Ольга Назарова – Абсолютно неправильные люди. Москва – Питер (страница 4)

– Гаврюша, ты меня жалеешь? – Мила потянулась за полотенцем, но его ловко цапнул какаду. Подтянул мокрую ткань к себе и разразился гневной тирадой. Такой, что он даже лапами по столу притопывал от сердитости! – Аааа, и ты туда же… А ты чего на меня ругаешься?

– По-моему, он-то как раз ругается правильно! И Елизавета Петровна, твоя бабушка, тоже говорит верно! У тебя должно быть своё собственное мнение! Возможность выбора, возможность купить то, что тебе нравится, за свои-то деньги!

Гаврила активно закивал. Ему этот самый Борис не нравился категорически. Точнее, он его и не видел ни разу – в гости этот самый червяк не приползал, но даже разговоры о нехорошем типе, посмевшем расстроить Милу, страшно раздражали и Гаврилу, и трёх кошек, и мелкую, пролазную да скандальную псину – Фоксу.

Глава 3. Животные меры против жмота

– Какой мррррякостный тип! – толстая серая Буня, внимательно выслушивающая все Милины откровения, правдоподобно сделала вид, что её тошнит. – Нашей Миле он не подходит!

– Мне тоже так показалось. Он же не будет давать ей корм и покупать новых меховых мышек. А ещё может решить, что лежанки – это роскошь, и можно спать на тряпке! – трёхцветная Рома маленьким котёночком попала в очень бережливое семейство, решившее, что если они возьмут кошку со «счастливым» окрасом, то им привалит много-много денег. Они были абсолютно уверены, что котёнка можно кормить хлебом и остатками супа, подпрокисшей кашей и картошкой. Спала она на клоке старого-престарого пододеяльника, который хозяевами гордо именовался «кошкина постеля». Когда её первые хозяева обнаружили, что денег что-то не прибавилось, кошечка-подросток, худая, с плохой шерстью и тоскливым взглядом, была бестрепетной дланью хозяйки дома отнесена к помойке вместе с «постелей».

Собственно, там её Елизавета Петровна и нашла. Нашла и только руками развела – у котёнка от слабости тряслась голова, а от недоедания на шкурке были проплешины.

Теперь Ромина была красивой, гладкой, упитанной кошкой, очень уважавшей миски с кормом и собственные матрасики и лежаночки. Зато чрезвычайно не уважавшей скупых, скряжистых и излишне расчётливых людей.

– Судя по тому, что про него Мила говорит, он такой же, как мои предыдущие люди! – Ромина шерсть вставала дыбом от одного воспоминания. – Пусть он только сюда придёт! Мы ему устроим!

– Дааа! Он у нас попляшет! – чёрная Нори гневно сверкала глазами.

– Нееее, не так! Если мы в него все вопьёмся и поцарррапаем или погрызём, Мила его будет жалеть! – Буня была самой опытной и разумной.

– По очереди будем царапать? – Нори заинтересовалась новой методой.

– Нет!

– Сначала царапать, а потом грызть? – обрадовалась Рома.

– Да нет же!

– Клееевааааать! Мы будем его клевааать! – раскричался воинственный Гаврила.

– Это неплохая идея, – одобрила Буня, – Но если ты его клюнешь, он сбежит и заберёт с собой нашу Милу!

– Мою Милу? – Гаврила к Миле относился покровительственно.

– Именно её!

– Я не позвоолююю! – белоснежные крылья широко распахнулись, щедро посыпая окрестности тончайшим белым «тальком», который выделяет для смазки перьев какаду.

Буня поморщилась. Гаврила был ценным союзником и очень серьёзным противником, так что обращаться с ним надо было уважительно и осторожно, как с новым наполнителем для кошачьих туалетов – одно непродуманное движение и эта штука разлетается по всему туалету. Буня этого терпеть не могла! Пришлось быстро соображать…

– Гаврила, это же люди… Они, когда влюбляются, теряют всяческое разумение! Ну, что с них взять? Вот ты помнишь, что твой первый хозяин влюбился, женился и тебя отдал? – это был удар ниже птичьего киля и Гаврила гневно сверкнул глазами на обидчицу, но Буня не позволила ему оскорбиться дальше. – Он же не стал спрашивать, что ты хочешь или не хочешь, верно? Люди, когда влюблены – не в себе!

Нори страшно хотелось добавить, что попугаев это тоже касается, потому что они все отлично помнили, как Гаврила в прошлом году узрел в окне ворону и решил, что это самая красивая птица из всех, которых он видел. Судя по всему, Буня это тоже помнила, поэтому она грозно сощурилась в сторону Нори.

– Я говорю ЛЮ-ДИ не в себе!

С этим бесспорным утверждением согласились все. Фокса, которая до сих пор помалкивала, не выдержала и протявкала:

– Это уж точно! Вы бы видели, что они на улицах творят… То лижутся на ходу, то лаются, то вдруг двери с мостом путают…

– С каким мостом? – удивился коллектив.

– Ну, у нас в парке мост есть через бааааальшую лужу, люди её почему-то называют озером. Так вот, эти самые, которые того… ну, влюблённые… Некоторые с ума сходят, и вешают такие замыкалки для дверей на заборчики у края моста. Наверное, думают, что это их дом, и что они забыли его запереть!

