Ольга Назарова – Фейерверк на ладони (страница 15)

Вопрос был глуп, и Полина об этом знала…

Пришлось стиснуть зубы покрепче, чтобы не зареветь от обиды – какой смысл в двадцать четыре года заниматься пустой истерикой, она ж не Стефания, в конце-то концов. Справилась Поля с собой довольно быстро – сказалась солидная практика.

Вообще-то она и сама всё понимала… да, вот что ж делать, если мать всей душой любила Стешу? Если постоянно дрожала над ней и боялась за её здоровье во младенчестве, если была для неё самой заботливой и внимательной мамой…

– А потом появилась я, – уныло рассуждала про себя Полина, когда выпадала возможность проанализировать свою жизнь.

– Она меня не хотела, не ждала, вообще случайно всё вышло. Даже когда на роды поехала, больше всего переживала, как там очередная Стешина простуда! Может, если бы я была хрупкой, красивенькой и болезненной, то у мамы и на меня хватило бы заботливости, но я-то родилась по внешности так себе – обычная, а по здоровью – как кремень! Если за год три дня насморка есть – уже можно сказать, что прямо болела.

Из здорового младенца вырос крепкий, здоровый, шустрый и шумный, но никому не нужный младший ребёнок, который постоянно мешал слабенькой, нежной и ласковой Стеше.

– Понятное дело, мешала – мне же скучно было! Папа всё время на работе, а мама – со Стешей или по дому возится. А я? К маме подходить и отвлекать было запрещено, а сестра – вот она.

Стеша и так-то отчаянно злилась из-за появления младшей сестры, а уж при учёте того, что та ещё и лезла постоянно, вообще исходила от ярости, а потом, поразмыслив, начала использовать прилипчивость Полины в своих целях:

– Мамочка, меня Поля толкнула! Мам, она меня ударила! Она мне мешает спать, а у меня так болит голова! Она забрала и сломала новую куклу. Она меня укусила! Мамочка, я больше не могууу…

Вот укусила её Поля действительно – было такое. А остальное по большей части было враньём – как только Полина подросла и научилась читать, доставать Стешку стало попросту не нужно – было чем заняться.

Так что вскоре жалобы Стефании раздавались даже тогда, когда Поля к ней и близко не подходила.

– Наверное, Стешке тоже было скучно, вот она себя так и развлекала, – сообразила Поля, когда подросла.

Только вот… с точки зрения их мамы всё выглядело ужасно – младшая Поля, крепенькая как жеребёнок, доводила, обижала, толкала-пинала-кусала её слабенькую, болезненную Стешеньку, состояние которой из-за выходок младшей сестры постоянно ухудшалось – Валентина всё время заставала старшую дочь в слезах, истерике и доказательствах проступков Польки – обрывках книжки или со сломанной игрушкой.

– Знала бы она, что это было просто способом получения новых подарков – всё, что Стешке не нравилось, она вот так «списывала» на моё вредительство, тут же получая новые подарки, чтобы бедняжка не расстраивалась.

Нет, Полина, конечно, пыталась открыть родителям правду, но как ей было справиться с хитростью и предусмотрительностью сестрицы, которая на пять лет была её старше?

– Короче, попадало ещё и за «Поля, не смей врать, раз испортила, признайся честно». А в чём признаваться-то, если я ничего подобного не делала?

Полину тоже отправляли к психологу – чтобы излечить от агрессии. Но, так как психологи выбирались мамой по принципу: «Я вам плачу, а вы меня слушаете», никакого прока от этого не было.

Как только очередной специалист пытался осторожно уточнить у Валентины Павловны, а почему она так уверена в том, у Полины есть агрессия к сестре, эта самая агрессия, но уже по отношению к психологу, вспыхивала у клиентки:

– Что это за психолог, если не может даже понять, что ребёнок ему в глаза врёт! Вы… вы просто ничего не знаете и не умеете, а ещё такая вся типа знающая!

Апофеозом была «специалистка», которую посоветовала матери уже подросшая Стеша. Молодая женщина, которая активно начала вести приём клиентов после прохождения всего-навсего пары курсов по психологии, довела Полину до белого каления, пытаясь приписать ей абсолютно чужие мысли и поступки.

– Ты должна быть со мной абсолютно откровенна! Не надо врать, это тебе вредит, – мило улыбалась она. – Я же знаю всё-всё, что ты делала со своей сестрой. Давай мы признаем это, проработаем и отпустим. Ты наносишь себе травму таким подходом к делу! Мне тебя очень жаль, и я могу тебе помочь.

Поле ужасно хотелось спросить у неё, почему надо верить Стеше и маме, а не ей? И чем эта тётенька может ей помочь, если поверила её сестре и матери, но заранее не верит ни единому её слову? И зачем так усиленно изображать фальшивые сочувствие и понимание? Но Полина уже тогда понимала, что это бесполезно, вот и сидела молча, упорно глядя в пол.

