Ольга Назарова – Дом с секретом (страница 31)
И тут… тут она увидела Диму, который нежно и бережно вёл под локоток, какую-то девицу…
В ушах зашумело, хотя, возможно, это был хохот развеселившейся стаи ворон, мир покачнулся и практически разбился вдребезги!
«Как? Как он МОООГ?» – от отчаянного и пронзающего пространство чувства великого недоумения вздрогнуло и поёжилось невинно проплывающее в небе облако. Облаку такие ощущения были неприятны, вот оно и плюнуло дождём на этот излишне нервный район города Москвы.
Дождь мешался со слезами и прочими элементами декора, щедро смывающимися с Надиной физиономии.
«Он… он мне ИЗМЕНИЛ!» – страдала она.
Почему некоторые девушки и женщины так реагируют на подобные повторные и вполне логичные действия мужчин – сие науке неизвестно. Ну если он с ТОБОЙ изменил жене, невесте или подруге, почему он не может то же самое сделать с кем-то другим?
Он же уже так делал – что мешает повторить? Дурное дело, как говорится, нехитрое. И как аукнется, так и откликнется.
Но нет… то ж НАДЯ… она-то самая-самая-пресамая. С ней точно не может случиться такое безобразие, как с Танькой. В самом деле, кто такая Танька, а кто она?
Все эти размышления и последующая за ними горечь разочарования в любви, в этом мужчине в частности и в жизни вообще плеснули прямо в Надиной голове шипящей волной ярости и…
– Ах ты негодяй! Да как ты посмееел? – топот за Диминой спиной трансформировался в вопль души разъярённой фурии.
– Женщина, вы кто вообще? Что вы лезете? – возмутилась Валентина, оторванная от объекта неведомой девицей.
– А ты вообще молчи, кошёлка крашеная!
– Да почему это крашеная? На себя посмотри!
Вороны орали на окрестных деревьях в полном восторге, девы визжали на повышенных оборотах, Дима пытался их мужественно разнять и одновременно уберечь свою личность от взмахов акриловых острозаточенных когтей.
Из окон Таниной квартиры на баталию смотрели Лиса, Терентий, Шушана и Вран, Таня хладнокровно раскладывала продукты – что в холодильник, что на стол, что в мойку.
А из притормозившей у клиники машины на всё это светопреставление, изумлённо подняв бровь, уставился Соколовский.
– О как весело у меня администратор-то зажигает! Ну надо же, какая… гм… опасная дамочка. Как коршуница прямо! Бррр…
Он въехал в подворотню, припарковал машину во дворе, а сам отправился на территорию «особой гостиницы», как он назвал своё неожиданно-навязанное предприятие.
– И ти-ши-на, и ни-ко-го! – он обошёл все помещения, хмыкнул, увидев включённый телевизор, пожал плечами, подобрав пару клочков разнокалиберной рыжей шерсти.
– Интересно, это они друг друга слопали, озверевши от нашего телевидения, или отправились к Татьяне? Что-то мне кажется, что скорее последнее!
Он набрал номер своей сотрудницы, дождался ответа, а потом уточнил:
– Татьяна, а вы не знаете, где мои… гм… подопечные?
– Знаю. У меня в гостях. Надеюсь, вы не против?
– Я? Конечно, нет! Просто хотел бы поинтересоваться, как у них дела.
– Войти можно? – поинтересовался Соколовский.
– Конечно! – норушь почему-то развеселилась, Филипп был точно в этом уверен! – Входите-входите!
Глава 20.
Кто и откуда
– Вишенка на тортик… – пробормотал Соколовский, узрев мрачного-премрачного паренька, сверкающего на него сердитыми глазами из-под отросшей чёлки. – Да кто бы сомневался?
Только не он! Как раз Соколовский-то был почти на сто процентов уверен, что так дело и обернётся, особенно когда увидел, как вильнул хвостик норуши у дверей комнаты, где ночевал воронёнок.
– Добрый вечер для всей честной компании! – он галантно поздоровался с Татьяной и Шушаной, кивнул лисице и Терентию, хмыкнув в сторону воронёнка. – Я смотрю, ты улетел недалеко и тут расчудесно устроился?
– А вам-то что? – хмуро буркнул мальчишка.
– Мне-то? Дай-ка подумать? Мне то, что я не хочу из-за тебя неприятностей для моей сотрудницы.
– Не будет никаких неприятностей, – решительно вступила в разговор Таня, прямо-таки шкурой ощущая, как съёживается Вран. – Добрый вечер, Филипп Иванович. Поужинаете с нами?
– Не откажусь, – кивнул Соколовский. – Шушаночка, открой мне, пожалуйста, двери ещё разок – я стул себе принесу.
