Ольга Назарова – Дорога в туман (страница 24)

– Да что же ты мне сразу-то не сказал? – трясинник чуял что тут что-то не так. Девчонка была какой-то особенной, туман действительно ушел, и явно только что, а потом, такими вещами не шутят. Он отполз к болоту и тихо погрузился в воду.

– Кать, Катька! Приходи в себя! Вот ведь… Да как же с девчонками сложно! – Степан, осторожно попытался Катерину приподнять и посадить, прислонив её к стволу ивы. Катя открыла глаза, полные такого ужаса, что Степан заторопился. – Кать, всё, всё уже, он ушел. Не бойся.

– Прошу прощения! Очень! Приношу всевозможные извинения и признаю свою неправоту! Кланяюсь низко! – пробулькала трясина за спиной у Степана. Катерина вздрогнула, но с трудом взяла себя в руки.

– Я принимаю ваши извинения! – и с трудом встала, держась за Степана.

Трясинник точно убедился, что это она, та, кого так долго ждали в Лукоморье! Любая другая девица, включая знаменитую Марью Моревну, или рыдала бы ещё пару дней, или пыталась бы бежать не разбирая дороги, и с визгом. А эта встала, выпрямилась! Ах, какая бы была царица Трясинного края, ах какая! Все обзавидовались бы! А царь водяной полбороды бы себе выдрал от зависти! Но, к сожалению, это уже не обсуждается, он понимал. Сказочники на болота попадали не часто, и трясинник сообразил, что чем больше он сказочницу просветит про Трясинный край, тем она больше про него будет знать, а это всегда ему, трясинному царю, только на пользу! Он начал рассказывать про жизнь Трясинного края, жаловаться на соседей – леших, обещать разобраться с подданными, и среди всего этого Катерина, успевшая немного успокоиться, вдруг выловила знакомое:

– И украл, же негодяй! Похитил царевну-лягушку!

– Кто? – перебила перечень обидчиков Катерина.

– Так Кащей-негодяй! Он её давно приметил, и вот опять унес все-таки. Она же моя очень дальняя родственница, мы даже немного похожи цветом глаз! – он гордо покосился на Катю. И продолжил, – Она к нам каждый год в гости приезжает, и вот какой позор, мы не уберегли! Я бы этого Кащея! Я бы его! – трясинник потрясал лапами и они все вытягивались и вытягивались вверх, что производило совершенно жуткое впечатление.

– А что можно сделать с исконным ледяным злодеем, тем более бессмертным? – заинтересовалась Катерина. Она уже почти пришла в себя.

– Скорее всего, все остальные и ничего не могут сделать, а я вот могу! – гордо отозвался Трясинник. – Он же может заморозить все, до чего дотрагивается, а что случится, если в моем болоте окажется такая волшебная сила? Чем больше он будет морозить, тем глубже его затянет. Вот, например Бездонный омут, слева от вас, около часовой ивы. Он вполне может надолго Кащея затянуть, а если ему удастся заморосить этот омут, ах, у меня есть ещё только великолепных уголков! О, если бы только вернуть мою пятнадцатиюродную сестру Царевну-лягушку! Понимаете, глубокоуважаемая Екатерина, она же приехала к нам, нас навестить. Мы все её обязаны были защитить, но налетел ледяной вихрь и мы не успели! Над нами смеются все! Надо мной смеются! Это позор! Если бы вы могли как-нибудь освободить мою любимую родственницу, и дать мне возможность добраться до Кащея!

Катерина торжественно пообещала, что она обязательно вернет в Трясинный край Царевну-лягушку, если, конечно, её увидит и всенепременно вручит трясиннику Кащея, разумеется, если представится такая возможность. И, наконец, распрощавшись с любезнейшим хозяином, поплывшим разбираться с подданными, Катерина бессильно опустилась на мох, едва добравшись до первых лесных деревьев, облегченно подняла голову. И только тут заметила, что в небе над ними несется Сивка.

– Степ, подуй в рожок, нас Сивка ищет. – попросила она Степана, и через секунду после того, как из рожка вырвались первые звуки, Сивка прыгнул на мох около Катерины и ей на шею свалился Баюн. Кот дрожал мелкой дрожью и даже заикался от волнения. Сивка коснулся Катиной головы носом, посопел, замер, и радостно сказал:

– Какое счастье, что ты жива! – покосился на Степана, и добавил, – Что вы оба живы! Степан, садись на меня, поехали, надо чтобы ты потрубил ещё, а то мы разделились, болота-то непомерные, позовем Волка и Жарусю.

Степан послушно залез на Сивку, уже привычно прикрыл глаза, когда земля вдруг резко стала удаляться, и, приложив к губам серебряный рожок, начал созывать всех, кто их искал. Справа показалось темное пятно, слева светлая сияющая точка.

– Справа Волк, слева Жаруся. Сейчас будут. Давай дождемся? – предложил Сивка, одним глазом косясь вниз, на Баюна, который обернулся вокруг Катиных коленок и закрыл глаза от облегчения.

