Ольга Морозова – По ту сторону леса. Часть 1 (страница 11)

Бояр чувствовал, как стучит в висках, как тяжело переставлять ноги в ставшем вязким воздухе. А еще — кровь. Тяжелый, отдающий железом запах ввинчивался в сознание, заставляя человеческий разум содрогнуться от ужаса, а звериную сущность — зарычать от восторга. Чувства раздирали, мышцы под кожей будто ходуном ходили. Княжич застыл на грани оборота: челюсть удлинилась, ногти почернели и заострились. Бояру стало тесно в своем слабом человеческом теле, захотелось сбросить эти оковы, взреветь медведем и уйти в глухую чащу, где не будет ни проблем, ни чувства вины, ни лишних мыслей и хлопот.

Титаническим усилием он сбросил с себя наваждение и затряс ошалело головой, только сейчас заметив, что вокруг него от земли до неба появилась завеса. Бояр посмотрел назад, где остались друг и беловолосый, но не видел их, как не слышал ни звука ветра, ни криков, только свое шумное дыхание да стук крови в висках. Бояр посмотрел назад, где остались друг и беловолосый, но не видел их, как не слышал ни звука ветра, ни криков, только свое шумное дыхание да стук крови в висках. На негнущихся ногах княжич подошел к алтарю, влажному от подсыхающей крови. С неровного края сорвалась багровая капля и упала у его ног. Он буквально услышал этот звук, что набатом отдался в ушах, но все не решался перевести взгляд, чтобы посмотреть на жертву, которую, как Бояр надеялся, еще можно было спасти.

Наконец он все же медленно поднял голову, увидев сначала босые маленькие ступни, привязанные обычной пеньковой веревкой к металлическим кольцам, будто вплавленным в сам камень. Взгляд его заскользил выше, отметив и ободранные худые коленки, и длинные, сделанные явно ножом глубокие раны на бедрах, из которых все еще сочилась кровь, впалый живот с ранами поменьше, раскинутые в стороны окровавленные руки, также привязанные веревками к кольцам. Недвижимый безучастный взгляд мальчишки оказался устремлен куда-то в небо, грудь его едва вздымалась. Жертва и правда была жива.

Бояр с шумом втянул носом воздух, вдруг осознав, что почти не дышал. Кровь снова забурлила в жилах от запаха с оттенком металла, звериная сущность взревела, требуя передать ей контроль над телом. Он почувствовал, как задрожали руки, сжал ладони в кулаки, пытаясь унять эту дрожь, и посмотрел на мальчика, просто не представляя, как вытащить его отсюда. В этом мог бы помочь Рих, но он остался за ритуальным кругом, и что-то подсказывало, что пересечь черту друг не сможет. Бояр обернулся, чтобы посмотреть на беснующийся снаружи ветер, и понадеялся, что с Рихом ничего не случилось — еще и его гибель он себе точно никогда не простит.

Княжич сделал шаг вперед и почти коснулся удерживающих жертву веревок, как вдруг его внимание привлекло движение сбоку. Он повернул голову и вскрикнул: прямо на него из-за расступившейся завесы неслась тварь, подобная тем, с которыми им пришлось столкнуться в деревне. Она бежала вперед, раззявив длинную, полную острых зубов пасть, и издавала уже знакомый неприятный скрежет. На шее твари болталась короткая цепь, продетая в широкий металлический ошейник. Бояр взмахнул рукой, мысленно радуясь, что пограничный облик никуда не делся и пальцы по-прежнему венчают острые когти. С тонким визгом тварь отлетела в сторону и скрылась за завесой, откуда он услышал приглушенные крики.

Бояр вновь потянулся к веревкам, что удерживали ноги мальчика, но едва пальцы его коснулись металла, как он почувствовал боль. Она ощущалась так, будто кто-то вогнал раскаленный прут в спину, где-то там, на уровне лопаток. Бояр закричал и отшатнулся от алтаря. Взгляд его зацепился за лицо жертвы.

Глаза мальчика наливались тьмой. Не той, живой, как у Видящего, что давала другу возможность видеть больше других. Глазами жертвы на Бояра смотрела голодная тьма этого места, которую он почувствовал еще на подходе к поляне. Сердце княжича пропустило удар, когда мальчик с нечеловеческой силой выдернул кольцо из камня, освобождаясь от оков.

Существо, что некогда было ребенком, медленно поднималось на алтаре. Оно протягивало руки в сторону Бояра, будто желая обнять его, тонкие губы растянулись в улыбке, блеснули острые зубы. Из груди существа послышался гулкий булькающий смех, и княжич попятился назад, подходя вплотную к завесе.

Бледная рука прошла сквозь ритуальный круг, ухватила его за плечо и вытащила его наружу. Бояр от неожиданности не удержался на ногах, повалившись на шипящего от боли в обожженной руке кочевника.

— Вставайте! Ну же! — закричал Рих, едва успевая отбивать коротким мечом удары твари.

Он то и дело оглядывался то на медленно опадающую завесу, то на друга с кочевником, пока в конце концов не пропустил удар. Когда длинные когти наотмашь ударили Видящего, а меч, выбитый из рук, отлетел к деревьям, Бояр наконец смог подняться на ноги. Его шатало, а звериная сущность бесновалась внутри, требуя вернуться под сень алтаря. В ярости он махнул рукой с острыми когтями, отбивая новую атаку твари, и подскочил к другу. Тот с тихим стоном осел на землю, зажимая рваную рану на груди.

