Ольга Назарова – Дом с секретом (страница 72)
Мешки опасливо склонились друг к другу и притихли.
– Вот и я говорю – молчание – оно ж золото! – согласился актёр. – А то… ишь ты… орать, кидаться на людей, своих не узнавать… Я уж не говорю о том, что кто-то уже несколько десятков лет занимается злостным дезертирством со службы!
Мешки что-то гоготнули, но уже значительно тише и уважительнее.
– Ааа, то есть мы гордо влачим своё звание сторожевых гусей всея Руси? Чего-чего? Вот про Рим только мне не надо – я точно знаю, что вы к этому безобразию никакого отношения не имели! Кому вздумали голову морочить?
Cоколовский покосился на себя в отражении машинного стекла и, решив, что его роль требует чуть больше суровости, тут же подпустил её:
– Охамели совсем! Всё-всё… даже сомневаться не стану! Так-то я хотел вас у себя оставить, тут приспособить или к личному семейству отправить, но раз так – не буду я с вами связываться. Зачем мне такое? Не слуги и сторожа, а так… гусеерундень!
Мешки завопили дружным слаженным дуэтом, напрочь заглушив почти беззвучный смешок коварного Соколовского.
– Да ладно? И прямо клянётесь? И слушаться? И подчиняться тем, кому я велю? Да-да, людям, а иногда и нет – как я сочту нужным. Не хотите? Да было бы предложено. Тогда – домой! К родным, так сказать, пенатам, любящей хозяюшке, гусиному супчику с мухоморами…
Стоило ли удивляться, что ещё через полчаса Соколовский лениво внёс себя в собственный кабинет, погрузил в удобное кресло, практически автоматом достав оттуда дрыхнущего Терентия, и, держа его на вытянутой руке, предъявил двум крайне мрачным серым гусям.
– Это «не сметь трогать номер раз». Не потому, что самый важный, а потому что первым попался. Я… понятно выражаюсь?
– Мяяя? – Терентий обладал истинно котиковой способностью спать в любом положении, но не тогда, когда его хвост изучают два здоровенных суровых гуся. – Аааа!
– Ну чего ты развопился? Гуси, это кот Терентий. Терёня, это гуси. Всё равно, разобрать, кто из них кто, без подготовки сложно, так что не заморачивайся, зови их просто «эй, вы там, гуси». Уяснил?
– Мнэээ… – ошарашенно согласился рыжий Терентий, подбирая задние лапы, передние лапы, хвост, охвостье…
– Не комкуйся у меня на голове! – велел Филипп. – Иди лучше остальных позови – знакомиться будем!
Терентий пошёл звать весьма оригинально – длинным прыжком оттолкнулся от стола Соколовского, куда тот его ссадил со своей шевелюры, и, перелетев через птиц, исчез в дверном проёме.
– Как вы оживляюще на котика подействовали… – усмехнулся Филипп. – Так-то он только к еде торопится, и то сейчас уже бока наел, помедленнее поспешает.
Один из гусей гоготнул.
– Нет, худеть кота не надо – кот не здешние девы, у него округлость очертаний – собственная приятность и залог хорошего настроения окружающих, – на лету сшиб гусиную идею Филипп. – И, да, кто такие норуши, вам объяснять не надо? Сами понимаете, за какой Можай она вас может загнать, если что?
Гуси закивали в знак полного понимания возможного маршрута.
– Так, кроме норуши тут живёт девушка. Человек, но врач для животных и птиц. Моя подчинённая, очень умная и учёная. Анатомию гусей, в частности, знает назубок…
Гуси переглянулись тоскливо.
– Но… у неё хороший характер, так что вас незаслуженно обижать не станет… Советую заслуженность не накапливать – характер у неё есть, знания – тоже. Кстати, зовут врача Таня, по-гусиному она не понимает, но ей переведут в случае чего, посему ругать её я тоже не советую. К тому же у неё имеется названый брат – он ворон, да, он вас преотлично поймёт и, если что, шеи на узелок завяжет.
Гуси засомневались, но возражать не решились.
– И наконец, последняя проживающая тут особа – вороница с даром морока. Экий у меня птичник собрался, – рассмеялся Соколовский. – Кроме постоянных жителей есть пациенты. Журавль, например. Этих трогать тоже не рекомендую – кто приглашён, тот под моей защитой. Новоприглашённых вам будут показывать! Всех, кого не показали, можно гонять со всей гусиной дури! Хоть бегом, хоть лётом, как пожелаете.
Обрадованные перспективой гуси радостно загоготали, а Соколовский усмехнулся, припомнив, что ему недавно передали о некой чрезвычайно неуёмной дамочке, которой он не так давно устроил развесёлую, но очень заслуженную жизнь…
– Знакомимся, нюхаем, запоминаем, узнаём с полувздоха и УВАЖАЕМ!