Потом, уже, доехав до Дуба, Катерина сумела полностью понять, что произошло. Бедная, толком не пришедшая в себя после долгого сна в тумане, транспортная жаба, услышав приказ Кота «поехали», решила, что ей надо срочно доставить всадников до места. К тому же расстояние ей не удалось точно рассчитать, но, при учете того, что это были огромные прыжки, иного и ожидать было трудно. После того, как жаба ускакала с Катей и Степном, и не вернулась, Коту пришлось признать, что он отдал не ту команду.

– Ой, что было! – на ухо Катерине посвистывала Жаруся, когда они уже долетели до Дуба. – Волк Баюна чуть из шкуры не вытряс. Кот-то его недавно за случайный приказ Степановому стулу журил, помнишь? А сам жабе приказал «поехали», не уточнив. Я чуть их растащила. А когда мы с Волком, и Сивка с Баюном на спине долетели до Трясинного края, то поняли, что случилась ещё одна беда. Жаба промахнулась, и вы угодили в туман, на болотах, без поддержки и непонятно было где именно вас искать. Когда, наконец, туман стал таять, Кот сообразил, к великой своей радости, что ты жива, и сказку разбудила. Но, найти-то вас сразу мы так и не смогли! Тогда решили разделиться и разлетелись в разные стороны Трясинного края. И вот повезло Сивке и Баюну.

– Как же мы вас не увидели, когда там пролетали? – удивился Волк, сидящий за столом рядом с Котом.

– А Катерину замуж трясинник чуть не уволок. Под ивой. Она его сначала спасла, потом он меня хотел убить, а потом решил, что её надо в жены заполучить. – начал рассказывать Степан, а Катя вдруг поняла, что жутко замерзла и у неё реально зуб на зуб не попадает. Мокрые кроссовки отвратительно холодили ноги.

– Степ, я же не поблагодарила тебя. – наконец выговорила Катерина, грея руки о чашку огненного чая. – Спасибо тебе, ты меня спас. Я чуть от ужаса не сдохла. А ты так уверенно его отговорил!

– Кто куда Катерину волок? – за столом вдруг стало очень тихо, и негромкий голос Волка показался страшным.

– Трясинник хотел Катерину забрать. Уже лапами схватил. – начал объяснять Степан, и осекся, потому что Волк рывком кинулся к двери, и повис, удерживаемый Жарусей в воздухе.

– Пусти! Я его убью! – рычал Волк. – Я его растерзаю! Пусти меня!

– Очень умно, и Катины старания насмарку, трясинники все передерутся, людей топить будут почем зря, и ещё не факт кто кого, кстати, он тебя запросто утопит, мой друг. И будешь ты болотным волком. – пропела Жаруся и ловко опустила Волка полного жажды убийства, прямо у Катиного стула.

– Волчок, не надо его убивать. Он потом извинялся очень. И где Царевна-Лягушка сказал. Она у Кащея, а тот заморозит омут, и утонет во льдах у Часовой ивы. – Катерина говорила что-то не то, и сама себе удивлялась, пока Кот не приложил нос к её лбу и печально не произнес:

– Да у неё жар!

Глава 11. Знакомство с Кащеем

– Она сначала сапогами резиновыми воду начерпала, а потом жабуна-трясинника этого спасала по колено в болоте, и если сапоги-то сразу переодела, то кроссовки мокрые на ней были до сих пор, да ещё этот жених болотный её лапами мокрыми хватал. – рассказывал Степан, правда, он понял, что про жениха он зря пошутил, когда Волк одной лапой в бешенстве развалил стол, а потом, вздыхая под грозным взглядом Баюна, долго маялся и его восстанавливал.

Катерина лежала под кучей одел на печке, её трясло от холода. Баюн метался по горнице, Волк восстановив стол, сел около печки и мрачно смотрел в одну точку. А Жаруся полетела за Ягой, так как та людей лечить умела издавна.

В оконное стекло стукнула лапка Дубка, предупреждая о прибытии избы. Через секунду на пороге показалась Яга, одним движением бровей разогнала Баюна и Волка по углам, Степана оглядела внимательно, и махнула рукой:

– Мальчик, как там тебя, иди отсюда пока, вон на стуле посиди.

Степан обреченно наблюдал приближение исполнительной Баюновой мебели, и без возражений усевшись на прискакавший стул, отбыл к Баюну в его угол.

Подойдя к Катерине, Яга потрогала её лоб, пофыркала недовольно. Вернулась к столу, и достав из полотняной сумки кучу сухих трав, начала выбирать нужные и укладывать их в заварочный чайник, возникший на самобранке.

– Можно, конечно и Одолень-Травой, но средство сильное, можно и перестараться. – ворчала она себе под нос. – Умотали девоньку. Трясинник тоже удумал. Жена… Обнаглел, мерзавец, вконец!

Степан открыл было рот, спросить про Одолень-Траву, но Кот строго повел глазами на окаменевшего от ярости и беспокойства Волка, и Степан рот закрыл. – Молчание, оно золото, однако! – подумал он.

– А вы, что ж вы-то не досмотрели? Столько вас на одну Катерину. И этого вон ещё приволокли. Хотя, если подумать, от него польза была как раз. Малец, а малец, а как ты догадался трясинника отговорить?