Ольга Назарова – Дорога в туман (страница 35)
Степан стоял посреди избушки в полной темноте и с ужасом понимал, что, несмотря на меч-кладенец, все пропало и отсюда живыми им не выбраться! И во всем этом виноват только он! Его самоуверенность и желание избавиться от проблем, погубило не только его самого, но и Катерину!
– Кать. – тишина, только слышно, что девчонка всхлипывает и дышит тяжело. – Кать, прости меня, если можешь. Это я во всем виноват! Кать, я, я – дурак. Я не верил, что они есть. Я думал, что это все ерунда. Катя!
– Ты, ты… Я даже слов не могу найти! Ты полный идиот и эгоист! – Катерина наконец не выдержала и заплакала. Когда она увидела движение в тумане, у неё чуть сердце не остановилось от страха. Она-то хорошо понимала, что защититься не может, а тот, кто должен был её защищать, свалил, улепетывая от своих сложностей. Когда он вернулся и его чуть не убили, Катерина сумела помочь, но сейчас! Сейчас-то что делать? Отбиться мечом не выйдет, твари просто расстреляют их издалека, куда не достанет меч, из луков. Вызвать ворота? Да, это выход. Но, ворота выше чем потолок этой избушки, не факт, что появившись, они не разрушаться сами или не раскатают домик по бревнам. Эти, которые затихли за дверью, уж точно не упустят такую возможность, а если ещё в их мир влезут! Катерина как представила этих мерзких тварей у себя на даче, а там её семья, нет, этого допустить нельзя никак! Она сжала кулаки и собрала все свои силы.
– Катя, прости! – Степан понимал, что его слова как-то слабо звучат на фоне того, что он натворил. И вдруг услышал совершенно неожиданный четкий и рассудительный Катькин голос:
– Оставь, потом извинишься, если, конечно, живы останемся.
– Кать, а нам в ворота можно? – Степану показалось, что он нашел отличный выход.
– Нет, нельзя. Они могут ворваться в наш мир, тебе, может и все равно, а я своих под удар не подставлю. – Катерина тронула перышко. – Посвети нам, пожалуйста!
Теплый золотой свет залил бедную маленькую избушку. Печка, стол и две лавки, кадушка у печи, прикрытая полотенцем. На одной из лавок у окна стоит прялка с куделью, и лежит веретено, с пряжей. В углу маленькая деревянная лошадка, очень старая и деревянный меч. Степан косился на девчонку. Она подобралась, бледная, заплаканная, но решительная, вон руки сжаты в кулачки, внимательно все оглядывает, даже голову не повернула, когда около двери опять что-то зацарапалось. А в узкую щель между дверью и полом начал вползать язык зеленоватого плотного тумана.
– Катя, посмотри на меня. Пожалуйста!
Она искоса глянула. Очень хмуро.
– Я могу попробовать выйти с мечом. Сколько-то положу.
–Глупо. Пристрелят сразу. Там есть кто-то с очень сильным луком.
–А что же нам делать?
Как же Катерине хотелось швырнуть в этого самоуверенного и эгоистичного идиота что-нибудь потяжелее, например кадку! Но, сейчас не время, надо думать как выбираться. Так, секундочку, а что в кадке? Катерина быстро подошла и подняла полотенце. Тесто. В кадке было тесто! Эта изба простояла в тумане не один год, а тесто ещё живое! То есть хозяйка ушла недалеко от избы, когда опустился туман, и уснула и она, и тесто. Кто же хозяйка? Что же за сказка? Если она сумеет разбудить сказку, то твари, ожидающие их за дверью уберутся, или погибнут. Катя ещё раз обошла избу. И остановилась у прялки. Погладила отполированное прикосновениями рук дерево, тронула кудель.
– Кать, не время сейчас рукодельничать! – Степан не понимал, что она делает. А движение за дверью становилось все более явным.
– Как раз время! – Катерина взяла в руки веретено, покачала в ладони, наклонила голову, будто прислушиваясь к чему-то, и покосилась на меч в руке Степана.
– Если у меня получилось поговорить с мечом и обычный меч сделать кладенцом, то можно попробовать спросить у вещи кто была хозяйка. Скорее всего, она с веретеном проводила очень много времени. Оно вон какое отполированное. И нить тоненькая, такая только у самых лучших мастериц получается. Веретено и в сказках было. В него обычно всякие девицы превращались, молодцу надо было его разломить и бросить часть перед собой, а часть за спиной. Но, это нам не пригодится, мы лучше спросим. – думала Катерина. Она села у прялки, и не обращая внимания на отвисшую челюсть Степана, припомнила как когда-то в музее Прикладного искусства всему их классу показывали, как пряли в старину. Правильно перехватила веретено, и пустила его крутиться. Получилось сразу, наверное, от страха.
– Крутила нить веретено.
Давным-давно.
И месяц освещал окно
Давным-давно
И пела сыну мать без страха,
И нить свою тянула пряха,
Давным –давно.
Давным-давно.
Прошу, скажи веретено
Что стало с ней,
И кем была и как жила
Пропой скорей.
Веретено дернулось в руке, закрутилось быстрее, Катерина и сама ахнула, услышав тихий голосок в жужжании веретена.
– Вдовья доля тяжела, все одна.
