Ольга Муравьева – Свахины сказки (страница 2)

– Вот это маловероятно. После тридцати лет индекс невесты, как правило, не имеет обыкновение расти. Подтягиваешь один показатель, другой падает. Достигнешь больших успехов в сфере реализации, как пить дать, потеряешь в женственности и принятии. Ну и возраст, конечно, негативно сказывается на индексе.

– А кредиты, кредиты у Вас дают? Или рассрочки? – не хотела сдаваться Алена.

– Ох уж эти банковские работники. Думается мне, что это и есть твой жизненный сценарий на сегодняшний день. Хочется мужчину подороже, а собственных средств не хватает, вот и покупаешь с кем-то в складчину. Не надоело с женатыми-то?

– Хорошо, с женатыми понятно. А альфонсы тогда откуда на мой жизненный путь приходят?

– Так тут дело нехитрое, разинула рот на чужой каравай, не принесло это счастья. Начала судьбу клянуть да себя жалеть, и выбираешь следующего кавалера с существенно более низким индексом. Так и качаешься на этих качелях.

– Глафира Ипполитовна, так что же мне теперь делать? Если к Петьке-то совсем душа не лежит?

– А ты дала ему хоть малейшую возможность? Ты же мимо него словно пава проплываешь, рот парню открыть не даешь. Ростом он, видите ли, не вышел. А то, что любить тебя будет, о семье и детях заботиться – это все ерунда, конечно. По сравнению с ростом. Дай ему шанс. Ну, а если все равно сердечко не раскроется ему навстречу, тогда мы другого человека для тебя подберем. Любовь-то – дело тонкое, и миллиона параметров мало для нее. Только тогда мы уже точно будем знать, что не зря свою работу делаем, что ты не в облаках витаешь, а реально на земле стоишь, да нам помогаешь.

– Спасибо, Глафира Ипполитовна. Сложно, но я попробую.

– Ступай, дорогая. Послушаешь моих советов, свадьба не за горами будет.

Алена вышла за дверь и снова оказалась в многолюдном переходе. Оглянулась, двери, как и не бывало.

В раздумьях добралась она до своего рабочего места. Включив компьютер, увидела сообщение от Петьки: «Может, пообедаем вместе?»

«Согласна», – написала девушка.

Русалкина любовь

«Сваты, сваты идут», – услышала Варвара матушкин голос. Вот и дождалась она, прислал сватов ее Егорушка, соколик ее ясный, кудрявая головушка.

Не побежала Варвара в избу, не положено так. Сами должны ее позвать, если сваты с родителями договорятся. Руки выполняли привычную работу, но сама мыслями она была в избе. Вот сваха заводит разговор, да напрямую не спрашивает:

«У нас грядка, у вас рассадка. Нельзя ли вашу рассадку на нашу грядку?»

А родители приглашают к столу, угощают чаем да ведут неспешные беседы.

Варвара подумала, что как быстро закончилось для нее время взрослых посиделок. Только недавно, под Покров, пришли старшие девушки к ним, к девчонкам, на подростковые беседы да звали ее к себе. Да и то правда! Среди девчонок-то она почитай самая взрослая уже была, 17 годков. Давно бы могли уже ее позвать. Ведь она и рукодельница хорошая, быстрее да ловчее всех нить прядет, и нитка ровная выходит, тугая. Красотою ее тоже Бог не обидел, рыжая коса спускалась ниже пояса, а глаза, глаза зеленые-зеленые, как Егорушка ей говорит, цвета травы молодой. Но она знала, почему взрослые девушки не звали ее к себе на посиделки. Всему виной сестрица ее старшая, Маруся. Вроде как негоже, пока старшая сестра замуж не выйдет, младшую на посиделки звать. А прошлой-то весной сестрицыны подруженьки все замуж-то и повыходили, некому стало Маруську поддерживать. Вот и Варварино время пришло. Да не в обиде она на сестру, счастливые обиженными не бывают. А она самая счастливая, скоро замуж выйдет за Егорушку да и упорхнет из родительского дома.

А что ж в избу-то ее тятя не зовет? Неужели отказали сватам родители? Да нет, маменька же знает, как ей люб Егорушка. Да и парень он работящий, в кузне отцу помогает, а кузнец всегда в деревне нужен. Куда ж без кузнеца! Хороший у него род, добрый, в таком роду не пропадешь.

Видит она, что сваты-то уже из избы выходят, а ее так и не позвали. На негнущихся ногах поплелась она в избу, навстречу ей отец вылетел, в мать стояла посреди горницы да глаза отводила. И только Маруська довольная чай допивала.

– Ко мне Егорка-то сватов прислал. После святых дней свадьбу сыграем. Будешь моей подружкой невесты, – радостно сообщила она Варе.

– Не может быть, не может быть, – только и успела вымолвить Варвара да упала как подкошенная.

Очнувшись, она увидела озабоченное лицо матери, хлопотавшей над ней.

– Как же так, матушка, как же так? Почему вы Марусю за Егора отдаете? Нешто вы меня совсем не любите? Ведь мой, мой он. Это все потому, что она старшая.