Принёс он не только стул, но и приличный пакет продуктов из «гостиничного» холодильника, чётко осознав, что Таня и пальцем не прикоснётся к ним для собственных нужд.
– От нашего стола вашему! – Соколовский усмехнулся, увидев, что ворон принципиально отодвинул от себя тарелки с его угощением. – Итак… как у нас дела? Я смотрю, что Терентий и Лисовица вполне-вполне оправились? Когда и куда вас доставить?
– Нууу, я думаю, что через месяцок-другой мы вернёмся к этому разговору… – закатила глаза хитрованка Лись.
– А я так и вовсе никуда не собираюсь. Что я, дурак, что ли? Да и вообще, у меня тут где-то сын имеется. Может, я того… искать буду… когда-нибудь! – лениво зевнул Терентий.
– Можно подумать, я этого не говорил тому упёртому созданию, которое меня на всю эту авантюру сподвигло! – рассмеялся Соколовский. – Само собой, всё так и должно было повернуться! Ну ладно лиса, как я понимаю, ждёт лета, тогда дичи побольше, а ты-то с чего решил, что я тебя, бездельника, на своих хлебах оставлю? – уточнил он у кота. – И что за сказки про сына?
– И не сказки вовсе – я общался с одной своей знакомой кошью, ну… мы с ней близко общались какое-то время, и вот она мне рассказала, что у неё родился говорящий сын, и даже подрос немного, а потом ушёл искать своего отца, то есть меня. Но я-то тогда был далеко от Москвы, в деревне, а она, дyрищa кошачья, не могла Рыжику внятно объяснить, что и как. Ушёл он прошлой осенью, а зимой, на Новый од, её хозяйка в нашу деревню на праздники взяла, вот она мне и рассказала.
– Терентий… а подрос немного – это как? – Соколовский отлично знал, что заботливые отцы среди котов, даже говорящих, попадаются довольно редко. – Раз подрос и сам ушёл, значит, ему как минимум год был?
– Нууу, был…
– И что ж ты, столько времени не интересовался, есть там у тебя котёнок или нет? А сейчас вдруг проникся? И да… мои люди тебя в той же деревне и нашли, ты как бы в Москву, как Михайло Ломоносов, пешком не шёл.
– Не знаком я ни с какими Ломоносовыми! – открестился Терентий. – Сам знаешь, у нас жизнь долгая, время идёт неспешно… год там, год сям… Ну да, забыл! Бывает! Но сейчас-то вспомнил!
– Танечка! Судя по всему, этот оболтус решил, что если я его погоню, то он к вам переберётся! – сообщил Соколовский своей сотруднице.
– А что? Отличная идея! – порадовался Терентий. – Котика у Танечки нет, а я очень даже полезный – и уютственность, и приятственность произвожу в промышленных масштабах, и песни петь умею, разные, даже эти… западные некоторые. Тут вот даже рок-баллады слушал – могу и их продемонстрировать. Спеть?
– Не надо! – в один голос отреагировали потенциальные слушатели.
– Вот! Вот видите! А я вам говорил – сядет на шею сходу! Вместе с рок-балладами! – пригрозил Тане Соколовский.
– Так… секундочку! А я чем хуже? – возмутилась Лись.
– Да лисы не домашние! Ты-то на что претендуешь? – презрительно уточнил Терентий.
– Лис уже многие дома держат! И мы лучше некоторых прожор с балладами, которые даже детей своих не помнят! – тявкнула лисица.
Норушь забралась к Тане на колени и мелко хихикала – она много лет так не развлекалась и просто наслаждалась атмосферой, сама Таня флегматично думала о том, что некоторые плюсы в неговорящих животных всё-таки есть.
«И если призадуматься, то их очень даже много!»
Соколовский ел и наблюдал за активно спорящим коллективом, и косился на ворона, который угрюмо молчал.
– А ты что сидишь в углу как сыч? – напрямик спросил Филипп у мальчишки. – Сначала нахамил ей, а потом домой напросился, на жалость надавил, да?
– Чего вам от меня надо? – зло окрысился мальчишка. – Вы меня выгнали, что теперь лезете?
– Да вот хочу понять, как скоро тебя найдёт твоя семейка? Ты же явно сбежал без спроса!
– Не найдёт! Они не знают, куда я поехал.
– Ну? А сам-то ты откуда узнал, что ко мне можно приехать? – Соколовский лениво покосился на мальчишку, до которого медленно, но верно доходило, к чему это всё было сказано.
– Птицы… я узнал по птичьей перекличке… – Вран и так не мог похвастаться здоровым румянцем, а теперь и вовсе побелел. – Они… они тоже могут узнать, поймут, куда я улетел, и…
– Узнать у местных ворон, что ты тут обретаешься – проще простого! – добил оппонента Филипп и, прищурясь, наблюдал за ужасом, проступавшим на лице мальчишки.