— Твою мать, Рих, какого черта, — бормотал Бояр, доставая из ножен заговоренный кинжал.

Быстрым движением княжич порезал ладонь. Кровь его смешалась с кровью из раны Видящего. Это позволило регенерации Риха, которая была слабее, чем у обычного оборотня, заработать быстрее.

— Нужно уходить отсюда, — хрипло сказал подошедший кочевник.

Бояр поднял голову и посмотрел на него. На щеке беловолосого застыли черные капли крови твари, правую руку он прижимал к себе. От взгляда княжича не укрылась ни бьющая его дрожь, ни обожженная по локоть рука с медленно чернеющими пальцами.

Со стороны алтаря послышался знакомый скрежет. Бояр обернулся рывком, заметив, что завеса почти упала, а с другого конца поляны приближаются твари.

— Рих, идти сможешь? — выдохнул он, вдруг понимая, что шансов выбраться отсюда у них почти нет.

— И даже бежать, — пробормотал Видящий.

Не без помощи Бояра он поднялся на ноги, хлопнул в ладоши, развел руки. Перед лицом Риха появился черный, мерцающий изнутри молниями шар. Когда он резко свел руки, сгусток силы Видящего полетел в существ. Рих сдавленно охнул, чувствуя, как тело наливается болью: слишком часто он призывал свой дар за последние дни.

Кочевник же рядом издал какой-то звук, похожий на боевой клич — гортанный полукрик-полувой — и воткнул в землю костяной кинжал. По земле прошла волна, вздымая корни. Они вырвались из дерна, тугими плетьми обвили существо, что по-прежнему стояло на алтаре и черными провалами глаз смотрело прямо на них.

— Уходим! — закричал Бояр и, повинуясь чутью, побежал. Рих и Бану последовали за ним, оставляя за собой поляну с алтарем, а затем и Черный лес.

Глава 8

В саду цвели розы. Их нежные лепестки источали сладковатый аромат, и теплый августовский ветер доносил его до самых окон княжны. Больше других Белояра любила желтые чайные розы. Яркие солнечные бутоны напоминали ей о матери, которая выходила эти нежные, непривычные к холоду южные цветы. Она ухаживала за ними по мере сил и возможностей, но с каждым днем времени на сад оставалось все меньше: вот и батюшка ее о помолвке заговорил, дескать, пора, Белояра, и пару тебе подыскать. Да только все непросто с этим у ворожей было.

Князь не понимал до конца их силы и ограничений, что та накладывала, и Белояра не знала, как ему объяснить то, что ей когда-то сказала Аглая. Просить же нянюшку донести до отца эту информацию княжна не решалась. Она не раз замечала, как смотрят они друг на друга: отец сурово и презрительно, нянюшка же будто подбиралась, готовая к удару. И обращались друг к другу только в случае крайней необходимости, предпочитая передавать послания через слуг.

Много слухов слышала на этот счет Белояра, да только ни один из них правдивым не был. Чернавки шептались, что парой были князь и старая ворожея, но жениться на няньке не по статусу, и та обиду затаила. Вот и ненавидят они друг друга. Белояра знала правду, и дело вовсе было не в чувствах, что когда-то могли связывать отца и Аглаю, она и вовсе сомневалась, что таковые смогли бы возникнуть, учитывая все обстоятельства.

По приказу князя Ростислава много лет назад, еще до рождения самой Белояры, начались гонения на другие рода ворожей. Род Великого Князя принадлежал могучему ворону, о чем свидетельствовала метка, по форме напоминающая эту птицу. Вороны были многочисленны, и равен им был разве что род ласточек. К нему и принадлежала Аглая. По приказу князя осадили город, где жили представители этого рода. Осада не продлилась долго: тонкокостные Ласточки были творцами, а не воинами. Город пал, а с ним и тысячи жителей, бившихся до конца.

Некоторым удалось спастись. Они ушли через подземный ход и долго скрывались в деревнях, страшась показывать свою метку, что теперь жгла огнем. Ласточки надеялись, что на этом их беды закончатся, но и этого не произошло. Одна за другой ворожеи уходили в пограничный Черный лес, чтобы больше уже не вернуться. То же произошло с дочерью Аглаи, ушедшей на Зов одного из Лордов. С собой она забрала и малолетнюю внучку Аглаи.

Старая ворожея не любила об этом вспоминать, и Белояра, уважая ее память, не задавала вопросов. Тем более, что через несколько лет некоторые ворожеи вернулись. Они вышли из леса друг за другом, неся за собой котомки со скудным скарбом и держа за руку детей. Ворожеи расселились по окрестным деревням, заняв покинутые когда-то дома, и никому не рассказывали о том, где были все это время, что видели и по какой причине ушли — был ли то Зов или что-то иное. Они хранили молчание, но Белояра знала, что женщины, боясь, что их постигнет участь Ласточек, бежали на ту сторону леса, за которой находились земли оборотней. Знала и о том, что многие остались там, решив не возвращаться. Дочь Аглаи так и не вернулась, и никто не мог сказать, была ли та у оборотней или ее забрал к себе Лорд.