– Варюшка, да разве бы мы были против, только сватов-то он к Марусе прислал, за нее сваха хлопотала, печку скребла. Бегала ведь Маруська к колдунье на край деревни. Хвалилась потом, что все, поможет ей ведьма жениха твоего отбить.

И тут Варвара вспомнила, что с Егором последнее время творилось что-то неладное, не такой он был, как всегда. Ходил сам не свой, то сам встречи искал, то сторонился ее. Вот он, приворот-то, что с человеком делает.

– Сама к ведунье пойду, узнаю, что ж за сила такая, что любви больше. Не отдам Маруське Егорушку, – решительно сказала Варя.

– Иди-иди, доченька, пусть старуха сама объяснит тебе, зачем у родной внучки жениха отбирает, – устало пробормотала мать.

– У родной внучки? Матушка, да что ж ты говоришь такое? Ты, что ли, дочка колдуньи?

– Я не дочь, а ты – внучка, – сказала мать и начала рассказ. Маленькая Маруся заболела, мать боялась, что со дня на день Богу душу отдаст. А любила она Марусю сильно, других-то детей Господь не давал. Либо выкидывала она, либо мертвенькими рождались. И сейчас вот она на сносях уже, а тут Маруся горячая, как печка. На все была согласна несчастная мать, лишь бы кровиночку свою спасти. И пошла она к избушке на окраине села. Колдунья пообещала спасти девочку и еще сказала, что родится у нее мальчик здоровенький. Но попросила об услуге ответной. Разве ж можно было колдунье отказать?! А та вынесла маленькую Варвару и сказала, что недосуг ей внучкой заниматься, дочка родами умерла, не смогла спасти. На все воля Божья. Скоро время женщине рожать придет, должна она ведунью позвать, чтобы при родах пособила. А потом скажут всем, что двоих сразу Бог дал. А над Маруськой пошептала чего-то да воду дала заговоренную. Маруська-то с тех пор больше и не болела ни разу. А в положенный срок родился Павлуша, ну и Варвара получилась.

Девушка молчала, да и что она могла сказать? За один день она лишилась сначала любимого жениха, а потом и любящих родителей. По щекам ее тихо текли слезы.

– Варенька, милая доченька, но мы же тебя любим как родную.

– Да, матушка, я знаю, знаю. Я вас тоже с тятей очень люблю и всегда любить буду. Но побегу к ведунье, – назвать ее бабушкой язык пока не повернулся.

На улице ее поджидал Мишка, караулил у дома, как не замерз-то, окаянный. Видать, весть о сватовстве Егора уже облетела всю деревню, раз он здесь торчит.

– Варенька, ну теперь-то ты согласишься? – просительно начал он. – Завтра же сватов пришлю.

– Уйди, Мишка, не до тебя мне сейчас. Да и не люб ты мне, – она попыталась проскочить мимо, но не тут-то было.

– Не люб? А этот, значит, люб, который к сестре твоей сватов послал?

– Значит, люб, – спорить сил у нее не было, да и ведунью хотелось быстрее увидеть.

– Все равно ведь моей будешь, никуда не деться тебе. Хочу ж тебя, дуру, избавить от стыдобы перед прорубью в рубахе стоять, – он резко схватил ее за руку, притянул к себе и попытался поцеловать. Она вырвалась, толкнула его, он поскользнулся и упал в сугроб.

– Да уж лучше перед прорубью, чем за тебя замуж! – крикнула Варвара и побежала к окраине деревни.

Мишка ей совсем не нравился, только выйди за такого, и пить будет, и бить. Но прорубь… про прорубь она даже и не вспомнила. Да и по сравнению с тем, что с ней уже сегодня произошло, прорубь – это меньшее из зол.

Она не знала почему, но в их деревне так было заведено, что в Крещение все непросватанные девицы вставали в вышитых ими рубахах вокруг проруби, а парни со свахами прогуливались меж них да невест подбирали: у кого рубаха побогаче расшита да у кого руки нехолодные. А если руки холодные, значит, работница плохая она будет. А как же им не быть студеным в крещенский мороз-то да без рукавичек. Стыдно было оказаться перед прорубью, за козла пойдешь, не только за Мишку. Но сейчас ей некогда было об этом думать, она уже подбегала к домику колдуньи.

– А вот и привела тебя дороженька ко мне, давно жду-пожду. Заходи, гостьей будешь, – старуха как будто ждала ее на крыльце.

Варвара зашла в избушку. К ее удивлению, внутри все было чисто и опрятно, никаких паутин с пауками да жаб засушенных. На огромной печке, которая занимала большую половину горницы, сушились разные корешки да травки, наполняя избу приятным и успокаивающим ароматом. Ведунья не сводила с Варвары своего пристального взгляда. Девушке так хотелось крикнуть в лицо этой старухе что-то обидное, но вместо этого она горько разрыдалась и только и смогла, что выдавить из себя:

– Зачем?

– А затем, голуба, что не для того тебя мать рожала, чтобы порты мужские стирать да сопливым детишкам носы подтирать. Другое у тебя на роду написано.

– Но я же люблю Егорушку, доли другой для себя не желаю.