А сынок растет-растет, не до сна
На Калиновом мосту милый пал,
Сын про то не на беду ль услыхал?
Обещает он врага победить,
Только б не погиб он сам, как мне жить?
Тут в дверь с силой ударили чем-то тяжелым, веретено резко остановилось и упало на пол. Дверь ощутимо прогнулась, но устояла.
– Кать, я ничего не понял. – Степан стоял бледный, напротив двери, крепко сжимая в руке меч. В дверь опять ударили чем-то, дверь заскрипела и засов начал ломаться. – Катя!
– Не важно, я поняла! Это сказка про Ивана-вдовьего сына и Калинов мост на реке Смородинке. Только бы мать Ивана была не далеко! – бормотала Катерина судорожно пролистывая сказки в планшете. – Вот она! В некотором царстве, в некотором государстве жила-была бедная вдова и был у неё сын Иван…
Даже первые слова сказки, кажется, смутили нечисть за дверью. Ударов больше не было. Катерина продолжала сказку уверенно и громко, Степан пораженно смотрел, как начал убираться из избы, просочившийся было густой туман. Когда Катерина закончила рассказывать, около печи вдруг вздохнуло тесто.
– Все, туман ушел. – буднично заметила Катерина. – Хорошо бы и эта мерзость убралась.
Степан решительно подошел, снял засов и распахнул дверь. Никого не было, как будто никогда никто и не пытался их убить, только валялось около избушки приличных размеров трухлявое бревно. Видимо, именно им и пытались как тараном выбить дверь.
Катерина в избе ласково погладила веретено и шепнула ему: – Спасибо! – веретенце крутанулось на её ладони, и осталось у прялки, дожидаться свою хозяйку.
– Повезло, что бревно трухлявое оказалось. – Степан топтался около двери, подозрительно оглядывая окрестности. Никого не было.
– Пора возвращаться. А то сейчас вдова вернется. – не обращая внимания на его смущение, решительно сказала Катерина.
– А откуда ты взяла, что она недалеко?
– Тесто.
– Что тесто?
– Баран! Ни одна хозяйка не уйдет надолго, если у неё опара стоит! А эта ещё и небогата, прямо сказать. Да, кстати. – она развернулась, и ушла обратно в избу. Степан удивленно заглянул в дверь и увидел, как Катерина решительно развернула на столе скатерть-самобранку и попросила три мешка муки, мешок крупы, постное масло, мед и сало. Всё появляющееся на скатерти, она с усилием стаскивала на лавку или ставила на пол. – Вот. Так лучше будет! Спасибо тебе избушка за приют и защиту! – она сложила скатерть, и выйдя из избы, дернула Степана за рукав, – Ну, что ты застыл, пошли.
Они вышли ровно на то место, где на них напали, тела монстров растаяли вместе с туманом, а вот их оружие осталось, как и стрела, которая так и торчала в дереве. Степан по дороге подобрал свой неподъемный рюкзак, который сбросил, когда Катерина закричала. И тут увидел над деревьями летящего Волка.
– Ты, это, прости меня… Кать, я бы никогда тебя не бросил, если бы хоть представить мог, что такое случится.
– А теперь чего опять? – Катерина раздраженно повернулась к мальчишке. – Ты опять собрался жить самостоятельно, и никто тебе не указ? Если ещё раз толкнешь, я тебя просто прикончу!
– Можешь не трудиться! За тебя все сделает Волк. Вон он! – Степан показал на стремительно снижающегося Волка.
Тот приземлился через пару секунд и немного слишком резко, потому что его чуть пошатывало, пока он в три прыжка добирался до Катерины и Степана.
– Живы! – выдохнул он, в секунду осмотрел Катерину, и вдруг завыл, подняв голову вверх.
– Свихнулся на почве волнений! – решил было Степан, а потом понял, что Волк просто зовет остальных. – Впрочем, мне-то уже беспокоиться не о чём. Пожалуй, он меня сейчас просто сожрет. – подумал Степан.
Опасения имели под собой некоторые основания, потому что Волк легко опрокинул Степана вместе с его рюкзаком на землю и зарычал так, что волосы у мальчишки стали дыбом, да и голова находилась почти в пасти, размером с пасть крокодила.
– Как ты смел!!!! – можно было разобрать в раскатах дикого рёва и рыка.
– Он мне жизнь спас! – решительно сказала Катерина в пространство. Рык стал тише, в конце концов, Волк брезгливо отодвинулся от Степана, как будто и касаться его было противно. Он подошел к Катерине и ткнулся тяжеленной головой в её колени. – Прости, я не уследил! – глухо проговорил Волк.
– Волчок, не надо, ну что ты! Ты что, ещё и за Степаном должен был следить что ли? – Катерина облегченно вздохнула, увидев, как к ним торопится Сивка в Баюном на спине, а между ветвей разгорается золотое сияние, означающее приближение Жаруси. Девочка выдохнула, по крайней мере, теперь Волк Степана не прибьет. Есть кому остановить. Но, когда она увидела, в каком настроении к ним приближается Баюн, её облегчение как рукой сняло. Таким Кота она ещё не видела. Пока Кот шел от Сивки до Степана, он увеличился в размерах примерно до амурского тигра, и теперь прямо в глаза сидящему на земле мальчишке смотрели кошачьи глаза горящие бешенным яростным светом. Катерине стало не по себе.