Правда, некоторый толк от этого всего всё-таки был – Поля гораздо лучше разобралась в том, что происходит в голове сестры:

– Если к хирургу придет человек и скажет, что у него перелом ноги, что врач сделает? С ходу покивает головой и наложит гипс? Нет, конечно! Он же сначала убедится в том, что это действительно перелом, правда? Иначе можно натворить беды. А тут человеку говорят прямым текстом, мол, раз ты говоришь, что у тебя травма, значит, это она и есть! И если кто-то говорит, что это не так, то это обесценивает твою боль и переживания. Твои страдания. Да, понятно, что душа – не нога, не кость, рентген не сделать, но какой-то здравый смысл можно включать, верно? И если «загипсовать» не свою травму, а свою обидчивость, зависть, жадность и тщеславие, то они только вырастут. Проблема-то больше будет, страшнее.

Полина, несмотря на то что тогда была только подростком и опыта было маловато, уже преотлично и всё это понимала, и даже больше:

– Нормальный, хороший, настоящий психолог что скажет? Что ты всегда-всегда прав? Не думаю… Но неприятно же это слышать, тем более за свои-то деньги. И уж конечно, бывают люди, которым хочется, чтобы им не говорили, что надо как-то бороться с собой, вылавливать свою неправоту, а наоборот, сказали, что все вокруг виноваты, а они – хорошие, бедные, пострадавшие. Вот Стеша такая и есть, а мама… мама так её любит, что слепо верит всему, что сестра говорит, даже «ручного спеца» нашла.

Именно после этих сеансов со Стешиным «психологом» Полина решила, что пора меняться – стала вести себя хитрее, изо всех сил старалась возвращаться домой позже, засиживаясь в школе, на кружках, где угодно, только бы не попадаться сестре, которую всё равно не переспоришь и маме, свято верящей любому Стешиному слову.

Когда Полина закончила школу, поступила в вуз и ушла жить в общежитие, она слегка расслабилась – родные почти не трогали, так что все детские переживания отступили в сторону. Кто бы знал, что очень временно?

И вот опять её волнует тот же самый вопрос:

– Почему так, а? Чем я вечно виновата-то перед ними?

Тома сочувственно покачала головой – видала она уже подобное, когда одному ребёнку звёзды с неба достать готовы, а второй исчез бы, и не заметили.

– Ничем ты не виновата! И не спрашивай почему, спроси зачем!

– Ну и зачем? – вздохнула Полина.

– А для хорошего характера и нормальной жизни! Смотри, ты же стрессоустойчива, как древнекитайский философ, и даже сейчас счастливее, чем твоя сестра! Ты сама стоишь на ногах, сама зарабатываешь, вон, собаку себе завела. Ничего… потихоньку всё образуется! А вот у Стефании, боюсь, всё будет не так уже оптимистично! Вот представь – сидит она где-то на чердаке и планирует гадость тебе делать. Ну фу же!

Тома так смешно сморщилась, показывая это «фу́же», что Полина не выдержала и рассмеялась.

– Вооо, так уже лучше! Так что ты решила? Пусть она делает что хочет или наоборот?

– А наоборот, это как? – осторожненько уточнила Поля.

– Мы будем делать всё-всё, что хотим! – радостно возвестила Тома и хихикнула – муж, как человек опытный в её «чтохотениях», машинально взялся за голову.

– Мне, если честно, второй вариант как-то больше нравится! – призналась Поля.

– Так и прекрасно! Правда, у нас есть одна проблема! – Тома кивнула на серый комок, прижавшийся к Полиной ноге.

– А почему она проблема? – спросила Анна Павловна.

– Не хочется мне её тут оставлять – суета будет, вопли, крики… напугается ещё, убежит! – Тома оценила жест Полины, которая сгребла сонного щенка и подняла её к себе на колени.

– Вот бы её в дом забрать… – прикидывала Тома, поглядывая на Анну Павловну.

– Томочка, ты мне сразу скажи, что ты хочешь, чтобы я сделала? Я к ночи такая недогадливая… – покаялась она.

– Вы лучшая свекровь в мире! – заявила Тамара. – Вы можете её у себя в комнате подержать? У вас же там что-то типа гардеробной есть – хорошо бы щенка там спрятать, пока тут всякое разное происходить будет…

– Да запросто! – Анна Павловна подозревала, что её миссия будет самой простой – недаром сын как-то подобрался. – Если она не кусается, то я её и выкупать могу.

– Правда? Ой, как было бы хорошо! – обрадовалась Полина. – Нет, она не кусается совсем. Спасибо вам огромное! Для меня самое страшное было, что дядя выгонит Дину, пока меня рядом не будет, и я её потом не найду.

– Том… как я понимаю, ты уже придумала, что мы будем делать?

– Ну есть несколько идей, но самая простая – это по Шерлоку Холмсу… – Тома с надеждой посмотрела на мужа, тот напрягся, вспоминая, но не подвёл.

– Выкурить крысу из норы? – выдал он.