Ольга Назарова – Брат и сестра (страница 14)
Максим едва-едва сдержался, прямо-таки в последний миг притормозил, чтобы не высказать этой… курице всё, что о ней думает. И то, сдержался только из-за того, что опять завопила проклятая сирена, а он из-за этого язык прикусил.
– Ладно, всё, собрался, надо бежать, может, ещё успею добраться до Питера, ну, по крайней мере, до того места, где сеть будет ловиться! А с Анитой потом разберусь, знаю я, как с ними обращаться, чтобы мозги выключались.
Он спешно собрался, заставил себя чмокнуть в щёку рассерженную и обиженную Аню и кинулся к выходу из дома.
– Ну… три-два-один! – скомандовал Матвей в соседнем коттедже. – Повторение – мать учения! Умойся, альфонс на болоте!
Аня аж присела от вопля, донёсшегося со двора – он даже сирену перекрыл вчистую!
И что влюблённая девушка делает, когда рядом такая беда-бедища у любимого? Правильно! Бежит спасать! Видимо, у наших женщин, которые вообще-то поколениями жили рядом с нормальными мужчинами, это уже в подкорке мозга – если так кричит мужчина, то с ним реально случилось что-то ужасное!
Ничего такого уж ужасного Аня, выскочившая на крыльцо коттеджа, не обнаружила.
– Ой, поливалка опять включилась? – неловко спросила она, растерявшись от всплеска эмоций обычно сдержанного и мужественного Макса. – Зачем же ты мимо опять пошёл?
Да, наверное, это было не очень-то тактично, но действительно… если ты видишь, что с начинкой умного дома происходит что-то неправильное, если то и дело включается-выключается свет, тревожная сирена, горячая и холодная вода и поливалка, то как-то неразумно опять топать туда, где тебя точно могут достать щедрые водяные фонтаны.
Правда, эти размышления были Максу недоступны – у каждого человека бывают моменты, когда последняя соломинка сломала верблюда, последняя капля переполнила водохранилище, а последняя эмоция контрольным укусом добила самоконтроль. Вот именно такой момент и настиг мокрого как мышь Макса, с которого стекали струи бодрящей ледяной воды, а в перспективе таяли и окончательно потерянные деньги, и возможность возместить их за счёт Эли, зато вставала необходимость опять искать и «выгуливать» очередную овцу.
Макс, которого уже потряхивало от ярости, развернулся к Ане, набрал полную грудь воздуха пополам с водяной пылью и…
Вовремя замолчавшая сирена позволила Анне полностью выслушать все оскорбления, гневные выкрики и абсолютно незаслуженные упрёки от любимого, с которым, кажется, что-то очень плохое приключилось – вон как глаз дёргается и ноги притопывают по лужам!
Аня остолбенело выслушивала весь этот поток эмоций, а потом как-то сумела собраться и юркнуть в коттедж, забившись в самую дальнюю комнату.
– Вот проклятье! – прорычал Макс, правда, уже про себя, – Ещё сколько сил придётся потратить, чтобы эту дуру успокоить! Ну, никаких же сил с ней не хватило!
Он решил, что пока к Анхен не пойдёт – пусть проревётся сама, а дальше он всё равно повернёт события так, как ему надо будет!
Ну, само собой, он был прав – она действительно плакала, плакала, а потом услышала, как хлопнула дверь в их комнате, и так ей неприятно стало находиться в одном доме с Максом, который даже не пришёл извиниться, спросить, как она, что Аня решила пойти пока во двор.
– Да и душно тут стало… – прибавился ещё один аргумент, так что она потихоньку пробралась мимо комнаты, где был Максим, спустилась по лестнице и выскользнула из дома.
Аня устроилась на скамейке за ёлками – там было солнечно, нежарко, приятно пахло хвоей, а ещё – её было не видно. Нет, она вовсе не пряталась, просто… просто надо было посидеть в одиночестве и подумать.
– Это что было? Да как он мог? Разве я в чём-то виновата? Нет. Почему... почему он со мной так говорил?
Правда, терзать себя бесполезными вопросами и думать об ответах на них долго не вышло.
Макс, уже переодевшийся в сухое, но явно «невыходное», вышел из дома, крепко сжимая в руках смартфон, гневно пнул газон, и…
– Выключай глушилки! – скомандовал Матвей.
– Зачем? Он же сейчас такси вызовет! – удивился Игорь.
– Нет, он начнёт бабе той звонить! Точно тебе говорю!
Игорь понимающе кивнул и выключил глушилку мобильного сигнала.
– Сеть! – возликовал Макс, поспешно набирая номер Эли. – Эльвира, добрый день! Простите меня окаянного! Я приношу вам глубочайшие извинения. Я так к вам рвался, но обстоятельства оказались сильнее! Я могу надеяться на ваше прощение и новую нашу встречу?
Он внимательно, с холодным прищуром слушал, что именно ему отвечают, а потом заговорил:
– Зачем? И вы ещё спрашиваете, зачем? Я только о вас и думаю! Вы самая прекрасная женщина из всех, кого я видел в своей жизни. Более того, вы единственная, которая захватила мои мысли целиком и полностью! Мне даже дышать без вас трудно, а вы спрашиваете, зачем?
