так зачем она приезжала?

Он так задумался, что последний вопрос произнёс вслух, получив неожиданный ответ:

– У неё здесь по работе объект рядом – чуть дальше по шоссе. А заезжала она к вам потому, что… только пообещайте, что ругаться на неё не станете! – сказала Тамара.

– Да нашлась бы живая-здоровая! – вздохнул Анатолий. – На что уж мне ругаться…

– Она щенка чуть не сбила, когда первый раз к вам приезжала. Подобрала его, поехала в деревню – решила, что это оттуда щень. Оказалось, что нет, что его, похоже, дачники выбросили. Поле деваться было некуда, она – девушка добрая и ответственная. Короче, она псинку тут в сарае прятала, ну и приезжала её кормить, планировала забрать, как только снимет другую квартиру. Она очень боялась, что вы рассердитесь… ну, а ещё наслушалась деревенских. Они не знали, что Поля ваша родственница, вот и наговорили всякого, что вы, дескать, собак боитесь, нипочём не согласитесь… Сами понимаете, они-то вас толком не знают, не понимают, что вы – человек сильный и благородный, и не стали бы воевать с маленьким щенком и собственной племянницей.

Никита держал непроницаемо-бесстрастное выражение лица, наблюдая, как с его дядюшки снимают стружки неприятия, гнева, раздражения, выуживая на поверхность нечто другое. Да, он крайне самоуверенный, не считающий нужным уточнять, а что сам-то человек хочет, и надо ли его облагодетельствовать, но…

– Но ответственный, что есть, то есть! – неохотно признал про себя Никита. – Надо же, похоже, проникся.

– Так эта дворняжка, которая у меня в саду иногда показывалась, Полинина? – уточнил Анатолий Павлович.

– Да, так и есть, – кивнула Тома.

– Так что ж она мне сразу-то не сказала? Да, я не люблю собак, но… но По́лину бы принял без вопросов. Да и потом… а что значит, снимет другую квартиру? Ей что, жить негде? Мне Валя ничего такого не говорила. Я думал, она у родителей живёт. Да, она когда-то в общежитие переехала – ей так удобнее до института было добираться, но потом-то…

– Я думаю, что дело было вовсе не в удобстве, а в том, что её Стеша просто выжила из дома, – сухо заметил Никита. – И потом она домой так и не вернулась. Да если честно, какой же это дом, если там так к родному ребёнку относятся?