Таня знала, что у гусей для обоняния предусмотрены дополнительные ворсистые рецепторы у основания клюва, благодаря которым они находят еду даже под водой, ну и на земле расчудесно вынюхивают нужные травы.
Здоровенные гусиные головы потянулись к ней, переглянулись, мрачно смерили с ног до головы – запомнили, значится…
– Так, следующий. Вранчик, залетай!
Вот Врана гуси опознали – возмущённо заорали, но Филиппу стоило только бровь поднять, как они заткнулись и покорно закивали.
Тем же образом прошло знакомство со всеми остальными.
– Танечка, когда у нас кто-то из пациентов или постояльцев появляется, вы, ну, если уверены в том, что это именно добросовестные… гм… существа, показываете их гусям, если не уверены, намекаете – гуси следят. Если подозреваете или уверены в противном – можете ничего не делать, эта парочка сама справится.
– Эээ… а если медведь? – осторожно уточнила Таня.
– Ну и что? Сам пришёл, сам влез, пусть сам и спасается! – равнодушно отмахнулся Филипп. – Что они, медведей, что ли, не видели?
– Хорошо, как скажете. Я поняла. А жить они где будут?
– На первом этаже в комнате у входа. Там им Шушаночка уже бассейнчик сделала, так что им будет раздолье.
Услышав про воду, затосковавшие было гуси радостно оживились.
– Заодно и газонами заниматься будет не надо, дополнил Соколовский. – Будем запускать гусегазонокосилки. Главное, чтобы они клиентов с травкой не перепутали, а то они у нас такие увлекающиеся!
Польза от гусей обнаружилась в ближайшее время.
Вран в начале августа узнал о том, что он поступил именно в тот вуз, куда хотел, и на тот факультет, о котором мечтал.
– А потом, Тань, ну что у меня за затмение случилось? – рассказывал он ей. – Взял и матери позвонил – типа порадоваться!
– Ты ворон или ягнёночек с крыльями? – ядовито уточнила Крылана, любуясь собственными плотными и красивыми перьями на спине.
Вран аж воздуха в грудь набрал, чтобы должным образом ответить, но только зашипел сквозь зубы.
– Зшшшмеищщща, а не вороница!
– Да, а что? – рассмеялась она. – И горжусь этим! Короче, птенчик нарвался? Погоди-ка… дай отгадаю… тебя затребовали на предосенний слёт?
– Предосенний слёт? – удивилась Таня.
– Да. Некоторые из нас улетают на юг… во́роны, конечно, птицы не перелётные, но некоторые семьи предпочитают перед наступлением зимы перебираться южнее. Вот они жаждут перед отлётом пообщаться с сородичами. Зато все прочие остаются на своём месте. Они, по старой привычке, в августе любят общаться с ближайшими соседями – в природе вороны иногда сбиваются в небольшие стаи для охоты, так что это для напоминания, кто есть кто.
– Можно подумать, мы могли бы забыть… – проворчал Вран. – И вообще, всё то, что ты тут, тётушка, прокаркала, было в пррошлом! А теперрь предосенний слёт – прросто повод… гм…
– Поискать парры для воррронов и воррониц, достигших возрраста, но ещё не нашедших себе спутников, – продолжила Крылана. – Ты это хотел сказать, племяшка?
– Корроче, потусоваться! Или ты слишком взррослая для таких слов? – Вран более-менее знал, когда надо остановиться, но в этот день был расстроен, вот и получил заслуженное наказание – Крылана в стремительном рывке стукнула ему клювом по макушке, отчего наглый первокурсничек аж на хвост присел, раздражённо завопив:
– Совести у тебя нет! Больно же!
– Совести нет, а вот скоррость теперрь есть! – с гордостью отозвалась Крылана. – И не наглей, птенчик!
– А! Мне уже всё рравно! Корроче, ррродители рраспоррядились мне там быть – хотят познакомить с какими-то вороницами! – обречённо сообщил Вран. – Я, разумеется, отказался!
– Какая галочья наглость! – распушила грудку Крылана, развлекаясь изо всех сил. – И это всё прри живой-то невесте! Да как они могли!
– Ррродители меня, рразумеется, не услышали, – вздохнул Вран. – Велели послезавтрра быть готовым к вылету на прраздник.
– Ветрреный тип! И это ты всё при мне высказываешь? – развлекалась вороница. – Ух, как глазами ррассверркался! А что ж ты не напомнил сорродичам, что ты, по их милости, воррон несвободный, а с обязательствами?
Она прыгнула на пол, встала оттуда в человеческом виде и продолжила:
– Танечка, эти самые Черрнокррыловы такие снобы и зазнайки! Я ведь даже знаю, с кем они нашего несчастного Вррушеньку собирраются знакомить. А всё почему? Потому что уверрены, что про сговорр никто из посторронних не знает, что моих рродичей на прразднике не будет – у нас свои встрречи – в нашей местности, а я сама не пррилечу из-за оперрения.