Собеседница снова что-то ответила, и Макс ухмыльнулся, правда, тон у него так и оставался взволнованным:
– Я помню, что вы замужем, но… для меня это не имеет ни малейшего значения! Точнее, нет! Имеет, конечно, я безумно злюсь на вашего мужа – почему он встретил вас раньше, чем я!
Глава 10. Лёд в летнюю теплынь
– Элинор, я только и могу, что думать о вас! Вы для меня наваждение! Умоляю вас о встрече, дайте мне ещё один шанс!
Аня словно примёрзла к своей скамейке. Ей хотелось вскочить, убежать подальше, чтобы не слышать этот разговор, но сил двинуться не было. А совсем рядом Макс разливался соловьём, уговаривая какую-то женщину на свидание.
И, надо сказать, ему это удалось! Неведомая Анне Элинор-Элина в конце концов согласилась на встречу с «безумно влюблённым» Максом.
Когда он закончил разговор, то пренебрежительно посмотрел на экран, щёлкнул по нему пальцем и ухмыльнулся, и, словно в ответ, смартфон затрезвонил снова:
– Ещё одна овца… – фыркнул Максим, оглянувшись на дом.
Оттуда никто его слышать не мог, так что он принял вызов:
– Полетт, родная! Как я рад тебя слышать! Милая, что? Что ты плачешь? Да, у меня не было сети! Был без связи, тут авария какая-то случилась! Любимая моя, ну, не расстраивайся! Всё хорошо! Да, со мной всё нормально, я жив-здоров. Да, я скоро приеду к моей девочке, и мы сходим посмотрим квартирку, которую ты для нас нашла!
Аня взялась за горло. Вот только что ей казалось, что хуже, чем есть, быть уже не может, но нет! Вот оно – хуже. Даже, наверное, не хуже, а даже хужее, да такое, от которого становится трудно дышать, словно в горле стоит кусок льда.
Она неосознанно съехала вниз, прижалась к опоре скамейки, словно вообще под неё собиралась спрятаться. Хотелось зажать уши, не слышать приторного сюсюканья Макса с какой-то Полетт-Полин, но даже сил поднять руки не было, словно голос Максима был каким-то злым заклятием, сковавшим её руки.
– Да он же даже говорит по-разному – со мной он никогда не выдавал такие страстные рулады на грани приличия, как с Элинор, и ни разу не говорил так… мерзко и слащаво, как со второй. Как там её? Полетт?
Аня в полном опустошении слушала и слушала, как Макс уговаривает неведомую Полин или Полетт не расстраиваться, вытереть глазки, и рассказать ему, от чего же так переживала его любимая девочка.
– Меня сейчас вытошнит! – поняла Аня. – Это он мне изменял с… Полетт? А собирается ещё и с Элинор? Тьфу, имена-то какие мерзкие! Погоди… так я-то у него то Аннет, то Анхен, то Анита! Значит, Полетт – просто Полина, а Элинор? Эля, наверное.
Размышления как-то помогли отвлечься от высказываний Макса, которые заливали все окрестности сиропом, а потом перешли уже на какой-то интимно-противный тон. Как выяснилось, Макс именно такими модуляциями говорил с Полиной о…
Нет, вовсе не о личном, а о сумме, которую та собрала на «наше гнёздышко».
И тут пазл сошёлся! Аня подняла голову и тяжело сглотнула:
– Да он же… он же действительно альфонс! Сашка был абсолютно прав! Погодите-ка… но я же подарила всё имущество брату. У меня и брать-то нечего!
– Конечно, всё будет, как скажет моя девочка! Что? Твои родители и тётя согласились нам добавить, чтобы ты купила для нас пентхаус? Так ты про него говорила? Ах ты моя умница! – ликовал Макс.
И Аня внезапно вспомнила восторги своей бабушки, которую Макс обаял с ходу, и ещё её многозначительные взгляды, которыми она провожала их, когда они уходили из её дома последний раз.
– Квартира? Бабушкина квартира? Ну да… она же всегда говорила, что оставит её мне!
Уж что-что, а бабушкина квартира была приличным кушем для альфонса, Аня это прекрасно понимала!
Ей показалось, что тёплая земля и трава обледенели, и этот лёд подбирается к ней, захватывает ноги, поднимается всё выше и выше, и вот уже скоро дойдёт до сердца.
– Да, моя любимая девочка, моя сладкая Полин, я буду торопиться к тебе изо всех своих сил! Целую тебя! – мурлыкал в трубку Макс, а закончив разговор, скорчил непередаваемую рожу:
– Ну, эта овца даже круче той, что в доме! – вполголоса хохотнул он. – Непередаваемая идиотка, но богатая! Эх… ладно, надо идти извиняться. Не упускать же эту!
Аня беззвучно ахнула! Она не могла даже представить себе, чтобы он отправился искать её, а потом обнаружил за ёлками.
Макс развернулся было к дому, и тут истошно заверещала сигнализация его машины, стоящей за воротами – в последний раз, когда он метался в попытках выехать, ворота напрочь отказались открываться, вот он и оставил автомобиль на улице – всё равно никого вокруг и выехать невозможно.