– Да ладно… – удивилась Нори. – Даже так…

Кошки переглянулись. – Потеря себя в пространстве! Это очень опасно! А ну как решат, что у них там, за заборчиком лежанка и миски…

– Ой и не говорите! Я сама всё опасалась, что они того… Нырякнутся туда, – вздохнула Фокса, – Присмотрелась, а они в воду звенящие открывалки от замыкалок бросают! Я их прямо боюсь уже!

-Ндаааа, всё даже хуже и ещё хужее! – кивнула Буня с видом умудрённого жизнью существа, которое обнаружило, что мир абсолютно сбрендил. – А если и Мила будет это делать с этим жмааааутом?

– Не-не! Этого надо не допустить! Так я не поняла, что сначала делаем? Клюём, царапаем или кусаем? – вздыбилась Фокса. Она, будучи плодом любви фокстерьера и таксы, всегда была готова кого-нибудь укусить.

– Ни в коем случае! Я ж говорю, что Мила его будет жалеть, а там и до запиралок с замыкалками в озере не далеко! Делаем всё наоборот! Мила должна жалеть нас!

– А кто нас должен обижать? – осторожно уточнила Рома. – Я не люблю, когда нас обижают.

– Потерпим. Ради Милы! – Буня терпеть и не собиралась. Разумному существу достаточно правильно организовать окружающих! – Мы же Милу любим? А раз так, мы позволим жмааауту Борру нас немноооожечко обидеть!

Гаврила было засомневался в логике этого утверждения, но решил понапрасну с кошками не спорить. Чего время-то терять? Пусть только этот самый жмаут Брис придёт! Тогда-то Гаврила сам разберётся кому кого тут обижать полагается!

Любимая живностью Мила и понятия не имела, что ради неё готовы на такие жертвы, равно как и то, что все её, точнее, бабушкины животные гораздо лучше, чем она сама, уловили главную слабость её любимого Бориса. Он действительно был чрезвычайно бережливым, скуповатым и даже экстремально экономным человеком. Более того, он перебрался на следующую ступень развития личного жмотничества.

Сердце Бориса истекало горькими слезами не только при необходимости потратить свои кровные деньги, но и когда он видел расточительство у других! Например, чашка кофе, выпитая Милой, обращалась пеплом и золой в сознании Бориса. Это при учёте того, что Мила платила за неё сама!

– Мила! Зачем кофе? Это неразумно! – журил он девушку.

– Борь, я так пить хотела и замёрзла… – Мила не надеялась на то, что они зайдут в кафе и посидят там, хотя бы для того чтобы согреться. Но купить кофе, пока Борис отлучился в туалет, не сочла очень уж легкомысленным действием и ошиблась!

– Мила! Надо было термос взять! Ну, что ты как маленькая! – наставлял её умный Борис. – Тут сто рублей, там двести, воон там ещё триста, уже тысяча улетела! А где тысяча, там и десять, а где десять, там что?

– Там сто… – вздохнула Мила, которая эту присказку уже примерно столько раз и слышала.

– Правильно! Ну, когда же ты перестанешь быть такой… Да, кстати, а сколько метров квартира у твоей бабушки?

– Которая? – Мила не находила ничего странного в Бориных вопросах. Это же её любимый! Он такой… Такой замечательный!

– Все! – Бориса всегда очень интересовали всякие бытовые подробности. Про родителей Милы он уже всё выяснил и несколько приуныл. Отца Милы он видел мельком. Здоровенный суровый мужик! Такие не склонны слушать чужие умные мысли о том, что управлять фермами можно и поэкономнее, например, кормить коров и свиней поменьше, ну, или корма покупать подешевле!

Да! Борис и в это вникал. Он вообще очень и очень внимательный и старательный молодой человек, рассудивший, что, женившись на единственной дочери преуспевающего фермера, он станет членом семьи и участником семейного бизнеса.

Конечно, лучше бы Милин отец занимался чем-то подоходнее, но в последнее время фермерство стало популярным!

– Ладно, сойдёт и так! – решил Борис, осведомившись, сколько стоит литр фермерского молока и килограмм парной свинины. – Ничего так… Деньги-то гребут лопатой!

А тут ещё выяснилось, что имеется городская бабушка с квартирой, да не с одной! И что Мила живёт вовсе не в съёмной комнате, как поначалу считал Борис. В гости раньше он не напрашивался, опасаясь, что девушка предложит ему переехать и участвовать в оплате её комнаты. А тут, оказывается, целых две квар-ти-ры!

– Мила, а почему ты меня в гости не приглашала?

Мила замялась.

– Аааа, бабушка дряхлая?

– Нет, почему ты так решил?

– Ну, она же бабушка…

– У меня очень молодая, красивая и бодрая бабуля! – улыбнулась Мила, не замечая, что её спутник приуныл.

– Аааа, ну, тогда почему?

– У неё есть животные. И я не уверена, что они тебя хорошо встретят… – понурилась Мила. Один Гаврила чего стоил! А Фокса! А кошки! Они могли свести с ума кого угодно!